Неисполняющий желания

*** Прежде чем воспользоваться портключом, который Беллатрикс передала ему с домовиками, Томас без всяких угрызений совести обломал розы на Малфоевской клумбе. - Милорд,... Что Вы, не стоило... - Лестрейндж неуверенно приняла от него цветы, словно ожидая какого-то подвоха. - Зачем... - Считай это моим способом сказать "спасибо" за все, что ты делаешь, - мужчина улыбнулся. Несмотря на все слова, он знал, что ей это приятно. И что она любит розы, а Рудольфус за все годы брака, едва ли пару раз дарил жене цветы. - Вы знаете, что мне не в тягость оказать Вам всю помощь, какая в моих силах. И не стоило даже беспокоиться… - Хватит. Это просто букет, отхерачишь им пикси в случае чего. Пойдем, - маг двинулся по дороге к крыльцу, искренне надеясь, что ритуальный зал прошлыми хозяевами все-таки был перенесён в новую часть. Сам ритуал оказался не слишком трудным, просто требовал сосредоточения и четкого исполнения инструкций. - Дом Ваш, Господин. - Когда война закончится, я верну его тебе. Это наследие рода Блэк, он должен оставаться в вашей семье. - Отец был бы не против того, что Вы будете здесь жить. Я знаю, вы с ним были дружны, хотя Вы и не бывали у нас... - Бывал. Когда ты с сестрами уезжала в школу. Это было условие твоей матери - Я не знала... - Тебе и не надо было. Я хочу осмотреться еще раз, выбрать себе покои, определить очередность работ. Осмотр закончился весьма быстро и достаточно плачевно, всего во второй спальне. Белла взмахом палочки раздвинула шторы, дальнейшее превратилось в адовый ураган из крыльев, когтей и зубов. Томас среагировал на уровне инстинктов, оттолкнув Беллатрикс, и принимая удар на себя. Битва хоть и была ожесточенной, но по счастью закончилась быстро. Двоих тварей Лорд убил Авадой, еще троих сжег.       Белла не растерялась, швырнув в сторону гнезда букетом и магически увеличивала розы пока они не разрослись до размеров стены. На острых шипах трепыхались насаженные заживо твари. - Что это за мерзость? - Белла прикончила одно из недоконченных розами существ, которое практически сорвалась с шипов. - Понятия не имею. Похоже, что гулль, которого мы убили в прошлый раз продуктивно так трахал пикси, - Томас перевернул ближайший труп носком ботинка. Подобных существ он ранее действительно не видел, да и больше не хотел. Адреналин битвы спадал, мужчина почувствовал, что его потряхивает. Рубашка пропиталась кровью и противно липла к коже, первая тварюга достала-таки его. Осторожно дотронувшись до плеча, Риддл чертыхнулся, на пальцах осталась кровь, и, похоже, порезы были глубже, чем он надеялся. Маг хотел было просто запахнуть мантию и сделать вид, что ничего не произошло, но этот жест не укрылся от Лестрейндж. Дальнейшее по стремительности не уступало атаке пиксигуллей (как назвал про себя Риддл незаконных обитателей его дома). Несколько мгновений и Томас обнаружил, что на комнату наложены барьерные чары, сам он сидит на полу уже без мантии, а Белла осторожно расстегивает его рубашку, обнажая раненое плечо. - Это царапина. Она ничего не ответила, покачала головой и наложила кровоостанавливающее заклятье. Раздался треск ткани, Белла безжалостно оторвала подкладку от платья, наложила на ткань очищающее заклинание, намочила ледяной водой и осторожно оттирала кровь, чтобы лучше разглядеть саму рану. - Белла, хватит. Я в состоянии сам о себе позаботиться, - Вольдеморт попробовал обратно запахнуть рубашку, за что получил мокрой и холодной тряпкой по руке. - Я Вас оглушу, Милорд. Не шевелитесь, пожалуйста. Наверное, следовало на нее разозлиться за такое поведение, но что-то в ее голосе заставило мужчину промолчать. И безропотно терпеть все манипуляции. - Надо показать колдомедику. Это плохо выглядит. Риддл скривился, медиков он не любил. И всеми силами избегал визитов к ним по мере возможности. Благо с помощью зелий и заклинаний первой помощи удавалось справляться своими силами в подавляющем большинстве случаев. Даже Бердиса чаще звал для других, нежели для себя. Скосив глаза, Том посмотрел на свое плечо. Выглядело действительно не очень хорошо: три глубоких борозды, оставленных когтями, начинались на плече, доходя почти до середины груди. Даже сейчас неровные края выглядели воспалёнными несмотря на все старания Беллатрикс. - Это царапина, - упрямо повторил маг, глядя как она накладывает повязку. - Меня трепало и куда сильнее, тебе ли не знать. - Не надо было вам подставляться, лучше бы я... - Я выше тебя, тебе эти когти прошлись бы по горлу. Или думаешь, с твоим телом на руках мне было бы лучше? Она снова покачала головой. - Попробуйте встать, Милорд. Риддл легко поднялся на ноги и подхватил с пола мантию, справедливости ради, следовало отметить, что слабость от кровопотери он чувствовал. Уменьшив один из трупов до размеров ладони, Том осторожно поднял его за крыло и убрал в карман:       - Отправлю анонимкой в Министерство в отдел регулирования магических популяций пускай классифицируют, в кои-то веки делом займутся. До границ поместья шли в молчании, Риддл ловил на себе обеспокоенные взгляды Лестрейндж, словно она ожидала, что он вот-вот упадет без чувств. - Да, домовиков сюда не запустишь. Их тут сжуют и не подавятся. Придется засылать новобранцев, заодно боевку потренируют. - Мой Лорд, разумно ли это? Я полагала, что Ваше укрытие останется тайной для всех, исключая малый круг... - Естественно. Поэтому, как только они здесь закончат, я основательно подшлифую им память. Граница слабо замерцала, признавая владельца и пропуская его. Пожирательницу Лорд провел за собой за руку, конечно, он собирался наколдовать ей пропуск, но сейчас не хотелось с этим возиться. * Портключ перенес Беллатрикс как всегда в холл дома, бросив мантию домовикам, она прошла в библиотеку, где последние месяцы практически постоянно предпочитал находиться ее супруг. - Руди, я дома. - Угу, - Лестрейндж кивнул, практически не поднимая головы от старинного фолианта. - Ты ранена? - он недоуменно уставился на жену, руки и лицо которой были перепачканы кровью, а платье местами порвано. - Нет... - Белла устало запустила пальцы в волосы, отводя их от лица и пачкая в крови. - Это не моя кровь. Милорда ранили. - А ты играла в сестру милосердия? - Не ерничай. Он меня защитил... - женщина приняла у подоспевшего домовика чашку и откинулась в кресле. - Ты доиграешься! Ведешь себя как не подобает и думаешь что это вечно будет сходить тебе с рук! - Я не играю. Ты-то должен знать это, Руди. - А что ты тогда делаешь? - Рудольфус тяжело оперся на трость и с явным усилием поднялся. Травмированное при аресте колено за годы заключения неправильно срослось и теперь сильно беспокоило мага. Колдомедики обещали значительные улучшения, но когда оно наступит, не говорили. Лестрейндж ходил, лишь с опорой, чувствовал себя неуклюжим, а самое главное - не нужным и злился на весь мир. На самого себя, на колено, на авроров, которые сломали ему ногу четырнадцать лет назад, на жену просто потому, что она была рядом и снова на самого себя. Он пересек комнату и подошел к креслу жены, опираясь на подлокотник, осторожно снял с ее волос нереально большой розовый лепесток. - Ты же далеко не безумна, как все считают. Ты не можешь не видеть, что все изменилось. Темный Лорд не тот, каким ты его помнишь до падения. А ты продолжаешь бегать за ним как собачонка в ожидании похвалы! Однажды это ему надоест, или ты выведешь его из себя! Думаешь, он не прикончит тебя? Мы все для него игрушки. И ты ничем не отличаешься! Сегодня его ранили из-за тебя, думаешь, он не захочет отыграться? Ты что не понимаешь, что подставляешь и меня и Рабастана! Белла поморщилась, было неприятно слышать жестокие и обидные слова Рудольфуса. Она была уверена, что никого не подставляет и что Риддл не злится на нее, и уж тем более не собирается никого "приканчивать". Только объяснить, откуда взялась эта уверенность, не могла. Можно было попытаться подобрать нужные к ситуации слова, но вместо этого она разозлилась. Так было проще. Наорать на мужа, переодеться и отправиться к сестре, которая как раз сегодня должна была прибыть из Франции. Они с Рудольфусом часто ссорились, обычно без причины. Было сложно совладать с собственными эмоциями после стольких лет соседства с дементорами. * Малфой-младший вошел в кабинет с такой неестественно прямой спиной, что на это было даже забавно смотреть. -Милорд, - парень поклонился, стараясь не потерять при этом серьезности вида. - Вы вызывали, и я явился, как только смог. - У меня для тебя задание, Драко, - Томас сидел за столом, на котором лежало несколько свежих писем. Ничто в безупречном облике мага не могло и натолкнуть на мысль, что несколько часов назад он дрался и даже получил ранение. Предлагать мальчишке присесть Вольдеморт не стал - много чести для такого сопляка, который еще ничем не доказал свою полезность. - Я не подведу Вас, Мой Лорд! Я сделаю все, что в моих силах! Я не посрамлю честь моего рода! - Не дорос еще болтать о чести рода. То, что тебе досталась эта фамилия, не делает тебя достойным ее. Это надо доказать. Мальчишка трясся, учитывая, как он боялся, удивительно, что еще мог говорить не заикаясь. - Итак, завтра ты возвращаешься в Хогвартс. И я хочу, чтобы ты был моим шпионом. Мне нужна информация о Поттере. Любая. Вся, которую ты сможешь достать, включая слухи и сплетни. Мне не важно, как ты ее получишь - подслушаешь, выведаешь хитростью или последние сводки из женских туалетов тебе перескажет подружка. Мне не важно. - Я все сделаю, я не подведу Вас, Господин, можете не сомневаться, - мальчишка снова поклонился. Блондинистые волосы, которые он старался носить зачёсанными назад на манер отца, смешно упали вперед, закрывая половину лица. - Сомневаться я перестану, когда получу результаты, - Лорду действительно было интересно, как Дамблдор станет выкручиваться из сложившейся ситуации. Все-таки пропажа Избранного не тот факт, который можно скрывать вечно. - И будь осторожен с директором, думаю, он будет проявлять пристальное внимание. Метку я пока ставить не буду, в школе с ней не безопасно. Иди. Отец покажет тебе, как зачаровать письма, чтобы их не смогли прочитать. И еще, о том, что я тебе поручил, никто не должен знать. И "никто" действительно означает "никто". Ни родители, ни крестный, ни друзья. Ты меня понял, Драко?       - Да-да, Милорд, - кажется, еще немного и мальчишка готов был начать-таки заикаться. Да, не такое впечатление он хотел производить на своих соратников. Махнув Малфою, чтобы тот шел, Вольдеморт встал и развернулся к окну. Как ни печально, но если Люциус не возьмется всерьез за сына, то ничего толкового из него не вырастет. Парень был трусоват, непомерно горд и спесив, когда за этими качествами не стоит ни силы, ни выдающегося ума, это плохое сочетание. Юный наследник привык, что за ним стоит отец, который потакает всем его капризам и взращивает в нем чувство собственного достоинства. Так же рос и Люциус. Абраксас, сам росший при непомерно строгом и даже жестоком отце привык всюду пробиваться своими силами, не полагаясь ни на кого. Своего же сына он поддерживал во всем, даже потакал. И, как оказалось, сослужил этим плохую службу своему же роду. Даже Поттер, хоть тоже не отличался шибко умом, явно был куда талантливей, да и сильнее. При должных тренировках можно было рассчитывать, что гриффиндорская слепая храбрость и безрассудство трансформируются в решительность и смелость. А пока мальчишка снова был заперт в подвале, надо было, конечно, что-то делать. Но что именно Лорд по-прежнему представлял плохо. Маг заглянул к нему лишь на пару минут - проверить состояние и забрать свою куртку. Ему казалось, что Поттер готов был первым заговорить с ним, спросить о чем-то, но так и не решился. Выглядел все так же плачевно, только теперь еще и потеряно. Упрямый и запутавшийся. Надо было как-то попытаться склонить его на свою сторону, но как именно это сделать, одному Мерлину было известно. И Риддл был уверен, что за прошедшие годы Альбус навбивал в голову подростка достаточное количество чуши и бредней, чтобы можно было рассчитывать на благоразумие Гарри. Плечо к вечеру начало ощутимо ныть и дергать, пришлось идти за аптечкой. Как оказалось, не зря. Стоило снять повязки, как стало понятно, что помимо прочих "прелестей" тварь была еще и ядовитой. Нижние бинты буквально пропитались желто-зеленым гноем. Выругавшись Риддл безжалостно залил все обезараживающим зельем и стиснул зубы, чтобы не заорать - жгло как будто он налил на рану огневиски. Ядов он не боялся, спасибо наследству Салазара, даже укус василиска не мог его убить. Но уже сейчас было понятно, что заживать будет долго и доставит массу "приятных " ощущений.       Он допоздна сидел в малой гостиной, глядя в огромное окно. Небо хмурилось, словно в подтверждение того, что наступает осень. Темные тучи клубами плыли, лишь изредка позволяя пробиться серебряному лунному свету. На земле властвовали тени, колышимые ветром, ветви легонько шумели, из приоткрытого окна доносился запах жасмина. Болело плечо. Мысли были какими-то тяжелыми, неповоротливыми. Чтобы отвлечься, маг решил пройтись до сада, больше по привычке, чем из необходимости он кидал перед собой сканирующие заклинания. И к удивлению, одно из них показало, что в малой столовой кто-то есть. * - Пить в одиночестве плохой тон, миссис Лестрейндж, - Белла вздрогнула и резко обернулась, едва не расплескав вино. - Прошу простить меня. Я только виделась с сестрой,... - она сама не знала, зачем оправдывается, да и нужно ли ей вообще это делать. Томас обошел стол и сел напротив нее. - Как Ваше плечо, Мой Лорд? - Дерьмово. Но жить буду... - Позвольте мне возглавить новобранцев, которые будут заниматься очисткой дома. Я лично прослежу, чтобы там не осталось никаких сюрпризов. И по окончанию каждому сотру память. Я чувствую себя виноватой из-за Вашего ранения... Это стало последней каплей, это были очень долгие и очень тяжелые дни. Месяцы. И весь последний год после возвращения. Нет, Томас никогда не строил себе безоблачных иллюзий, знал, что будет тяжело, но иногда ему казалось, что задача на которую он замахнулся, оказалась неподъемной для одного человека. Он понимал, что прошло тринадцать лет, обстановка в магическом мире изменилась. Но он не был готов к тому, что все вокруг так изменились. Ему словно обрубили якорь, и еще чуть-чуть и его понесет стихией в бушующий океан. Он понимал, что совершил практически нереальное: разделил свою душу на множество частей, пережил смерть и сумел возродиться. Причем, не вселившись в какого-то бедолагу, а вернув себе свое истинное тело. Согласно истории ничего и близко подобного никому не удавалось... Но он не был готов, что вместо уважения на него будут смотреть с ужасом, что любое его слово станет восприниматься как приказ. Словно за время его отсутствия ему распределили роль, и теперь он вынужден был ее играть. И никто не спросил, а нравится ли она ему. Спектакль начался, мнения маэстро никто не спрашивал, а короля делает свита. И сейчас слова Беллы о вине стали в каком-то роде последней каплей, которая прорвала плотину. - Не говори мне о чувстве вины! - мужчина в сердцах хватил кулаком по столу. - Или ты думаешь, я вдруг стал железным и не испытываю его!? За мной шли люди, они доверяли мне свои жизни, судьбы своих детей. А что сделал я? Повелся на бредни старой шарлатанки и общественное мнение и потерял все! Или думаешь, мне все равно? Я каждый день чувствую себя виноватым за свои ошибки! За то, что мои самые верные последователи четырнадцать лет провели в тюрьме! Думаешь это просто каждый день видеть тебя, принимать твою помощь и знать, что я загубил твою жизнь!? Не говори мне о чувстве вины, Белла, тебе точно не за что его испытывать... Глубоко вдохнув, чтобы успокоиться, маг перевел взгляд на собеседницу. Лестрейндж до побелевших костяшек сжимала хрустальный бокал, по лицу ее текли слезы. - Не смей ты реветь, - Том попытался тыльной стороной ладони стереть солёные дорожки. - Милорд... - Перестань, ты знаешь, что тебе не нужно меня так называть, - его злило это вечное "Милорд" из ее уст, раньше она называла его так только на официальных собраниях. Но никогда при личном разговоре, разве что в шутку. Он понимал что Азкабан - тяжелое испытание, что нужно время, чтобы все пришло в норму. Он надеялся, что все однажды станет как раньше. Она просто останется после очередного собрания, кинет на пол дорогую мантию, сядет около его трона и начнет разговор о чем угодно, пустой, живой и настоящий. Ему не хватало их многочасовых бесед обо всем на свете, когда они заканчивались лишь под утро, когда Рудольфус приходил за женой. Иногда, правда, удавалось и неразговорчивого Лестрейнджа втянуть в обсуждение особо захватывающей темы. Томасу отчаянно не хватало той Беллы, которую он знал много лет. - Все хорошо, все как раньше... Беллатрикс отчаянно замотала головой, отстраняясь от его прикосновений и продолжая рыдать: - Вы победили смерть, Вы сделали невозможное, Мой Лорд, как я могу даже думать, что что-то может остаться прежним... - Но я остался. Я остался прежним. Все тем же. Белл.. - он не знал, что еще сказать. Просто гладил ее по волосам как маленькую, наивно надеясь, что этот жест ее успокоит. Она редко плакала. На его памяти лишь трижды. Когда первый раз применила к человеку смертельное проклятье, когда он обрушил стены Азкабана и в Парижских катакомбах, куда он едва ли не силой затащил ее в поисках наследства Гриндевальда. И теперь. Было так неестественно осознавать, что она боится его, практически поклоняется. Он догадывался, что немалое значение сыграла внешность, которой его наградил ритуал и неумолимо расползшиеся слухи, что по возвращению он стал безжалостен и беспощаден. Да, возможно, это было отчасти и так, но по отношению к врагам, а не к своим людям. Да, он не прощал откровенной глупости, не прощал предательства, наказывал за них, порой жестоко... Наверное, потому, что за столькие года войны можно было ко всему привыкнуть, но Риддл так и не привык, и каждое новое предательство ранило его куда глубже, чем он признавался даже самому себе. Но Белла... Ей не за что было извиняться, нечего бояться. Наоборот, это он задолжал ей кучу извинений, ведь она кругом была права. Особенно права, когда горячо разубеждала его идти в последнюю ночь рокового октября в Годрикову впадину. Вольдеморту практически пришлось отрывать ее от своей мантии и передавать в руки Рудольфуса. И все его развитое многолетними тренировками чутье на проверку не шло в сравнение с женской интуицией. Он сам не заметил, как со стульев они сползли на пол, и он сидел, прислонившись спиной к ножке стола, и практически укачивал на руках плачущую подругу. Всхлипы постепенно становились все тише и реже, Белла села рядом, стирая с лица остатки слез. А потом заговорила: - Я уже не та... Я все время играю, перед всеми сумасшедшую, перед вами бесстрашную. Только я боюсь... Я боюсь попасть в плен, я боюсь снова оказаться в камере, я боюсь засыпать... Мне кажется, я снова проснусь в Азкабане. Что-то сломалось во мне там, в тюрьме, я даже... - она осеклась и замолчала, глубоко дыша. - Я даже уже перестала верить, что ты однажды придешь. - Мне надо было прийти гораздо раньше. Мне надо было вообще не допускать всего этого. Бесстрашная моя. - Я устала. Так устала. Когда все закончится, когда ты победишь, увези меня в Париж. - Обещаю, - Томасу искренне хотелось сдержать это обещание. Только он понимал что это "когда" было таким далеким, пока еще почти призрачным. Он хотел сказать ей, что она может уехать одна, прийти в себя, отдохнуть, сколько ей требуется, но молчал. Это было эгоистично, но сейчас он боялся не справиться без нее. Они долго сидели так на полу, совсем неподобающе их положению и возрасту, и говорили глупости, пустые и нужные. Вечно испуганный эльф принес бутылку вина из хозяйских запасов. Парижского. 1970 года. Наверное, они забылись и говорили в полный голос, может быть смеялись. Неизвестно, что именно шум или бессонница вынудили Нарциссу Малфой заглянуть в комнату, но увиденная сцена заставила ее удивленно ахнуть и попытаться незаметно отступить в спасительную тьму коридора. Риддл резко вскинул голову, встречаясь с ней взглядом. Покачал головой и приложил палец к губам. Белла через плечо послала сестре улыбку. - Ведь насплетничает же... Снова слухи пойдут. - Брось, они и не утихали. Самый прекрасный бред, который я слышал, что ты - моя внебрачная дочь. Причем рассказывал мне это, смеясь практически до колик, твой отец, - Томас улыбнулся своим воспоминаниям. - Это грустно, но после тюрьмы я почти не помню отца... И маму. - Пойдем, - поднимаясь с пола, он за руку потянул Беллу за собой, через холл на лестницу и дальше по коридору к своим покоям.