Часть 2
16 августа 2020 г., 12:57
— И как ты в старшую школу поступил, а? Ты же самый настоящий идиот, — ворчал Саске, привычно развалившись на диване и закинув руки за голову.
— Не начинай только, — взвыл Наруто, кидая сумку на пол и закрывая дверь. — Я всего лишь кабинет нужный не нашёл, а ты уже сокрушаешься.
— Да просто у тебя топографический кретинизм, — методично заключил Саске.
— От кретина слышу. Чего тебе стоило указать мне нужное направление? — перешёл в наступление парень.
— Моя работа — делать так, чтобы у тебя вдохновение в нужный момент появлялось. А не быть твоим путеводителем и навигатором без регистрации и смс.
— Почему у всех музы как музы, а мне достался самый противный? — страдальчески закатил глаза Наруто, скидывая пиджак, в котором успел запариться за весь день.
— Каким создали, такой и есть, — парировал Саске. — Если ты не забыл, я отражение тебя, усуратонкачи, — напомнил он. Наруто привычно продемонстрировал испепеляющий взгляд в ответ на прозвище, которое приклеилось к нему недавно, но использовалось с завидной регулярностью.
— Не забыл, забудешь тут, блин. Поэтому ты официально не имеешь права оскорблять меня, я твой оригинал, — проворчал Наруто, натягивая любимую футболку яркого оранжевого цвета. Ежедневные мелкие перебранки — дело обычное. Перекинуться парой язвительных словечек это уже почти традиция, без которой день прожит зря.
— Вот завёл бы себе пару друзей, чтобы твой мир мрачным таким не был, — продолжал напирать муз, потянувшись всем телом.
— Я не виноват, что меня считают странным и не от мира сего. — Наруто уселся рядом, рассматривая бледную кожу, которая, кажется, сейчас выглядела чуть более живой. Может, это из-за того, что с годами Наруто всё усерднее старается представлять Саске человеком? А тот является отражением его мыслей. — И вообще хватит меня жизни учить, ты же сам сказал, что твоё дело только за плечами стоять во время творения, — возмутился парень.
— Вспомнишь мои слова, когда снова будешь ныть, что у тебя друзей нет, — съязвил Саске, ударив по самому больному. Наруто слегка стушевался. Он никогда не «ныл», но его эмоции и душевное состояние прекрасно передавались музу, не любящему тянущее чувство тоски и тот факт, что уже к нему привык.
— У меня есть ты, мне хватает, — совсем тихо сказал он, словно в миг потерял весь запал и желание ссориться. Взгляд Саске в ответ потерял всю свою издевку, став каким-то мягким и… понимающим? Его подопечный умел бить словами, даже пользуясь их силой по наитию, совершенно случайно.
— Какой же ты идиот, добе, — выдохнул, он поднимаясь.
— От идиота слышу, теме! Ты же отражение меня, забыл? — тут же огрызнулся Наруто совершенно незлобно.
— Забудешь тут, — усмехнулся Саске, и оба испытали дежавю. Действительно, забудешь тут, когда связь на лицо.
— Я тут фильм один недавно видел классный, скачал его на флешку. Давай подключим к телевизору и посмотрим? — предложил Узумаки, совершенно неожиданно меняя тему. Это тоже было одной из его привычек, он никогда не зацикливался долго на чём-то одном. Это сказывалось даже на зарисовках, которые часто могли не иметь отношения одна к другой, что делало его творчество уникальным, цепляя внимание, потому что даже Саске иногда не знал, что его создатель вытворит в следующий момент.
— Очередной эпический боевик? — скептически вскинул бровь муз, глядя на парня, который уже начал копошиться в карманах домашних штанов.
— Ты что-то имеешь против боевиков и приключений? — зверем посмотрел на собеседника, словно тот предал его или же оскорбил до глубины души.
— Всяко лучше мыльной оперы, — примирительно вскинул руки Саске. За любимые фильмы Узумаки был готов рвать и метать. Даже если это его собственный муз и единственный друг.
Шторм в синих глазах снова сменился радостной голубизной летнего неба, а Наруто спрыгнул с дивана, включая телевизор и пытаясь угадать, каким боком втыкать флешку в разъём (с первого раза никогда не получалось). А Саске тем временем отползал в угол дивана, где любил сидеть во время всех сеансов, подобрав колени к груди.
Вставив флешку с победным «даттебайо», Наруто вернулся на диван, пользуясь положением и растянувшись в полный рост. Пара нажатий на кнопки пульта — на экране уже играет заставка. Последний безмятежный просмотр в этому году — дальше всё время Наруто будут сжигать школа, компьютер и тренировки.
И во время этого самого просмотра фильм мало кого интересовал. Саске уже по началу определил примерную завязку и направление сюжета, не уловив для себя ничего нового и стоящего внимания, и даже сделал предположение о наличии романтической линии между главным героем и его напарницей, потому что годы шли, но кино не менялось. А Наруто подумал, что он бы мог переписать это начало на корню, сделав его менее обычным и привычным, уже начав проигрывать различные сценарии в голове. Именно поэтому оба сейчас украдкой наблюдали за реакцией друг друга, находя это интереснее среднего кино. Только Саске было легче, ибо он расположился за спиной у парня, а вот Узумаки пришлось слегка развернуться, якобы для лучшего обзора на телевизор. И оба мысленно усмехались, «не замечая» чужого взгляда.
Долгое лежание в одном положении вскоре Наруто надоело, и он встал, точнее, сел. И развернулся к музу, словив вопросительно изогнутые брови взглядом, тут же требовательно сказав:
— Двигайся.
От подобной наглости тот аж фыркнул.
— С чего бы это? Отодвинься, ты мне экран закрываешь. — И всё равно, что он даже не запомнил лица главного героя.
— Я хочу посидеть в углу, — заявил Наруто, просто потому что мог.
— Я раньше его занял, — упрямо ответил Саске. Он бы мог уступить, но упрямство (которое ни в чём не уступало упёртости Наруто. Это у них общее) не давало этого сделать. Ну и врождённая вредность.
— А это мой диван, — выставил свой контраргумент Узумаки, ликующе глядя на бледное лицо, которое из-за полутени выглядело нарисованным. Плотные шторы создавали в комнате приятный полумрак, способствующий просмотру.
— А я часть тебя. Так что он и мой тоже, — парировал муз, победно ухмыляясь. На некоторое время повисло молчание, разговор перешел в битву взглядами. Наруто не выдержал и вздохнул:
— Предлагаю компромисс. Двигайся. —Взгляд чёрных глаз стал заинтересованным. Саске задумался, а затем таки сдвинулся, пытаясь угадать, что же задумал парень.
Наруто заполз в облюбованный угол и перевернулся, вытянув ноги и разведя их.
— Садись.
Саске на мгновение замер, вероятно, прикола не поняв. И смотрел на предложенное место, пока его не дёрнули за руку. Пришлось перелезать через чужую ногу и устраиваться, привычно подбирая колени под насмешливым взглядом. Издевается, чёртов недописатель.
— Теперь мы оба в углу, доволен? — со смешком спросил Узумаки. — Да хватит зажиматься, мне неудобно смотреть, — схватился руками за плечи, заставив откинуться спиной на грудь. И устроил подбородок на на обтянутом чёрной футболкой остром плече, увлечённо «смотря» на экран. Однако фильм стал интересовать даже меньше, чем раньше. Саске прав, это «очередной боевик», каких они за лето насмотрелись пачками.
Гораздо больше интересовало прохладное плечо, которое, кажется, конкретной температуры даже не имело. И профиль лица, освещаемый всполохами на экране время от времени. А чёрные глаза, казалось, прикованы взглядом к происходящему в фантастической вселенной. Словно и не наблюдает украдкой боковым зрением.
— Ты не дышишь, — констатировал Наруто, не отрывая взгляда от бледного лица.
— Зачем дышать тому, кому не нужны ни еда, ни воздух в принципе? — спокойно сказал Саске, продолжая смотреть перед собой. Только теперь его взгляд был расфокусирован, вряд ли он осознавал, что происходит на экране. Он часто любил напоминать Узумаки об их различии, о том, что они из разных миров, которые могут приблизиться, соприкоснуться, но никак не пересечься. Казалось, что напоминал сам себе тоже, будто боялся потерять какие-то границы.
Наруто осторожно двинул левой рукой. Никакой реакции, Саске оставался совершенно спокоен, считая вопрос исчерпанным. И тогда рука осторожно протиснулась между его рукой и боком, медленно скользя по чёрной ткани и останавливаясь на груди широко раскрытой ладонью.
— Тогда почему мне кажется, что у тебя бьётся сердце? — выдохнул в куда-то в лопатку музу Наруто, утыкаясь лбом в его плечо.
— Потому что ты хочешь, чтобы оно билось. Из-за тебя я почти как человек, — пояснил Саске, чувствуя спиной, прижатой к груди парня, как чужое сердце бьётся с ним в такт. Словно и оно у них одно на двоих, как всё в этом мире.
— В таком случае дыши для меня, — попросил Наруто, чуть сжимая пальцы на чужой футболке.
— Какой капризный у меня подопечный, — фыркнул Саске. И Наруто с замиранием двух сердец услышал тихий вздох.
Вдох. Выдох. Столь привычный для любого человека звук по-настоящему очаровал его. Как и чувство вздымающейся груди под рукой. Он готов был закрыть глаза и вытеснить все звуки мира, чтобы погрузиться в это удивительное чувство.
Иногда было по-настоящему досадно, что Саске не был человеком. Узумаки готов был обходиться без друзей и дальше, если бы рядом был он: привычно-сварливый, язвительный, но такой близкий и всегда понимающий. Но подобное было невозможным.
— Не стоит меня жалеть, — криво усмехнулся Саске, прикрывая глаза. Он тоже ощущал подобную досаду, но старался не уделять этим мыслям внимания. У муз неприемлем эгоизм, всё для твоего человека. — И не стоит зацикливаться, — продолжил он, нанося удар за ударом каждым словом. Эту силу они разделили на двоих, — ведь у тебя всё ещё впереди. Дурачься чуть поменьше, и люди к тебе потянутся. Или просто найди тех, кто будет дурачиться вместе с тобой. Ты хороший парень.
Фильм тихо взрывался спецэффектами, создавая приятный фон и скрашивая тишину.
— Какой смысл во всех этих людях, если рядом не будет одного, — пробормотал Наруто, впадая в странное подобие апатии. У него иногда случались такие «заскоки». Возможно, из подобного и появился Саске.
— Я всегда буду за твоей спиной, пока ты сам не отринешь меня, идиот, — лениво съязвил муз, даже не задевая. — Я же твой первый друг, — хмыкнул следом. Наруто засопел в плечо, снова поднимая глаза.
— Все считают меня странным и ветреным. Я действительно такой? — неожиданно спросил парень, расслабив руку на чёрной футболке. Саске съехал чуть пониже, удобнее устраиваясь на чужой груди. Наглеть так наглеть.
— Ты спрашиваешь это у меня? Представь себе картину: парень в комнате сидит и обнимает воздух, называя его своим другом.
Наруто прикрыл глаза и представил — благодаря помощи Саске всё получилось красочно. С губ сорвался тихий смешок, а муз прыснул в ответ, уловив фантазию подопечного.
— Ты не странный, просто себе на уме, — продолжил он, задумчиво подняв взгляд. — Часто зависаешь в своих мыслях, хватаясь за ручку или карандаш, и быстро теряешь нить разговора в процессе. Люди не привыкли, что они могут занимать не всё место в чьих-то мыслях. Именно поэтому множество творческих людей были одинокими: они часто исчезали в своём мире, куда другие боялись зайти, наблюдая в окно.
— Но я же пытаюсь подружиться, даттебайо! — искренне возразил Наруто. — И я не настолько невнимательный, как им кажется. Просто они не пробовали нормально поговорить со мной.
— Это верно, — выдохнул Саске. — Люди часто судят о других через призму собственного восприятия. Если ты отличаешься от кого-то, для него ты уже не такой. Это нормально.
Наруто чуть поджал ноги, так как устал долго держать их в одном положении. В словах муза звучала истина.
— А музы общаются между собой? — спросил он.
— Да, ведь скучно вечно молчать. Только общение это чисто из надобности, может, лёгкая деловая симпатия. Мы не можем называться друзьями, хотя Итачи был для меня исключением. Он рассказал мне о многом, научил всему, что я знаю и умею. И всё равно часто мне казалось, что он держит какую-то дистанцию, старается не переступить через границу, которую сам же обозначил. Я так привык, — признался Саске, не видя надобности скрывать что-то от Наруто. Он мог доверять ему как себе. Может, это потому, что он буквально является его частью, — проскочила в голове насмешливая мысль.
— Значит, вы не чувствуете ничего? Просто как… коллеги? — озадачился Наруто.
— Мы умеем чувствовать отголоски ваших эмоций, просто нам нельзя думать только о себе, — возразил Саске. — Говорят, что музы тоже когда-то были людьми. Поэтому умеют чувствовать… — тихо сказал он, прикрыв глаза.
— Людьми? Это как? Вы же часть человека, — не понял Узумаки, захлопав ресницами и вопросительно глядя на муза, зная, что тот даже без поворота головы почувствует его взгляд. Если так, получается… Саске тоже когда-то был человеком? Живым, тёплым, смеющимся и плачущим?
— Не тараторь, я думать не успеваю, — отмахнулся он, нахмурившись. — Ну, мы действительно части наших подопечных. Просто тут есть определённая схема. Если человека при смерти держит желание достигнуть большего, вечное стремление рядом со спокойствием уже пройденного пути, то он превращается в чистую энергию, оболочкой которой становится новорождённый человек. Это вечный цикл жизни, Итачи, кажется, так говорил, — раздумывал Саске, а Наруто с упоением слушал, не пропуская ни слова. Он был любителем перебить посреди разговора, однако сейчас молчал и, кажется, даже дыхание задержал.
— А потом муза отделяется от человека и оберегает его? — закончил сам.
— В определённый момент человек чётко осознает, что он хочет делать. Рисовать, писать, читать, учить и так далее. Обычно это происходит под влиянием эмоций. И из-за этого мы обретаем собственную форму, которая соответствует внутреннему миру подопечного.
— И вы привязаны к человеку всю жизнь? — спросил Наруто, испытывая нечто на подобии сочувствия к музам, которые не могли жить для себя, потому что он сам и представить подобного не мог.
— По сути, так и есть, — кивнул Саске. — Хотя даже в самом отлаженном механизме существуют исключения.
— В смысле? — нахмурился Узумаки, которому начало казаться, что он почти понял ситуацию.
— У нас есть легенда, я её от Итачи слышал, когда ещё совсем маленький был, — туманно ответил муз, явно не намереваясь продолжать. Но парень уцепился за эту ниточку, понимая, что за простой легендой скрывается нечто более глубокое.
— Расскажи мне, — твёрдо сказал он, чуть сильнее прижав к себе Саске, словно тот мог попытаться сбежать. Но попытки вырваться не было даже в намёке — он лишь поджал губы, недовольно стрельнув взглядом из-под ресниц.
— Закрой глаза, — попросил тихо, и Наруто это напомнило о том далёком моменте, когда они только познакомились, если это можно так назвать. Тогда Саске попросил о том же. Но светлые ресницы послушно дрогнули, отбрасывая стрелочки теней на скулы, когда веки опустились. И чужой голос звучал словно издалека, срываясь на полушепот:
— Эта легенда рассказывает о двух музах, имена которых всё ещё на слуху, — начал Саске, подбирая подходящие слова. — Индра и Ашура. — В темноте разума появилась дымка, через которую стали видны две тени, стоящие рядом. — Они были сильными, если верить рассказам, их люди способны были творить шедевры. И очень близкими, может, даже тем, что вы называете «друзья». Говорили, что их вместе можно было встретить чаще, чем со своими людьми, которые, кажется, даже знакомы не были вовсе. Не знаю, правда это или нет, но рассказ дословно передаётся из уст в уста. Это часть нашей жизни, кусок мозаики. — Слова лились плавным потоком, чистым ручьём пересекая воображение, в котором две тени едва соприкасались руками, становясь всё ближе, будто их что-то притягивало друг к другу, даже если смотрели они в разные стороны. — Прекрасно дополняя друг друга, они всю жизнь пробыли рядом, пока позволяла возможность. А потом случилось непоправимое: они осознали и сознались, что смогли совершить самое страшное для муз — влюбиться друг в друга. Для нас эгоизм недопустим. Это кощунство, ибо муза должна быть привязана только к своему человеку, не имея собственной воли и живя лишь его желаниями. А они любили друг друга сильнее, чем своих людей. И поклялись в следующей жизни так или иначе найти друг друга, кем бы они ни были. — В воображении тени повернулись друг к другу, став ещё ближе, чем были. — И за это их прокляли. Они исчезли вдвоём, — жестко обрезал отдающий металлическими нотками голос. Тень медленно протянула руку к другой, намереваясь легко коснуться её лица лишь кончиками несуществующих пальцев, как вдруг фантазия резко оборвалась, оттолкнув их в разные стороны, рассеяв в мутной дымке, и даже тогда они отчаянно тянули друг в другу руки.
Темнота за веками знаменовала конец, прерываясь лишь слабыми всполохами экрана. Фильм уже закончился, шли финальные титры, судя по музыке. Но Саске ещё не закончил, просто сделал перерыв, паузу, дав Наруто обдумать и переварить полученную информацию. В голове всё ещё эхом отдавались слова о разлуке.
В груди разрастался огненный смерч ярости и негодования. Почему так произошло? Они же не сделали ничего плохого! Они даже не забывали о своих людях, просто хотели чувствовать и жить, как они! И что из этого получилось? Несправедливо и ужасно.
Саске хмыкнул, почувствовав эмоциональную волну от своего подопечного. И вспомнил, как сам возмущался, когда услышал от Итачи об участи двух несчастных. И как забавно дул щёки, сверкая злыми глазами.
Когда он продолжил, Наруто перестал сопеть и снова принялся жадно ловить каждое слово:
— На этом их страдания не закончились. Исчезнув, они переродились… Человеком и его музой. В этом и заключалась пытка наказания: они были рядом, ближе, чем обычные люди, но находились в разных мирах, не видя, не слыша и без возможности прикоснуться. Такое вот истязание: так близко, но так далеко. — В воображении снова появились две тени. Только одна теперь стояла за спиной другой, опустившей голову, будто покорившись судьбе. Рука стоявшей позади тени медленно поднялась, потянувшись к плечу другой, но в следующее мгновение упала вдоль тела, повиснув безвольной плетью. Без возможности даже коснуться. — Но их связь была настолько сильна, что узы смогли пройти даже через новую жизнь. И каким-то чудом человек увидел и услышал. Они снова сблизились, идеально дополняя друг друга, а чувства, пронёсшиеся сквозь жизнь и смерть, разгорелись ещё сильнее. Они надеялись, что в этот раз точно останутся вместе, преодолев своё проклятие, что проблемы позади, ведь всё было правильно, так, как надо, они снова были вместе, не нарушая никаких правил. И через некоторое время связь переросла в нечто большее, чем простая привязанность. И они снова поклялись быть вместе, надеясь переродиться людьми. — Стоявшая впереди тень медленно подняла голову и обернулась ко второй, пристально смотря на неё. И медленно подняла руку, словно опасаясь. Чужая рука поднялась ей навстречу, и они соприкоснулись лишь кончиками пальцем, тут же сплетя их и держась друг напротив друга.
Наруто улыбнулся уголками губ, а подобная история очаровала его. Было нечто прекрасное в том, что узы смогли пройти через две жизни, не потерявшись в годах и мирах. Однако следующие слова Саске оборвали зарождающееся в душе тепло, обдав бывалым холодом:
— Но это был далеко не конец. Судьба явно была против того, чтобы они остались вместе, оборвав их мимолётное счастье. Муз неожиданно исчез, а человек остался в полнейшем одиночестве. Он потратил всю оставшуюся жизнь на то, чтобы отыскать, вернуть, воссоздать. Но ничего не вышло, и он остался одинок до конца своих дней, — одна из теней начала рассеиваться, отчаянно пытаясь дотянуться рукой до лица другой. Однако так и не смогла сделать этого, развеявшись и оставив другую тень потерянно озираться в одиночестве вокруг себя. Обхватив голову руками, тень человека упала на колени, согнувшись, и тоже рассеялась следом.
Наруто выдохнул: Саске был хорошим вдохновителем, а его картины представлялись ярко. Наруто словно сам пережил две жизни и познал боль двух разлук.
Фильм закончился, а тишина теперь давила на виски, не позволяя забыться.
— Это конец? — собственный голос после долгого молчания показался слабым и сиплым. Узумаки не открывал глаз, продолжая дышать в чужое плечо.
— Не знаю, — дёрнул свободным плечом Саске. — Говорят, что они переродились ещё раз. И если снова смогут побороть несправедливость судьбы, то им дастся шанс быть вместе в следующих жизнях.
— Как думаешь, у них получится? — Вопрос показался наивным и глупым.
— Зависит от них самих, — честно ответил Саске, прикрыв глаза. Он сам после этого рассказа чувствовал себя разбитым. Всегда эта легенда вызывала у него особые переживания, которые не давали покоя уже много лет.
— Ты же не исчезнешь, как они? — спросил Наруто, стараясь смотреть в сторону. Мозг терзала страшная мысль о том, что Саске может навсегда пропасть из его жизни. И тогда тени в его воображении приобретут уже знакомую форму.
— Пока ты этого не пожелаешь, — ответил Саске, чувствуя, как пальцы на его футболке сжимаются в кулак.
— За какое же чудовище ты меня держишь, теме, — невесело усмехнулся Наруто. — Я устал, — честно сознался он, чувствуя пустоту в голове и тяжесть в теле.
— Тогда сегодня тебе лучше лечь пораньше, а то завтра будешь как один из тех ходячих трупов, — посоветовал муз, фыркнув. — Подожди, сейчас кое-что сделаю, должно стать легче.
Наруто и не горел желанием отстраняться. Зная, что Саске сейчас рядом и не собирается исчезать, он мог сохранять спокойствие.
Узумаки удивленно посмотрел на лицо парня, когда тот накрыл его руку своей. Пришлось разжать пальцы.
— Прикрой глаза, так лучше будет, — посоветовал муз, тоже опуская веки. Наруто последовал его совету.
Пару мгновений ничего не происходило, а потом он почувствовал, как от Саске пошло приятное чуть ощутимое тепло, прямо от сердца. Оно спокойными волнами расплывалось по телу, наполняя его приятной лёгкостью. Мысли потеряли свою мрачность, вернулось хорошее настроение и желание творить. Саске делился энергией обильно и щедро, разделяя с ним жизнь. А пальцы на ладони показались по-живому тёплыми, словно он на мгновение стал человеком.
— Легче? — спросил тихо.
— Угу, — буркнул Наруто, открывая глаза.
— Это Цунаде мне подсказала такой трюк использовать, когда у подопечного депрессия или творческий кризис.
— Цунаде?
— Муза Джирайи, — пояснил Саске, вводя Наруто в ещё больший ступор. Он осознавал, что музы есть у каждого человека (за исключением тех, которые отказались). Но большим потрясением стало то, что Саске не только общается с кем-то, но и слушает советы, ведь обычно он никого слушать не любит и предпочитает зависать в одиночестве.
— Она хорошая, я вас познакомлю, — сказал Саске, отпуская чужую руку.
— И как же, если я кроме тебя никого не могу видеть? — спросил Наруто, осознавая, что сегодня у него очередной день открытий. Помнится, он так активно расспрашивал в последний раз тогда, когда Саске психанул и засадил себе в руку канцелярский нож. Узумаки тогда не на шутку испугался, но муз с ухмылкой продемонстрировал ему отсутствие крови на порезе, который вскоре затянулся. Оказалось, что музам болезни и раны не страшны, разве что они имеют прямое отношение к подопечному.
— Это моя способность. Возможно, из-за неё отчасти ты и смог меня увидеть ещё раньше.
— Способность? — не понял Наруто. Он знал, что музы могут дарить вдохновение и делиться энергией с людьми. Но больше ни про что подобное Саске не рассказывал.
— Итачи объяснил мне, что у каждой музы есть своя определённая способность. Он мог создавать иллюзии для своего подопечного. А Цунаде может ненадолго касаться вещей именно из вашего мира, когда активирует Печать.
— И какая же способность у тебя? — задал конкретный вопрос Наруто, осознавая, что Саске уходит от темы.
— Я могу позволить тебе на некоторое время увидеть и услышать наш мир. Точнее, его часть, на весь мир меня не хватит. Итачи говорил, что, возможно, ты из-за этого мог видеть меня временами, ведь эту способность я контролировать не мог, — пояснил муз, поджимая одну ногу под себя.
— Ничего себе! — искренне восхитился Узумаки. — Да ты крут, даттебайо!
— А ты сомневался? — усмехнулся Саске, чувствуя гордость и удовлетворение.
Некоторое время они просидели в тишине, каждый витая в своих раздумьях и мыслях, которые то и дело пересекались.
— Я рад, что смог увидеть тебя, — неожиданно изрёк Наруто.
— Я тоже рад, — выдохнул Саске, прикрывая глаза.
***
Знакомство с некой Цунаде произошло весело, если можно так выразиться. На выходных Джирайя снова закрылся в комнате, отходя после «поисков вдохновения», и отходняк этой сопровождался засухой во рту и головной болью. Наруто повеселился после комментария Саске о том, чтобы он «даже не пробовал так вдохновение искать, сразу пинка получит», но сам уже давно пообещал себе вдохновляться более доступными способами, пусть и малость ворчливыми. Заварив себе чай, парень сел за стол, рассеянно ероша взлохмаченные волосы. Сон никак не хотел отпускать. Саске тёмной вороной примостился на подоконнике. Ушедший в свои полусонные раздумья, Узумаки слышал, как он тихо переговаривается с кем-то. А потом волосы на его голове становятся похожи на воронье гнездо, а сам парень не то хмурится, не то щурится, тихо посмеиваясь. — Это ты с той самой Цунаде разговариваешь? — спросил Наруто, не привыкший видеть Саске таким дружелюбным с кем-то. — Ага. Готов знакомиться? — спросил муз, переводя на него взгляд тёмных глаз. — Давай, зачем тянуть? — лаконично ответил парень, отхлёбывая из чашки. — Цунаде, Вы не против? — Саске посмотрел куда-то влево. Видимо, ответ был утвердительным, так как он кивнул сам себе, прикрыв глаза. Узумаки с интересом наблюдал за процессом. Он никогда не видел, чтобы Саске применял какую-то силу помимо своего обычного трюка с вдохновением. Когда глаза Саске открылись, Наруто забыл поставить чашку на стол, так и оставив её висеть в руке в сантиметре от поверхности. Его глаза были… невероятным. Радужка покраснела, стал виден зрачок (так он у него есть!), вокруг которого образовалось чёрное кольцо с узором из трёх вытянутых пятен. Казалось, что эти самые «кольца» медленно вращались, гипнотизируя. Воистину завораживающее зрелище. — Поздоровался бы, добе, — фыркнул Саске, понимая, что внимание его подопечного обращено отнюдь не к той цели. — А? — растерянно спросил Наруто и тут же додумался перевести взгляд туда, где по его мнению должна была стоять Цунаде. И не промахнулся, ой как не промахнулся. Тут вообще мимо взглянуть сложно было. Кажется, он таки забыл закрыть рот, потому что женщина, увидев его взгляд, улыбнулась и по-доброму хмыкнула, позволяя себя рассматривать. А рассмотреть было что. Блестящие светлые волосы, более нежного оттенка, чем у самого Наруто, мягкая даже на вид кожа (которая имела вполне себе живой цвет, в отличии от некоторых Саске), тёплые карие глаза с искоркой смеха во взгляде. И… посмотрев на грудь, Узумаки понял, что это точно муза Джирайи. Только он мог создать такой образ. — Насмотрелся? — спросила она твёрдым, но мелодичным голосом, положив руку на бедро и легко улыбнувшись. — А-э… простите, я не специально! — замахал руками Наруто, наконец опустив несчастную чашку и вскочив с места. — Я Узумаки Наруто. Спасибо за то, что заботитесь о Джирайе! — И поклонился на все девяносто градусов. — Не стоит так фамильярничать, мальчик, я тебя с пелёнок знаю. А его, — кивнула на Саске, когда Наруто выровнялся, — с самого появления. Наруто неловко улыбнулся и привычным жестом почесал затылок. — Тогда спасибо и за то, что за мной приглядываете, — сказал он. — Было бы за что благодарить, — усмехнулась Цунаде, потрепав его по голове. Где-то в чертах этой улыбки прятался образ Джирайи, навсегда оставленный им отпечаток. — Так Вы действительно муза старика? — уточнил Наруто, смотря на неё из-под ладони. — Насколько себя знаю, — кивнула женщина, убирая пальцы со светлых волос. — Кажется, ему там совсем хреново. А не надо было напиваться так, — триумфально скрестила руки на груди, сверкая мстительным довольством в глазах. — Да это он вдохновение так ищет, — рассмеялся Узумаки, осознавая, насколько же сложными путями идёт Джирайя. И осознал, что Саске в разговор их не вмешивается, сливаясь с тенью у подоконника. Проследив за его взглядом, муза обернулась, смерив парня взглядом. — Кажется, тебе ещё сложно даётся эта способность. До этого не использовал? — спросила она. — Осознанно ещё не использовал, — сознался Саске, сведя брови. — Ладно, не стоит парня мучить, отходить плохо будет. Лучше на сегодня разговоры закончить. Была рада нормально познакомиться, Наруто, — снова улыбнулась она, потрепав золотистые волосы материнским жестом в последний раз. — Взаимно, — ответил ей яркой улыбкой Узумаки, но женщина уже исчезла. А Саске выдохнул, упёршись лбом в прохладное стекло. Голова неприятно гудела, а перед глазами слегка плыло. — Спасибо, Саске, — сказал Наруто, подходя к нему и кладя руку на плечо в ободряющем жесте. — Пойдём в комнату, тебе лучше прилечь. — Схватив за запястье, слабо потянул на себя. Саске устало взглянул бездонным глазами, вернувшими свою черноту. Кожа, казалось, стала ещё бледнее, а под глазами наметились тени. Он словно истощал за эти пару минут. — Со мной всё в порядке, — хотел было заупрямиться муз, ведомый своим скверным характером. — Ну в порядке, так в порядке. Мне за компьютер надо, хочу новеллу дописать, — сказал Узумки, продолжая тянуть. Саске неохотно принимал помощь, но для Наруто готов был действовать даже себе наперекор. Поэтому сейчас отлип от окна и на слабеющих ногах двинулся в их комнату, где упал на диван, проваливаясь в небытие. «А говорил, что в порядке», — хмыкнул Наруто, отводя от глаз угольную чёлку и мимолётно проводя пальцами по скуле. И включил компьютер. «Лучший способ помочь музе — творить», — так, кажется, говорил как-то Саске.
