На каждого дурака найдётся своя строгая муза

      По своей навязчивой привычке спать, игнорируя всё существующее, Наруто чуть не опоздал на первую лекцию в учебном году. Хорошо открыл сезон, молодец. Приятно, что рядом всегда находился прекрасный друг и отличный товарищ Саске, который спас подопечного, пинком скинув его с дивана. Правда, это не совсем помогло, но хитро…головый муз заранее додумался «взять» чужой телефон и, предварительно выставив максимальную громкость, прислонить к уху сопевшего парня. Наруто думал, что оглохнет, и вместо благодарности осыпал друга щедрой порцией ругательств, подскакивая на месте. Довольный, Саске убрал телефон.       — А нежнее будить нельзя? — недовольно бурчал он, сонно растрепав и без того всклоченные волосы.       — А на нежнее ты не реагируешь. Проверял, — спокойно ответил тогда Саске, запрыгнув на подоконник и наблюдая за метаниями сонного студента. Который год он уже так наблюдает, подмечая каждое изменение: Наруто вырос, стал шире в плечах, на руках и спине обозначились мышцы (из-за скуки смертной тренировался, расставляя мысли по полочкам); лицо уже не было таким мальчишеским, тяжелели когда-то округлые черты. Единственное, что не изменилось — вечно весёлые глаза, сверкающие синеватыми искорками радости.       К началу лекции Узумаки таки не опоздал. Мало того — минут десять пришлось ждать задержавшегося где-то преподавателя, который оказался молодым с виду мужчиной, представившимся как Хатаке Какаши. Наруто во все глаза смотрел на него, вспоминая просьбу Джирайи передать какие-то бумаги своему знакомому с аналогичным именем, работающему в этом университете. Значит, ему.       Краем глаза парень посмотрел на развалившегося рядом Саске, закинувшего ноги наверх. Тот безразлично скользнул взглядом по преподавателю, тут же посмотрев куда-то вбок от него. Увидел чужую музу, — смекнул парень.       У Какаши были серебристые волосы (и не поймёшь: красил или натуральный цвет), которые прибавляли ему возраста. А половину лица скрывала белая маска. Болеет чем-то?       Вскоре стало не до размышлений — пришлось начинать конспект. Наруто старательно вёл записи лишь поначалу года — дальше всё шло вразброс и частями. И в результате лишь Узумаки мог разобраться в собственных шифрах. Главное, что разбирался вовсе.       А по окончанию лекции пришлось спуститься с галёрки, подойдя к кафедре, где остался сидеть Какаши, небрежно закинув ноги на стол, — само воплощение спокойствия и расслабленности. Как только основной поток студентов вышел из аудитории, сделал шаг вперёд, натягивая привычную уже доброжелательную улыбку.       — Здрасьте, — неуверенно начал парень, привлекая к себе внимание темно-серых глаз. Оказывается, левый глаз рассекал шрам, а ведь с далека и не обратил внимания. — Я Узумаки Наруто, и мой опекун Джирайя просил передать Вам кое-что, — обрисовал ситуацию он, с волнением рассуждая: не ошибся ли?       Какаши некоторое время молчал, задумчиво сверля студента взглядом. А потом глаза его озарились узнаванием и пониманием.       — О, так ты и есть тот самый Наруто? Как там поживает Джирайя? — спросил он, и Узумаки понял, что движется в верном направлении.       — Пытается продолжить писать и ссорится со своей музой, — совершенно честно ответил парень, оставляя трактовку смысла своих слов собеседнику. Пусть сам понимает, как желает.       — Да, если верить словам, то она у него капризная. — Глаза мужчины улыбнулись, до этого лениво-безразличный голос потеплел. — Что ты там хотел отдать?       Наруто полез в сумку, вытаскивая оттуда папку, переданную стариком, и положил её на стол. Какаши взял её в руки и раскрыл, пробегаясь взглядом по первому листу. Зрачки его тут же расширились, из-под маски раздался шумный выдох.       — Рукопись… Вот это да. Спасибо за такую ценность, передавай Джирайе привет и мои искренние пожелания успехов в дальнейшем творчестве, — с придыханием сказал он, не отрывая взгляда от строк. Наруто засим решил, что его миссия выполнена, и попрощался, направляясь к двери. Только он прошел мимо Саске, тихо разговаривавшего с кем-то, как его остановил оклик Хатаке:       — Есть нужна будет помощь или возникнут вопросы — обращайся, — сказал он, продолжая улыбаться глазами.       — Да, спасибо! — искренне улыбнулся в ответ Наруто, чуть ли не вприпрыжку выходя из аудитории. Саске нагнал его через пару мгновений.       — Интересные у твоего старика знакомые, — заключил он, пряча руки в карманы. На это Узумаки лишь пожал плечами.       Если школа казалась ему чаще скучной, чем нет, то университет принёс искорку веселья в жизнь. Во всяком случае теперь он хотя бы был заинтересован той информацией, что в него пытались запихнуть. Контингент людей тоже поменялся в выгодную сторону, и Наруто внезапно обнаружил, что больше не являлся чудаком в компании, а его слова не пропускали мимо ушей, махнув с ехидным: «Это же Узумаки». Саске, наблюдавший со стороны, незаметно улыбался сам себе думая о том, что когда-то брошенные на ветер слова наконец оправдывали себя, стоило только найти нужное место и нужных людей. Может, теперь Наруто перестанет чувствовать себя одиноким, и пропадёт это тянущее чувство в груди, вызывавшее желание пробить пальцами плоть и кость, сжав и выкинув то, что под ними кроется.       Когда они вернулись домой, Джирайя встретил его с поздравлениями и лихим предложением выпить, раз уж Наруто теперь можно по закону и нужно по конкретному поводу. Глянув за плечо, где картинно повернул голову в сторону, чтобы скрыть оскал, недовольный Саске, парень решил, что периодически можно и пошалить, ничего не будет. Правда, не рассчитал, что учёба случается не раз в неделю, а на следующий день ему придётся идти на занятия с головной болью, только удвоившейся от то и дело раздающегося смешка рядом.       — Просто замолчи, — буркнул он так, чтобы никто даже не заметил лёгкое движение губ. Саске всегда выглядел свежо и красиво, особенно в последнее время, когда Наруто невольно начал присматриваться к изменениям: заострившимся чертам лица, оставшимся удивительно элегантными; слегка погрубевшим жилистым рукам; поразительно плавным изгибам, всё ещё не позволяющим выглядеть хрупко. Саске рос вместе с ним, и это было удивительно. Можно было поспорить, что он стал бы самым популярным парнем на потоке (не только у девушек), будь простым человеком, а не самопровозглашённым говорящим потоком воздуха.       — Напомню, что не я подговаривал тебя продолжать даже тогда, когда этого делать не следовало, — довольно сказал муз, деловито убрав руки за спину.       — Но теперь ты будешь капать мне на мозги вместо того, чтобы просто дать умереть в ближайших кустах, — проворчал парень, пряча руки в карманы подальше от кусачей прохлады воздуха. На самого муза порой было холодно смотреть, потому что он зимой и летом одним чёрным цветом ходил в футболке, брюках и почти всегда без обуви, будто даже не касался ногами земли.       Вяло перестреливаясь беззлобными колкостями они добрались до университета, и Узумаки снова воспользовался своим шансом заблудиться в коридорах.       — Упс, извиняюсь, — сказал он и резко дал заднюю, когда за одним из поворотов заметил увлёкшуюся своими чувствами парочку, но боль в голове была достаточно сильной, чтобы даже не задуматься об этом и просто механически отметить, что коридор всё равно вёл не в ту сторону, и придётся переться через внутренний двор напрямик.       Однако случившееся заставило его вспомнить то, как в средней школе он из любопытства сам любил прятаться с девчонками (и парой случайных мальчиков) по углам, изучая просторы мудрости, черпаемой со страниц плохо спрятанных романов Джирайи.       — Эй, Саске, — позвал он притихшего рядом парня, смотрящего на то, как осенний ветер срывает листья с худеющих деревьев.       — Чего? Решил покаяться в своих грехах? — отозвал тот. Даже сквозь гул в голове Наруто мог признать, что на этом фоне Саске выглядел воистину чудесно, действительно не от мира сего, как ему и положено. Жаль, что страсть его была направлена на перо, а не кисть, иначе он уже давно запечатлел бы то, как бледные босые ноги выделялись на серости асфальта, подчёркиваемые периодически пролетающими золотыми листьями. Можно было попытаться написать словесный этюд в качестве разминки. — Наруто.       Услышав, как его позвали снова, Узумаки, понял, что в очередной раз отвлёкся и пропал в пучине собственных мыслей, что уже давно не было новостью.       — Это музы наблюдают за всем, что мы делаем, потому что они не уходят особо далеко? — поинтересовался лениво, наконец найдя нужную ему дорогу.       Сначала Саске выглядел озадаченным, а потом до него дошло, к чему вёл подопечный, и он невольно скривился.       — Сам вуайеризмом не страдаю, но за всех отвечать не берусь, — коротко ответил он, тем самым закрыв тему, пока поезд мыслей Наруто уже давно ушёл со станции. Он понимал, что музам технически не нужно заниматься всяким непотребством, считавшимся у людей одним из основных элементов приятного совместного времяпровождения. Но всё равно стало интересно, что думает сам Саске по этому поводу, хотелось ли ему когда-то ощутить поцелуй, и отличается ли это в ощущениях или всё то же самое?       Прежде, чем поезд заехал слишком далеко, чтобы смутить его, Наруто решил остановиться на достигнутом, таким образом скоротав время поиска нужной аудитории. Вяло поздоровавшись с одногруппниками, он упал за парту и откинулся на стуле, молчаливо страдая и притягивая взглядом слишком белый потолок, чтобы тот упал уже и избавил его от мучений.       Закрыв собой свет лампы, над ним нависло лицо Саске, безучастное и неприступное, если бы не остатки смеха, сохранившиеся в уголках глаз.       — Поиздеваешься надо мной позже и, может быть, я оживу достаточно, чтобы ответить, — отмахнулся Узумаки, но взгляд не отвёл, нагло пользуясь возможностью оценить непривычный ракурс, даже если Саске со всех углов выглядел прекрасно — лучшее из его творений.       — Закрой глаза, — велел муз, и парень без раздумий повиновался, отдавшись на его милость. Висков коснулись прохладные пальцы, едва ощутимо надавив. — Это я чисто по доброте душевной, — пробормотал тихо, и зудящая мошкара похмелья расступилась, постепенно затихая, и Узумаки неосознанно выдохнул, растворяясь в хорошо знакомой волне тепла и чувствуя, как сами по себе расслабляются напряжённые до этого плечи. За последние годы Саске далеко продвинулся в своём мистическом искусстве, отчего их встречи с Цунаде постепенно растягивались по времени, а Наруто был способен сотворить (или вытворить) что-то в любой момент, как только появлялось желание. Но за такие моменты внутренней гармонии он готов был променять все свои черновики.       Удовлетворённый одному ему заметным результатом, Саске убрал руки с висков своего подопечного, снова подставив его лицо свету лампы. Боль ушла, а потолок так и остался слишком белым.       — Лучше?       — Ты вернул меня из мира мёртвых, — пробормотал в ответ Наруто, легко улыбнувшись. Когда Саске уголками губ улыбнулся в ответ, задержавшись рядом с ним дольше, чем было нужно, тепло в груди было сопоставимо с тем, что он ощущал в моменты, когда получал энергию для прилива вдохновения.       — Будешь щёлкать клювом, преподаватель отправит тебя обратно, — хмыкнул муз и щёлкнул его по лбу прежде, чем снова раствориться неизвестно где. В каком-то месте он слишком хорошо обращался со своими способностями, и Узумаки оставалось только скрипеть зубами, пока пинком в реальность не стал оклик одногруппника, добившегося его внимания со второй попытки.       Примерно сейчас Наруто действительно начал осознавать, что нынешняя жизнь его более чем устраивает, и он доволен практически всем: его маломасштабные работы довольно популярны на некоторых сайтах, ещё в старшей школе он неожиданно для всех отхватил парочку призов на писательских конкурсах, его опекун поддерживал его любое решение в жизни, и он мог позволить себе спокойно заниматься черновиками, что в будущем должны будут стать полномасштабными работами и, если повезёт, опубликованными книгами. Наконец он обзавёлся достаточно близкими знакомыми, чтобы в свободное время позволить себе выбраться из дома не только для тренировки или подработки, но ещё и просто развеяться, бодро прожигая юность.       Таким образом его рутина приятно разбавилась чем-то новым и ярким, грех было жаловаться, даже если не всё было ровно и идеально. Периодически напряжение от учёбы перекрывало все дороги к писательству, порой он случайно взрывался и огрызался на Саске за совсем безобидные вещи, иногда казалось, что он сделал неправильный выбор в жизни и зря пошёл на риск, но Наруто был не из тех, кто легко сворачивал со своего пути, и со временем всё возвращалось к своему балансу, а труд исправно приносил плоды. Но, как было известно, если у человека нет проблем, он придумает их себе сам, а в случае Узумаки ему щедро помогло окружение. Вскоре после того, как на паре вечеринок он утолил своё любопытство относительно тех самых порывов страсти, так старательно воспеваемых Джирайей в некоторых его книгах (обложки которых со временем Наруто начал узнавать в руках у Какаши, почему-то даже не удивившись), любопытство окружающих к нему не утихло, и все призывали задуматься о будущем, пока молодой. Он и задумывался: как устроится на работу, выпустит первую книгу, купит квартиру, посмотрит Европу вместе с Саске. Думал о том, как вплести своего муза в повествование, взяв за прототип одного из героев, потому что тот определённо заслуживал своего момента славы.       «Что за глупости ты говоришь, Наруто? А как же отношения? Семья? Тебе пора повзрослеть и мыслить шире». И это окончательно сбило его с толку, потому что он особо не стремился ни к тому, ни к другому, даже не задумывался особо. Ему было комфортно жить вместе с Джирайей в компании их муз. Но шарманка крутилась всё дальше: ты просто ещё не понял, вот подрастёшь, вырастешь из своих фантазий. И что-то в этих словах задевало за больное, напоминало о том времени, когда рядом с ним никого не было, а он лениво раскачивался на поскрипывающих качелях. В какой-то момент он принялся мыслить иначе. Вдруг действительно он просто боится вырасти и двинуться дальше по лестнице жизни, как это делают все вокруг? Таким образом к третьему курсу он завёл свои первые длительные отношения, забросив писательский сайт и оставив время только для черновиков. Поначалу всё шло так, как и должно: конфетно-букетный период, прогулки, свидания, робкое держание за руки и почти неосязаемые поцелуи в щёки. Парни из группы поздравляли его с крещением и желали успехов на романтическом поприще, Джирайя искренне обрадовался, а Саске щедро одаривал теплом вдохновения, когда надо было сменить гардероб или подобрать красивый букет, говорящий словами не хуже написанного письма, потому что Наруто всегда был романтиком в душе, пусть и немного неуклюжим.       Только беспокоило то, что теперь всё реже тёмная фигура разваливалась на его диване, полистывая новую книгу; больше не мелькала в аудитории чёрная копна волос, когда он по привычке искал её взглядом; почти пропали и его встречи с Цунаде. На смену им пришла та самая «полноценная жизнь», о которой все так распинались раньше, и Наруто с интересом вцепился в этот плод познания. Какаши поглядывал на него как-то странно, будто знал что-то, что Наруто ещё заметить был неспособен. Будто преподаватель заранее предсказал грядущий крах. Началось всё с малого: небольшие претензии насчёт того, что иногда он витает в своих мыслях слишком много. Это Узумаки мог понять, не впервые кого-то не устраивал его полёт фантазии. Потом обида за то, что пошёл на встречу с друзьями, а не пригласил свидание. Следом не понравившийся подарок на День Рождения. Первый скандал случился, когда Наруто погрузился в работу для писательского конкурса, который не пропускал каждый год, надеясь отхватить свою четвёртую награду или даже вторую победу, если повезёт, отчего они с Саске трудились не покладая рук. Чувство вины сдавило горло, когда он услышал, что совсем забывает о жизни со своей учёбой и писательством, становится невнимательным и отстранённым. Каждая реплика была звонкой пощёчиной. Он не был таким человеком, он старался быть внимательным и заботливым, старался стать лучше, соответствовать незримому стандарту. Поэтому один раз он решил пропустить конкурс, решив, что воспользуется своим последним шансом в следующем году.       — Идиот ты, Наруто, — со вздохом сказал ему Саске, бессильно покачав головой, а парень только фыркнул, думая о том, как загладить свою вину.       — У нас будет ещё шанс, — сказал он отстранёно, проигнорировав то, как тёмная фигура пропала с подоконника. Наверно, ушёл говорить с Цунаде. Или ещё куда-то. В последнее время Наруто не особо вникал в дела Саске, о чём пожалел намного позже. А пока что он только стоял на пороге ловушки, в которую сам себя и загнал.       С девушкой они всё равно расстались, в общей сумме повстречавшись едва больше года и разойдясь даже спокойнее, чем ожидалось. «Первый блин комом. Найдёшь себе лучше», — говорили люди, а Наруто улыбался, пожимая плечами и разводя руками, шутя про то, что теперь появится больше времени для своих дел. С последним даже не соврал, удивившись тому, насколько длинными стали недели. А Саске где-то за спиной сжимал тонкими пальцами чёрную футболку на груди, надеясь, что это всё скоро закончится, и они вернутся к тому, как было раньше. Он не был человеком, и ему не были близки ревность, грусть, ярость, ненависть. Он ни разу не увидел и не почувствовал любви, пока наблюдал за Наруто. Только отчаяние, потерянность и случайные вспышки эйфории. Цунаде говорила, что парень должен наиграться и познать вкус жизни, «наступить на свои первые грабли», и он готов был пройти этот путь рядом со своим подопечным. Но с тех пор, как Наруто отказался заканчивать свой черновик, что-то сместилось, соскочило со своего места, и он готов был вывернуть себя наизнанку, если бы знал, как это исправить. Он был музой, всё, что ему было нужно, — счастье его человека. Но почему же тогда всё ощущалось не так, даже когда Наруто снова научился смеяться и даже вернулся к письму, пусть и как соавтор для своего друга? Его собственные черновики всё ещё пылились в шкафу и потерялись в документах на компьютере.       — Мне сложно дышать. Кажется, что кто-то давит на рёбра огромной рукой, — сказал Саске, когда они с Цунаде сидели на крыше и наблюдали закат, пока Наруто уснул над своей последней курсовой работой. До этого Саске заботливо водил ладонями по его спине и плечам, распространяя тепло и вдохновение и пытаясь понять, почему теперь прикосновения ощущаются иначе.       — Тебе не нужно дышать, — ответила Цунаде, и Саске посмотрел на неё таким шокированным взглядом, будто вовсе забыл про эту прописную истину. Самой ей больно было видеть то, как мальчишка в собственных поисках навязанного другими счастья губил самое близкое ему творение, что создал своими же руками и теперь просто оставил увядать у неё на глазах. Поэтому она старалась просто быть рядом, пока могла это позволить, нежно перебирая пальцами потерявшие блеск чёрные волосы. Они были просто музами, но ещё раньше — людьми.       Наруто успешно защитил свою последнюю курсовую работу, превзойдя ожидания многих. А Саске больше не дышал.       Он стоял за спиной своего создателя и улыбался одними краями губ, пока искры смеха осыпались с уголков его глаз.       Последней каплей стал момент, когда он не смог использовать свою силу, как бы ни старался, потерянно смотря на застывшую рядом Цунаде, в глазах которой на миг, короткий и с тем же бесконечный, мелькнул искренний страх.       — Ты вымотался за последнее время. Попытаемся в другой раз, — сказала она, мягко коснувшись его плеча, и покинула комнату, направившись в кабинет своего человека. Джирайя уснул прямо за столом, кого-то напоминая, и казалось, что вдохновение безостановочно ходило за ним по пятам.       — Что-то случилось? Не вышло? — спросил Наруто, склонив голову набок, а Саске задумчивой тенью завис возле окна, смотря куда-то в пространство.       — Не вышло, — сказал он безмятежно, и Узумаки растерянно моргнул.       — Почему, недавно же всё нормально было? — поинтересовался он, всё ещё ослеплённый эйфорией собственного успеха.       — Потому что кто-то тратит свой потенциал на курсовые работы и только, — резко ответил муз, шепнув неслышное, но искреннее «идиот» под конец.       — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Узумаки, предчувствуя что-то крайне нежелательное.       — Когда ты в последний раз брался за черновик? Не для победы в конкурсе, — устало спросил Саске.       Поняв, к чему он клонит, парень криво усмехнулся, неловко почесав затылок своим фирменным с детства жестом.       — Да у меня просто период такой, это пройдёт, даттейбайо.       Черные глаза, потерявшие былой свет, прожигали в нём дыры своим безжизненным взглядом.       — Твой период затянулся, не находишь? — едко спросил Саске, криво усмехнувшись одним уголком губ. Наруто почувствовал, как начинает закипать.       — Слушай, ты пытаешься меня обвинить в чём-то? Если да, то скажи прямо, потому что я не понимаю, что ты пытаешься донести. Я делаю всё, что должен, и не собираюсь по щелчку бросаться писать то, что не хочу, и когда не хочу только потому, что ты так сказал. Если у тебя есть претензии, высказывай. Или просто дай мне отдохнуть, — сказал он, и его недовольство ярко отразилось на состоянии Саске, дёрнувшегося, будто от удара. Ему не нужно было дышать, но никогда он не ощущал такой потребности в воздухе, как в этот момент, когда воображаемая рука сдавила рёбра до хруста, а ведь он даже не ощущал боли, не знал, что это такое.       Узумаки шумно выдохнул, недовольный его отсутствием реакции, и нанёс последний удар:       — Почему ты молчишь, Саске? Скажи мне что-нибудь.       Ох, как много он мог бы сказать, знай он эти чувства, а не только послевкусие из вторых рук. Сказал бы о злости, зависти, обиде, потере, страхе, желании. Но сейчас он только вспоминал то время, когда они смотрели какой-то безымянный фильм, а их сердца бились в унисон. Музам нельзя проявлять эгоизм, но он бы всё променял, чтобы вернуться в то время, когда они с Наруто делили одно тепло на двоих.       Вместо всего этого разомкнул слившиеся с бледностью лица губы и тихо сказал, горько улыбнувшись своим воспоминаниям:       — Наруто, ты просто настоящий…       Ветер, всколыхнувший шторы, заботливо подхватив осенним листом упавшее на пол «идиот», и парень понял, что остался в комнате один. То, что Саске свалил посреди их разговора, только больше разозлило его, и он вскочил на ноги.       — Не смей пропадать до того, как мы договорим! — рявкнул куда-то в сторону окна, а комната так и осталась пустой.       Понадобилось некоторое время, чтобы остынуть и понять свой промах, но Саске больше не появлялся ему на глаза. Наверно, будет дуться, пока Наруто не признает, что зря вспылил. В этот раз он сам пришёл в Джирайе и предложил выбраться куда-то, потому что осознал, как давно они не проводили время вдвоём, иногда пересекаясь за ужином и днём снова расходясь по своим делам.       — Ни на что не намекаю, но ты выглядишь каким-то потрёпанным, — пробормотал мужчина, лениво помешивая чай.       — С другом повздорили, — тут же стянул с себя улыбчивую маску парень.       — А, дело молодое, — понимающе кивнул Джирайя. — А что за причина, если не секрет?       Наруто задумался, поникнув ещё больше.       — Сложно сказать. Раньше мы постоянно всё делали вместе, даже когда я встречался всё было нормально, а потом это просто изменилось. Он считает меня идиотом, — ответил он, неуверенно заплетаясь в словах.       — По поводу? Из-за отношений? Это обычная дружеская ревность, — тут же заключил Джирайя, легкомысленно усмехнувшись, но Узумаки лишь отмахнулся, покачав головой.       — Нет, не это. Он считает, что я теряю свой потенциал, потому что я уделил всё внимание учёбе и подработке, перестав заниматься чем-либо… своим. Я не понимаю этого. Все говорят, что я наконец-то вырос, встал на путь истинный, гордятся мной. Ты гордишься мной. А он считает, что я делаю это всё зря, потому что я бросил писать, хотя я снова победил в конкурсе, — выплеснул всё разом Наруто, чувствуя, как обида сжимает горло и жжёт глаза.       — Да, странная ситуация, — вздохнул мужчина. — Почему-то мне кажется, что это ещё не всё, что ты мне рассказываешь, но ладно. Думаю, дело в том, что ты делаешь то, что должен, но не то, что хочешь и можешь, и его это беспокоит. Правда, выразил он это в несколько… прямолинейной манере, — рассмеялся неловко, знакомым жестом запустив пальцы в седые волосы на затылке, собранные в небрежный хвост.       — В каком смысле не то, что хочу? — недоумевающе нахмурился парень.       — Попробуй посчитать то, сколько раз за свою реплику ты сделал акцент на других. Думаю, в этом кроется секрет. Я горжусь тобой в первую очередь из-за того, что ты доволен той дорогой, которую выбрал, но не из-за каких-то оценок.       Это окончательно вырвало нить понимания из пальцев Наруто, и он потерянно уставился на остывающий чай в своих руках.       — Но я доволен своей дорогой: у меня были отношения, как и принято, мной довольны преподаватели, я теперь не «шальной школьник» и не «мальчик с ветром в голове», — пробормотал он.       Джирайя вздохнул, поняв, что прошляпил тот момент, когда мальчик загнал себя в замкнутый круг.       — У меня тоже есть друг, мы с ним практически со школьной парты знакомы, — начал он издалека, чтобы привлечь внимание. — Сейчас он работает хирургом, почти жил на работе в своё время. Отказывался пить при встрече, чтобы не терять твёрдость руки, мать его за принципы, приходилось всё самому. Но не в этом суть. Мягко говоря, Орочимару — так его зовут — никогда особо не интересовался отношениями. Он рано лишился родителей, и все вокруг вздыхали о том, что пора заводить жену и детей, как же так, время летит, а он всё в работе. Меня давно с этим не трогали, поняв, что дуракам втирать бесполезно. А Орочимару показал всем большой х… игнорировал их короче. Веришь-нет, но сейчас он абсолютно счастлив и доволен своим решением. Могу даже познакомить вас, у него сын ненамного младше.       — Погоди, — встрял в рассказ Узумаки, поняв, что, скорее всего, потерял что-то по пути. — Ты же сказал, что он решил не заводить отношения.       — Слушай, я думал, мне тут почти пятьдесят, а не тебе. Забыл, в каком мы веке? Нашёл себе суррогатную мать, отследил за её здоровьем и теперь в мелком души не чает. Но дело не в этом. Он счастлив, потому что живёт так, как хочет сам, ему плевать на то, что скажут другие, если это не противоречит закону. А в некоторых случаях, — хмыкнул, — даже на последнее плевать. Твои родители были счастливы, потому что любили друг друга и тебя, не из-за того, что кто-то сказал им, что это и есть счастье. Я счастлив, потому что у меня есть ты и дело всей жизни, не потому что кто-то так сказал. Улавливаешь мысль?       — Кажется, да, — протянул Наруто и действительно задумался, зацепившись за эти слова, пытаясь вспомнить, когда в последний раз он получал искреннее удовольствие от того, что писал или просто от чего-то, чем занимался. Когда все его «хочу» сменились сплошными «надо»? В какой момент он свернул со своего пути и пошёл по дороге, истоптанной миллиардами ног?       Заметив, как оживились искрой мысли голубые глаза крестника, Джирайя довольно улыбнулся и откинулся на стуле, размеренно покачиваясь, пока не засекли официанты. Он знал Наруто с пелёнок и практически вырастил его, пусть и не всегда самым ответственным способом, потому что в какое-то время уделял больше времени официальной работе для своего же «надо». Несмотря на это, Наруто был далеко не дураком, каковым его часто крестили в детстве по разным причинам, и он был уверен, что мальчику хватит этого толчка в верном направлении, чтобы дальше разобраться самому или хотя бы догадаться спросить ещё раз.       — Надеюсь, вы с другом помиритесь. Если нет, то это тоже случается. Самое главное для тебя это правильно пересмотреть приоритеты и решить, чего хочешь ты, а не за тебя хотят другие, — добавил он и по-отцовски встрепал золотистый беспорядок волос, как делал, когда Наруто был ещё совсем маленьким, и не раз сделает даже тогда, когда тому самому будет пятьдесят.       В кафе они остались сидеть до самого закрытия, и теперь, когда Наруто уже не выглядел настолько скисшим, можно было поговорить о чём-то отвлечённом, посмеяться вместе и просто помолчать, думая каждый о своём. Вернувшись домой, Узумаки был полон сил и решимости, почти расставив всё по полочкам. Для начала надо будет извиниться перед Саске, когда тот решит показаться снова, а потом сдуть пыль с рукописей и достать документы из недр компьютерных архивов. Идея была свежа в его голове так, будто он придумал её вчера, а пальцы покалывало желанием начать писать прямо здесь и сейчас, чтобы показать, что он может, он в строю, он вернулся. Перед сном парень решил достать чистый лист бумаги и на пробу набросать небольшой отрывок, чтобы оценить себя заново. В процессе ему показалось, что по спине пошло знакомое тепло, и он обернулся, уже начав улыбаться и готовясь увидеть позади вернувшегося Саске, но комната оставалась пустой, и улыбка Наруто так и не успела достигнуть глаз. На следующий день он не вернулся тоже. И через день. И даже неделю. Время от времени Узумаки казалось, что он чувствовал знакомые прикосновения к плечам, но в тот момент, когда он открыл документ и осознал, что просто не может заставить себя ничего написать, что-то внутри надломилось.       — Нет. Нет-нет-нет, быть не может, — пробормотал он, обхватив голову руками и уставившись на гладкую поверхность стола, поплывшую перед глазами. — Я же не отказывался, я просто вспылил, этого не могло случиться. — В голове мгновенно, словно по щелчку, всплыли его последние слова, сказанные в порыве гнева. Как много он хотел бы изменить, вернувшись в тот самый момент. Ударить себя по лицу, схватить за воротник, встряхнуть и крикнуть отчаянное «одумайся». Ведь в тот момент Наруто злился не на Саске — он злился на себя, прекрасно зная, что Саске говорил правду. Теперь он понимал.       На стол одна за другой дождём полились горячие слёзы, и он просто не мог остановиться, всхлипывая, как дитя.       — Я идиот, самый настоящий идиот. Я не хотел этого, я не знал. Саске, вернись ко мне, пожалуйста, Саске…       Уснул он так же, как и оставался всё время, — за столом, даже не поняв, в какой момент отключилось сознание, потому что в голове было сплошное «вернись-вернись-вернись», будто эта мысленная мантра помогла вернуть то, что он уничтожил своими же руками. Проснулся он визга будильника, не припоминая, чтобы оставлял телефон рядом с собой, а с плеч соскользнуло бережно накинутое одеяло. Неужели Джирайя заходил к нему?       Ответ пришёл сам по себе, когда рядом с телефоном обнаружилась короткая записка.

Ещё не поздно. Обратись к Какаши. Цунаде P.S. В следующий раз я использую силу для того, чтобы ударить тебя, если ты заставишь меня волноваться снова.

      Ему не надо было повторять дважды. В этот день на учёбу он летел как никогда прежде, будто от этого зависела его жизнь. В каком-то смысле так и было — у них же с Саске всё на двоих. Сложно было сидеть ровно и выслушивать лекции о важности дипломной работы, когда всё это уже знал по пятому кругу, и он практически молил время идти быстрее.       — О, Наруто, давно не виделись, — сказал Какаши, улыбнувшись ему глазами, когда парень подловил его на выходе из аудитории.       — Взаимно. Мне нужна ваша помощь, — выпалил Узумаки, сразу переходя к делу, и глаза преподавателя заинтересованно открылись.       — Секунду, — сказал он и слегка повернул голову в сторону, будто слушал кого-то, и был только один вариант, кто бы это мог быть. Наруто практически вибрировал от нетерпения, но продолжал молчать, держа идеально ровную спину, пока Хатаке наконец не обратился к нему снова: — Кажется, я догадываюсь, в чём проблема. Подожди меня на выходе.       Прошла всего лишь минута, а Наруто уже готов был идти и собственными руками тащить мужчину к выходу, но ограничился тем, что смотрел на пройденные им дороги и вспоминал то, как с Саске они ходили по ним вместе, споря, подкалывая, обсуждая, смеясь. Тогда это казалось ему чем-то само собой разумеющимся, вечным, и только сейчас он понял, как пренебрегал этим. Он даже не догадывался, чем ему поможет Какаши, но доверял Цунаде достаточно, чтобы последовать её совету.       — Ой-вэй, спокойно. Ты выглядишь так, будто готов избить меня за ближайшим углом, — насмешливо сказал Какаши, наконец подойдя к нему, и парень всего лишь фыркнул, молча направившись следом.       — Куда мы идём? — спросил он через некоторое время.       — Ко мне домой. Может понадобиться время, поэтому лучше находиться в надёжном месте, — пояснил преподаватель. — Идти придётся прилично, так что можем прояснить ситуацию. Что конкретно ты натворил?       — Наговорил очень много плохих вещей, — честно увильнул Узумаки.       — Оно-то логично, но я не думаю, что пламенная речь способна нанести такой ущерб, — методично заявил Хатаке.       Наруто прокатил слова в голове, бросая их, словно кости:       — Я сказал, что не собираюсь писать ближайшее время. И не занимался творчеством довольно долго в принципе, расходуя все свои силы на что-то другое.       — Хм, — лаконично ответил Какаши и многозначительно замолчал. Искоса посмотрев него, Наруто понял, что, скорее всего, он сейчас снова слушает, и не стал вмешиваться.       Когда Какаши заговорил снова, он едва не подпрыгнул на месте от неожиданности.       — Знаешь, Наруто, я тоже не занимаюсь творчеством, мне больше нравится его созерцать. И даже так моя муза остаётся при мне, — сказал он задумчиво.       — Это как? — тут же опешил Узумаки.       — У твоей музы есть имя?       — Саске.       — Хорошее. Так вот, я думаю, Саске объяснил тебе базовые принципы работы их мира, но в силу возраста он сам не знал их до конца, и это стало вашей проблемой — почему музы в принципе не должны пересекаться со своими создателями. То, что происходит между вами, это простой энергообмен, грубо говоря. Он одалживает тебе энергию для созидания, ты возвращаешь её в процессе своей отдачей — довольно легко. Однако из-за того, что ты воспринял его пояснение слишком буквально, свою «отдачу» ты делал только во время творческого процесса, а в остальные моменты просто блокировал её и выпускал куда-то в туман. Рискну предположить: Саске продолжал давать энергию не только для писательства?       Можно было не продолжать, потому что Наруто уже понял, к чему клонил Какаши, но он кивнул и продолжил слушать.       — Бинго. А теперь представь, что Саске отдаёт энергию, но не получает ничего в ответ. Для начала он мог работать на тех запасах, что вы вырабатывали годами, но они не вечны. И дальше пошли внутренние ресурсы. С каждой передачей он отрывал частичку себя и отдавал тебе в безвозмездное пользование, пока у него ничего не осталось.       Это звучало… болезненно, Узумаки невольно скривился, представляя, сколько упустил прямо у себя перед носом.       — Но это же можно исправить? — спросил в надежде. Иначе Цунаде бы не велела ему связаться с этим человека.       — В твоём случае ещё можно попытаться. То ли повезло, то ли вовремя одумался, но ещё не всё потеряно. На самом деле, если мы не ошиблись в догадках, Саске поступил умно, пусть это и завело его в мёртвую петлю. Он оставил тебе последний шанс, — философски ответил Хатаке, и между ними повисла тяжёлая тишина. Мимо прошёл человек в чёрной одежде, и Наруто из последних сил удержал себя от того, чтобы повернуть голову следом, зная, что не увидит там того, кого хотел бы.       — А у Вашей музы есть имя?       — Обито. Он чем-то похож на тебя, — с теплотой в голосе ответил Какаши и снова улыбнулся глазами.       Парень хмыкнул, невольно вспомнив о том, насколько разными были они с Саске и как с годами смогли заставить это работать на них. Вспомнил, как вдвоём они выбирались в кинотеатр или центр города, как Саске кидал в него снежки, не оставляя следов на одежде и на снегу, как от нечего делать они познакомились со случайной музой в парке, и та долго не могла осмыслить то, что Наруто её видел. Он всё ещё помнил то, как они могли сидеть рядом и молчать часами, соприкасаясь руками и коленями, потому что Саске всегда было приятно касаться. И то тепло, что Наруто ощущал, когда они просто смотрели друг на друга и улыбались. С железной уверенностью он мог сказать, что больше ни с кем не ощущал ничего настолько яркого.       Какаши зашёл в квартиру с тихим «я дома», и Узумаки нахмурился на долю секунды, заметив зажжённый свет в одной из комнат.       — Ты сегодня позднее, чем я ожидал, — сказал кто-то мягким голосом, и брови Наруто поползли к линии волос, потому что он прекрасно помнил, как обладатель этого голоса может раздавать подзатыльники и внушительно сотрясать мозг своим криком.       — Пришлось задержаться на кафедре и подхватить одного ребёнка по пути. — Впервые Наруто услышал то, как улыбка может звучать в голосе, а брови его устремились к затылку, когда он увидел вышедшего в коридор мужчину. Несмотря на то, что он всегда видел его с высоким хвостом, а не распущенными волосами, все остальные черты были прекрасно узнаваемы.       — Подхватить кого?       — Учитель Ирука! — воскликнул парень раньше, чем преподаватель успел ответить, и чуть не сбил названного Ируку с ног, сжав его в крепких объятиях.       — Вот этого. Как вижу, в представлении не нуждается, — флегматично заметил Какаши и стянул с себя маску, и так Узумаки осознал, что этот день точно будет одним из самых запоминающихся в его жизни.       — Наруто, неужели это ты? Как ты вырос, — сказал мужчина, отстранившись и схватив парня за плечи, чтобы покрутить в стороны и получше рассмотреть то, что изменили прошедшие годы. — Какаши, помнишь, я рассказывал тебе о сорванце, заставлявшем меня оставаться после уроков вместе ним? Так вот, гордо презентую тебе Наруто Узумаки — бывший ночной кошмар всей нашей средней школы.       — И я всё ещё благодарен Вам за то, что из кошмара превратили меня в человека, — со смешком сказал Наруто. Ирука действительно был одной из самых ключевых фигур в его юности. Несмотря на то, что проделки тогда ещё мальчика регулярно доводили его до белого каления, учитель всегда тратил своё время на то, чтобы терпеливо объяснить что хорошо, а что плохо, где можно подурачиться, а где надо уметь быть ответственным. Можно сказать, он восполнял то, что периодически упускал Джирайя, заботясь о том, чтобы спокойно отправить Наруто дальше по пути взросления. И отблагодарил он учителя только после выпускного, когда они с Саске собрали всё своё терпение в кулак, чтобы излить весь поток мыслей в огромном письме, которое учитель до сих пор хранил в ящике своего рабочего стола.       — Как тесен мир, как узка дорога жизни, потому что теперь его воспитание легло на мои плечи, — усмехнулся Какаши, и за все эти годы Узумаки настолько привык определять его эмоции по глазам и бровям, что теперь непривычно было видеть лицо полностью.       — Кстати, об этом. Я очень рад, что мы наконец-то встретились снова, но какими судьбами Наруто оказался здесь? — спросил учитель, нахмурившись.       — Дипломная работа. Это ненадолго, я поговорю с ним, объясню пару деталей и всё, — тут же ответил Хатаке, и парень решил просто не вмешиваться, потому что успешно врать он умел только себе. — Мы закроемся в гостиной, чтобы не мешать, если ты не против.       — Нет-нет, всё в порядке, я пока поставлю чайник. Надеюсь, у тебя будет время на короткий разговор с учителем? — Наруто резко кивнул, потому что в этот момент готов был согласиться на всё, что угодно.       Гостиная была просторной и уютной, пусть и обставленной в довольно минималистическом стиле, но сейчас Узумаки было не до обстановки, и он послушно сел на диван, куда указал преподаватель.       — Постарайся не отвлекать меня, пока я не обращусь к тебе конкретно, — сказал он и сам опустился на пол. — Обито, можешь материализовать его для себя? — Хотелось бы спросить, что это значит, но Наруто держал рот на замке, цепко наблюдая. — Покажи мне.       Несмотря на то, что Какаши продолжал смотреть на что-то на полу, что-то в нём поменялось, и через мгновение стало понятно, что дело было в левом глазу: радужка стала красной, как у Саске, когда он использовал свою силу, только узор вокруг зрачка отличался, больше похожий на какое-то завихрение. Наруто настолько привык быть тем, кто всегда видел муз по желанию, что теперь странно было оставаться единственным, кто ничего не видел в этой комнате. Оставалось только надеяться, что Саске был где-то там.       — Дай мне свою руку, — сказал Хатаке, не поднимая взгляд, и протянул к нему раскрытую ладонь. Узумаки тут же оказался рядом с ним, выполняя приказ и в шоке уставившись на пустое место перед собой, когда его пальцы коснулись чего-то холодного, но он так и не увидел ничего. — Чувствуешь?       — Да. Но я его не вижу. Это Саске? — спросил он, крепче сжав пальцы вокруг того, в чём угадывалось запястье, а чуть выше — знакомые очертания кисти. Воздух стал чуть холоднее вокруг его собственного запястья, и он догадался, что это пальцы.       — У него слишком мало сил, чтобы ты мог увидеть, но то, что ты чувствуешь, уже хороший знак. Сейчас Обито коснётся тебя, он будет работать как канал между вами. — Сразу после этих слов Наруто почувствовал новое прикосновение, в этот раз тёплое, и кивнул. — Дальше всё зависит от того, насколько доверяет тебе Саске, потому что я хочу попросить его отдать остаток энергии на то, чтобы открыться тебе.       — Но он же исчезнет! — возразил Наруто, но руку отдёргивать не стал, потому что не мог так просто позволить себе отпустить Саске и сбежать.       — Если ты не помешаешь Обито наладить энергообмен снова, то не исчезнет. Я не буду видеть того, что происходит, поэтому просто молчи и не отпускай, — спокойно велел ему преподаватель, и его глаз снова стал тёмно-серым. — Саске, если ты понял, о чём я говорю, приступай.       Воздух поверх его руки стал теплее, но больше никаких изменений Наруто не заметил. Он хотел оглянуться и посмотреть на Какаши, внутренне паникуя, но заставил себя смотреть на сомкнутые вокруг чего-то холодного пальцы. Сколько раз Саске шутил, что для людей он будет выглядеть как осязаемый воздух, и теперь на себе показал со стороны. Узумаки надеялся, что, когда всё сработает, ему не придётся познать это снова.       Вынырнув из своих мыслей, он моргнул и осознал, что его предплечье сжимают полупрозрачные белые пальцы. Проследив дальше широко раскрытыми глазами, он понял, что видит Саске. Он не знал, что сделал так называемый Обито, но нереально обрадовался тому, что это работало.       — Так вот какой он, — пробормотал Какаши, но у Наруто не было желания отвести взгляд, чтобы посмотреть на его слегка вытянувшееся в удивлении лицо.       — Да он настоящий боец, — сказал ещё один голос совсем рядом, и в этот раз парень поднял глаза, обнаружив, что рядом с ним на коленях стоял ещё один мужчина, и по красным глазам понял, что это и был Обито. — Сказал же не мешать. Не на меня смотри, на него смотри.       Хатаке мысленно присвистнул, поняв, что Узумаки смог увидеть не только Саске. Похоже, неконтролируемо тот не только открыл себя создателю, но в принципе смешал грань между их мирами, и это поражало воображение.       Наруто послушно перевёл взгляд на белое лицо, ни капли не изменившееся за исключением потери тех немногих оттенков цвета, что делали кожу живой на вид раньше. Чернильные ресницы дрогнули, и Саске медленно приоткрыл глаза, посмотрев на своего человека черными провалами глаз, в глубине которых расцвёл новый узор, похожий на красный цветок. Тонкие губы едва заметно растянулись в усмешке, когда они встретились взглядами.       — Испугался? — Это слово Наруто скорее почувствовал, чем услышал, и уголки его губ сами растянулись в улыбке, в этот раз достигнувшей глаз, и он просто надеялся, что не расплачется от счастья прямо здесь и сейчас, потому что потом придётся объяснять Ируке весь этот бардак.       Хмыкнув, Обито оставил их руки и помог Саске с трудом принять сидячее положение. Когда муз начал заваливаться вперёд, Узумаки автоматически дёрнулся ему навстречу, чтобы подхватить, и застыл на месте, когда не ощутил прикосновения, а чужое тело прошло сквозь него и исчезло. Теперь он действительно сжимал пальцами воздух.       — Что? Всё же нормально было, почему он…       — Успокойся, — тут же оказался рядом с ним Какаши, положив руку на плечо.       — Но он исчез! Всё же сработало, тогда почему? — вспылил парень, подняв на него ошарашенные глаза, и мужчина вздрогнул.       — Не беспокойся, всё сработало так, как должно было, — попытался настоять он.       — Тогда почему я его не вижу? — продолжил гнуть своё Наруто.       Со стороны раздался вздох, и он замолчал, опешив от того, что Обито всё ещё стоял рядом, скрестив руки на груди.       — Просто дай ему зеркало, и он сам успокоится, — произнёс муз, усмехнувшись. Хатаке выполнил его просьбу и сунул в руки Узумаки небольшое зеркало, покопавшись в одном из шкафов.       Думая, что уже ничему не удивится, он взглянул на своё отражение и тут же отказался от собственного мысленного утверждения, потому что его глаза стали чёрными, как у Саске, а вокруг зрачков из причудливого переплетения линий образовались те самые красные цветы.       — Я же говорил, что успокоится. Моргни пару раз, — посоветовал Обито, и, последовав его совету, Наруто снова уставился на самую обычную голубую радужку без всяких узоров.       — И что это значит? — спросил он, действительно угомонившись.       — Как ты мог догадаться, Саске слишком слаб, чтобы поддерживать свою форму, поэтому ненадолго он снова станет частью тебя, как было до его создания.       — И он вернётся снова? — задал самый важный для него вопрос парень.       — Да, но советую больше не баловаться подобными трюками. — Какаши откинулся на руках и вздохнул, уставившись в потолок. — Я устал.       — Стареешь, — фыркнул Обито.       — Устал, — настоял мужчина и, собравшись с духом, поднялся с пола. — Готов к допросу от Ируки? Он выглядел особо заведённым, а я собираюсь насладиться зрелищем, пока есть возможность.       — Думаю, это я смогу осилить, — с улыбкой ответил Наруто, которому теперь любое море было по колено. — Значит, семья педагогов?       — Скорее самоотверженных добровольцев с верой в светлое будущее, — невозмутимо ответил преподаватель.       — Вам повезло, учитель Ирука лучший.       — Будто я этого не знаю.       Несмотря на то, что первое время сложно было полностью увлечься беседой, постепенно мысль о том, что сейчас всё в порядке, устоялась в голове, а Ирука помог отвлечься и расслабиться окончательно. Домой Наруто вернулся с новым контактом в телефоне, чтобы в этот раз точно оставаться на связи, и в приподнятом расположении духа, что тут же отметил Джирайя.       — Поздравляю с возвращением в мир живых. Случилось что-то хорошее?       — Можно сказать, я помирился с другом, — с улыбкой ответил парень и обнял мужчину, едва успевшего с удивлением подхватить его. — Спасибо.       — В любое время. Рад, что всё обошлось, — сказал Джирайя и хлопнул его по спине. — Знаешь, в последний раз, когда мы так обнимались, ты едва доставал носом мне до груди.       — Правда? Надо нагнать, — ответил Наруто и заметил тень у стены напротив. Позже ему надо будет произнести слова благодарности ещё раз. И даже два.       Несмотря на лёгкое чувство тоски, в этот раз терпения ему хватило для того, чтобы сосредоточиться на жизни снова и перестать винить себя во всех смертных грехах. Перед сном Наруто доставал свои старые черновики и перечитывал их, поражаясь тому, что забросил неплохие задумки. Зато он наверняка знал, что в этот раз закончит то, что начал, и его книга таки увидит свет. Периодически он что-то дописывал и правил, гонимый былой неопытностью, но наконец процесс снова приносил ему удовольствие. Даже старые школьные работы не казались чем-то настолько постыдным, как он когда-то представлял. Просто малость наивные.       Одним утром, когда он открыл глаза и увидел нависшее над собой лицо, уставившееся на него бездонными чёрными глазами, поначалу списал это на очередной глюк, вспомнив лихую молодость. Однако, когда он поднял руку, щека под пальцами оказалась вполне реальной, пусть и едва теплее снега.       — Я ожидал более яркого приветствия. Простое «с возвращением» было бы уже неплохо, — пробормотал муз, знакомо усмехнувшись, и Наруто ещё никогда не просыпался так быстро.       Подскочив, он обеими руками схватился за бледные щёки, уже не кажущиеся такими бумажными, и принялся вертеть черноволосую голову во все стороны, пристально рассматривая.       — Ну и что ты делаешь? — изогнул бровь Саске, и Наруто никогда не мог подумать, что будет рад этому надменному выражению лица.       — Я боялся, что ты навсегда исчезнешь из моей жизни, как мне ещё реагировать? — огрызнулся он и усадил муза напротив, касаясь лица, волос, шеи, плеч, пока не убедился, что они действительно не плод его сонного воображения. Схватившись за тонкое запястье, прижал ледяную ладонь в собственной щеке и выдохнул от прикосновения, чувствуя, как горят глаза. — С возвращением.       Под его рукой по щеке нежно провёл холодный большой палец, и лицо Саске смягчилось в том самом выражении, что Наруто успел уже забыть. Поняв, что должен что-то сделать или просто разрыдается, как последний дурак, он рванул вперёд и уронил Саске на спину, обхватив руками и радуясь, что в этот раз не прошёл насквозь.       — Наруто, пощади, мне дышать трудно, — прохрипел под ним муз, и плечи Узумаки задрожали от этих слов, но хватку он таки ослабил, пусть до конца и не отпустил, лишь сполз на твёрдую грудь, казавшуюся приятнее всякой подушки. Под щекой спокойно билось сердце, одно на двоих.       — Я хочу извиниться, но столько всего надо сказать, что я даже не знаю, с чего начать, — выдохнул он в чёрную ткань, а по коже прошлись мурашки, когда чужие пальцы зарылись в волосы, осторожно поглаживая в попытке вспомнить былой ритм. С каждым вдохом Саске становился чуть теплее.       — Мы оба накосячили, добе. Я тоже хочу извиниться, — умиротворённо сказал он.       — Не знаю, за что, но ладно. Среди нас двоих я наибольший идиот.       — Наконец-то ты это признал, — фыркнул муз, и Наруто даже не стал сопротивляться. Сейчас он был готов признать всё, что угодно.       — Я скучал по тебе, — сказал вместо этого, и грудь под его щекой дрогнула.       — Я отсутствовал не настолько долго.       — Нет, я не про это. Я скучал по тому, что между нами было раньше. До того, как я забил голову всякой дурью. Пораскинув мозгами, я додумался до многого, но самое главное — всё это время мне нужен был ты. Только без тебя я смог понять, что никакое одобрение и никакие отношения не принесут мне того же, что бы ни говорили другие.       — Надеюсь, в дальнейшем твой мыслительный процесс не будет требовать таких жертв, — с улыбкой в голосе ответил ему Саске.       — Думаю, ты не до конца меня понял, — пробормотал Наруто и поднялся на локтях, чтобы взглянуть в чёрные глаза. — Мне всё равно, что я делаю по жизни, пока ты со мной.       Одна из вечно болтающихся по бокам от лица чёрных прядей упала поперёк щеки, но Саске не обращал на это внимания, поэтому Наруто бережно отвёл волосы в сторону, и его смуглая ладонь, накрывшая щеку, казалась нарисованной на фоне светлой кожи.       — Я всегда буду с тобой, пока ты этого хочешь, — сказал Саске, ресницы которого дрогнули на долю секунды, потому что он тоже скучал по многому, пусть и не мог признать этого.       — Всегда, — одними губами повторил Наруто. — Знаешь, мне кажется, что я полюбил тебя, причём очень давно. Забавно, правда? Я действительно тормоз.       Внезапно потяжелевший взгляд обдал его холодом, и Узумаки прервал следующую реплику прежде, чем успел получить от ворот поворот:       — Я помню про легенду и не собираюсь рисковать, поэтому ты не должен отвечать мне. Но чисто гипотетически, будь ты человеком, предположительно вероятно возможно наверное вдруг… что бы ты сказал на это?       Услышав это, Саске прыснул, а плечи его затряслись в неслышном смехе — Наруто был абсолютно очарован. Настолько, что вздрогнул, когда чужие ладони снова накрыли его щёки.       — Усуратонкачи, — кто бы мог подумать, что это станет самым нежным словом в его жизни, — мне не надо быть человеком для этого. Я дам тебе всё, чего ты попросишь.       — Это… — парень с трудом вдохнул, — самое горячее, что я слышал в жизни.       Муз даже не стал прятать улыбку, а просто мстительно ущипнул его за щёки и потянул, наслаждаясь страданиями своего создателя. И даже не стал сопротивляться, когда Наруто подался вперёд и трепетно поцеловал его с до этого неведомой осторожностью.       — Ты не исчез, — довольно заметил он, отстранившись.       — Понадобится куда больше, чтобы заставить меня исчезнуть, — усмехнулся Саске, лениво обвив его шею руками.       — Даже пробовать не хочу, я слишком счастлив, — возразил Узумаки, и они впали в то самое уютное молчание, по которому он так скучал. Перекатившись, он устроил Саске у себя на груди и скользнул руками к плавному изгибу талии, находя эту позицию куда удобнее, потому что муз был гораздо легче, чем он сам. — Слушай, а ты можешь передавать энергию через поцелуй?       — О нет, это звучит как завязка для очередной серии романов Джирайи. — И трагически закатил чёрные глаза.       — В таком случае я могу рассчитывать на развитие и кульминацию? — поиграл бровями парень.       — Ты просто ужасен, — с беспомощным вздохом покачал головой Саске, выдавая себя приподнятыми краями губ.       — И неповторим, спасибо. Стоп, ты читал эти романы? — невинно округлил голубые глаза, похлопав ресницами, будто сам не находил их в старшей школе.       — Я читал всё в этом доме, ты думаешь, у меня был выбор?       — Но тогда можно хотя бы попробовать? — с последней надеждой попытался Наруто. В этот раз Саске первый коснулся его губ, и сложно было сказать, рабочая затея или нет, но тепло в груди Наруто ощущал совершенно точно.       К счастью, Цунаде не стала бить его даже за первый прокол, но повторно пригрозила на будущее, а он уверенно сказал, что больше не приведёт к подобному, и жизнь потихоньку вернулась в привычное русло плюс волнение из-за диплома и минус навязанные людьми переживания. Добавились также переписки и случайные встречи с Ирукой, периодически пытающимся отчитывать Наруто просто по старой привычке, подкрепляемой природной заботой. Саске сблизился с Обито и учился у него пересматривать взгляды на собственное существование и заодно давая Какаши время отдохнуть от регулярной головомойки. Так же медленно, как он скатился, Наруто снова поднимался на вершину, только в этот он был сам себе прокурор и судья, изредка уступая одну из ролей Саске. Он очень гордился собой, когда его первая книга — пробный сборник коротких рассказов — наконец увидела свет благодаря его собственным усилиям, а позже и вовсе начал работать в этом издательстве, почувствовав, что это его путь. Там он познакомился с Сакурой, ставшей его персональным редактором и регулярно выдающей по голове за самые элементарные ошибки, причитая, что без неё текст Узумаки просто нереально было бы читать, а парень даже не пытался спорить, потому что раньше примерно такую роль у него выполнял муз, с плеч которого можно было теперь сдвинуть огромную гору обязанностей. Периодически он останавливался за спиной Наруто, обхватывая руками плечи и устраивая подбородок на макушке, чтобы посмотреть на скорость его печати и то, над чем он работает в этот раз. Иногда он делал это для того, чтобы сбежать от внимания музы Сакуры, имевшей к нему особый интерес, и Наруто даже не мог осуждать её за это, сам попался на тот же крючок. Однажды из любопытства он попросил Саске показать её и, увидев шикарные светлые волосы и дерзкие зелёные зелёные глаза, признал, что у Сакуры прекрасный вкус, и теперь она нравится ему даже больше. Последнее он вслух учтиво не сказал.       Оставались умники, что диктовали ему правила жизни и призывали поторопиться и остепениться, потому что время не щадит никого, но от Джирайи Наруто прекрасно знал, что делать в таких ситуациях, заставляя Саске вздыхать. Даже в тридцать лет, а после в сорок и те же пятьдесят он оставался «ветреным мальчишкой», носил галстуки с самыми абсурдными узорами в мире и любил играть со случайными детьми в парке, называвшими его своим большим братом. Его недавно начавшая серия книг постепенно набирала популярность, а Джирайя с гордостью приговаривал «это мой мальчик», трепля золотистые волосы. Он слетал в Европу и даже посмотрел Азию за пределами собственной страны, купив деловой наушник, чтобы общаться с Саске даже во время прогулок по улице, будто с кем-то на другом конце провода, хотя там всегда была тишина. Периодически случались склоки и казусы, но ничего нового в их устоявшейся жизни. Закрывшись в кабинете, он любил притянуть Саске к себе на колени, довольно заявляя, что никто всё равно не заметит, как и любил целовать его сразу по приезде домой, надёжно спрятавшись за родными стенами. И просто любил, искренне и всем сердцем. Не стоило быть гением, чтобы догадаться, что чувствовал сам Саске, несмотря на всю его осторожность.       Да, Наруто называли инфантильным или даже глупцом, но он продолжал действовать Сакуре на нервы, общаться с Ирукой и Какаши, просто веселиться, бесконечно строить планы на будущее, всё так же пропадать в собственных фантазиях. И каждую новую книгу щедро посвящал своей драгоценной музе.

Примерно жизнь спустя

      — Как, говоришь, тебя зовут? Саске? — спросил золотоволосый мальчик и звонко рассмеялся, чуть не упав с качели. Его черноволосый сосед уже злобно надулся и подумывал о том, чтобы встать со своей и хорошенько ударить по дурной макушке.       — Это имя одного героя из книги, он очень крутой и сильный, — заявил гордо, повернувшись в противоположную сторону и задрав нос к облакам.       — Из «Ураганных хроник»? Родители читали мне её в детстве, — задумчиво сказал наглый собеседник и спрыгнул с качели, чтобы подойти ближе и рассмотреть получше. — На самом деле ты чем-то похож. Чёрные волосы, и глаза у тебя, — пришлось зайти со стороны, чтобы присмотреться, так как мальчик упорно продолжал отворачиваться, — тоже чёрные. Да ладно, не обижайся, это хорошее имя. Могу сказать по секрету, — перешёл на заговорщицкий шепот, и его оппонент заинтересованно стрельнул взглядом из-за падающей на лицо тёмной пряди, — это мой любимый персонаж.       — Правда? — недоверчиво переспросил мальчик, наконец передумав прятать лицо. Он был очень красивым, будто действительно сошёл со страниц какой-нибудь волшебной книги.       — Правда. — Широко улыбнулся и убрал руки за голову в беззаботном жесте. — У меня имя тоже связано с этой книгой — так же само звали автора.       — Узумаки Наруто?       — Меня зовут Намикадзе Наруто, — поправил мальчик и тут же рассмеялся сам себе. — Мама говорит, что мне подходит по смыслу, потому что я такой же экстер… эксрас… экстр… крутой, короче.       — Моя мама говорит, что я вырасту и стану таким же сильным и умным, — скромно признался Саске, и на секунду что-то в нём показалось Наруто ужасно знакомым. Ещё с первого дня школы он обратил внимание на этого мальчика, но не решался подойти, так как того постоянно окружали люди.       — Обязательно станешь, — сказал он честно, будто сам мог дать гарантию. — Хочешь стать моим другом?       Как бы старательно ни пытался Саске спрятать свою радость, улыбка всё равно расцвела на лице, а чёрные глаза блеснули искренним восторгом. Несмотря на свою наглость, Наруто напоминал солнце, и рядом с ним был хорошо и спокойно, будто они знакомы уже давным давно.       — А можно? — спросил настороженно.       — Даже сильным людям нужны друзья, — авторитетно заявил Наруто и протянул руку, уверенно сжав чужие пальцы, кажущиеся ещё белее в его карамельных руках. Смотря на покрасневшие от смущения уши, он думал о том, что хочет стать для этого мальчика самым лучшим другом и защитить его от любой неприятности в будущем. Пальцы покалывало каким-то знакомым приятным теплом, достающим до сердца, и сейчас он был абсолютно счастлив.