Я тебя не оставлю!

POV Марии.

      Уже неделя прошла после того, как я узнала, что я беременна. И я всё ещё не могу поверить в это. Внутри меня ещё одна жизнь, пусть и зачат таким образом, но в этом нет вины ребёнка. Меня одолевает страх и сомнения, что если я, смотря на ребёнка, буду видеть Нацу, а вдруг я его не возлюблю? Я не хочу этого.       Сегодня Акно и Юми, наконец-то, приведут Деймона, и я с ним познакомлюсь. Они сказали, что Деймон мне поможет. Интересно, кем представляет из себя этот Деймон. Эх, ладно сейчас не об этом. Мне надо приготовиться к прибытию гостей, и Юми сказала, что каждую неделю они с Акно будут ко мне приходить, чтобы навещать меня, давать советы, помогать по бизнесу. Пусть они и помогут, но мне всё равно страшно...

Второй месяц.

      Я с шоком смотрю на ребёнка, что имеет полную внешность Юми. Ему дашь год, год... год...       — Вы уже год, как родители, а мне не сказали?! — сказала я злым и удивлённым голосом, — Почему вы мне не сказали?!       — Тихо-тихо, тебе сейчас нельзя нервничать, — и Юми меня усадила обратно.       — Да и мы тебя искали. Мы не знали где ты и жива ли, — Акно держал Деймона.       — Ну, спасибо. Ладно. Тогда другой вопрос, как Деймон мне поможет с моим будущим ребёнком? — уже задала более менее серьёзный вопрос.       — Так как ты через 8 месяцев станешь мамой, ты должна понять все прелести, сидя с ребёнком, — и Юми дала мне на руки Деймона,— Сначала мы с Акно объясним, что да как, а потом будем смотреть, как ты всё это поняла. И через какое-то время можешь сидеть со своим ребёнком, — и она принюхалась, — Вот как раз ты попробуешь первый урок. Поменяй подгузник.       — Что?!

Третий месяц.

      Я второй месяц учись, как быть мамой. И у меня хорошо получается. А сама я... Уже на третьем месяце и уже животик показывает, что я в положение...       Сегодня я осталась одна с Деймоном. Я сначала испугалась, ведь это впервые, когда я осталась с ним без присмотра Юми и Акно. Когда он начал плакать, я растерялась, ведь я не знаю, почему он плачет. И я стала перебирать всё, посмотрела чистый ли подгузник, покормила его, а оказалось, что он хочет одеяльце. Очень трудно, когда ты не знаешь, что хочет ребёнок и что именно хочет сказать. Но наверное отсюда начинается связь и понимание с ребёнком.

Четвёртый месяц.

      С каждым днём я всё увереннее и увереннее сижу с Деймоном и уже не так сильно нервничаю, как раньше. Мне уже не так страшно становится матерью, да и Юми сказала, что, когда на свет появится малыш, почувствуешь себя мамой. Но всё равно страшно.       — М... Ва... А-а-а-а-а-а-а-а-а! — и тут Деймон начал плакать.       Не уж то он почувствовал, что я сейчас ощущаю. Может правду говорят о том, что дети чувствуют больше чем взрослые. Я надеюсь, что мой ребёнок ничего не почувствует. Не хочу, чтобы мой ребёнок почувствовал негатив.

Пятый месяц.

      Мне уже труднее спать, потому что я боялась, раздавить или нанести вред моему ребёнку. Я стала больше есть, чем нужно и странно питаться... Нет я ему сэндвич с арахисовым маслом и с майонезом, больше мясное! Хм... скорее всего малыш своим аппетитом пошёл в Нацу. Кстати, о Нацу... Как он там? Он наверное уже вернулся и узнал, что я ушла. И сразу про меня забыл.       — М? — почему-то я услышала его голос и сразу посмотрела на небо.       — Что-то не так, Маша? — спросила меня Юми, сразу позабыв, о чём она говорила.       — Просто... мне показалось, что я услышала голос Нацу, — и посмотрела на Юми, что с удивлением смотрела на меня, — Что? — и она тут положила руку на мой лоб.       — Да, вроде, нету температуры.       — Да, не больна я!       — Ладно-ладно. Верю.       А мне кажется, что ты вообще не веришь.

Конец POV Марии. Шестой месяц.

      Нацу месяц искал зацепки о своей Амарии, и за это время он уже был в городе Крокусе, Эре и Харгеоне, но её там не было. Он сидел на скамейке, схватившись за свою голову и думая о том, как её найти, а если найдёт, что он ей скажет? Он просил у неё прощения неделю и пропал на 5 месяцев. Можно смело сказать, что он сбежал от ответственности. Но тут он увидел Канну, что идёт с каким-то письмом, и заметил, что на письме было написано кому это письмо: "Марии Гиль". Увидев это, он сразу вспомнил, что Канна перестала пить много спиртного и стало смотреть на него с презрением и злости. Он встал и, незаметно дня неё, пошёл за ней, и так дошли до почтового отделения. Он не решил туда заходить, так как она бы его заметила.       Через несколько минут Канна вышла из здания с письмо в руке, но только не тот, которое она отправляла, а совсем другое, и там было написано: "От Марии Гиль". И тут Нацу окончательно убедился в том, что Канна общается с Машей и знает, где она. Канна села на скамейку и, открыв письмо, стала про себя читать, и после чтения она с облегчением вздохнула и улыбнулась.       — Рада, что всё хорошо. Надо бы её навестить и подарить что-нибудь. Хм... спиртное не подойдёт.       — Так ты знаешь, где она, — выдал себя Нацу и вышел из своего укрытия. На лице было видно, что он был серьёзен и не отступит просто так.       — Да знаю. Но тебе не скажу, — сказала уже с холодным голосом и с призрением смотрела на него.       — Почему? — хотя Нацу уже сам стал догадываться почему.       — Почему? Он ещё спрашивает почему! А ты не знаешь почему она ушла из гильдии? Да я знаю! Я её застукала, когда она хотела оставить прощальную записку. Она меня еле-еле уговорила, чтобы я про тебя не рассказала! — она уже перешла на крик и было видно по глазам, как она его ненавидит. Нацу ничего не отвечал, ведь знал, что в этом он во всём сам виноват, — Что ты молчишь?! Осознал свою ошибку или что?! Ты стал жалким.       Он так и молчал и ничего не ответил. Но через несколько секунд он поднял на неё свой взгляд, от чего у Канны по коже прошлась волна дрожи и с неким страхом смотрела на него.       — Где. Моя. Амария? — сказал он эти слова отдельно, чтобы она ясно поняла, что он просто так не отступит.

Тем временем.

      — Ой... — скрючилась русоволосая, положив руки на живот, чем сильно напугала своих друзей.       — Маша, что случилось?! — сказал испуганно Акно, смотря на свою подругу.       — Что-то с тобой? С ребенком! — Юми уже подбежала к Маше и стала её осматривать, но она заметила, что Маша с шоком смотрит на свой живот, — Маша?       — Он... толкается... — и она радостно посмотрела на них, — Он толкается!       — Что?! — сказали с удивлением Акно и Юми и дотронулись до живота.       — И правда, — улыбнулся Акно, вспоминая, когда он впервые почувствовал толчки своего сына.       — Поздравляем, — улыбнулась Юми, смотря, как Маша рада признаками жизни своего ребёнка.

Седьмой месяц.

      Маша стала сильнее уставать и у неё появилась боль в позвоночнике и, по совету Акно и Юми, она добавила ещё два выходных, а сама семейка стала чаще к ней приходить, так как они за неё волновались. Вот как сейчас, будущая мать и уже нынешняя мать принимали ванну вместе, так как ей уже одной было трудно. Мария сидела спиной к Юми, а сама брюнетка потирала её спину.       — Ещё два месяца, Машка. Ты как? — спросила она осторожно, боясь её напугать.       — Радостно и страшновато. Меня всё ещё преследуют страхи и сомнения, что я не смогу принять своего ребёнка, хоть и зная, что он ни в чём не виноват.       — Всё разрешится, стоит лишь его увидеть, — и она обняла свою подругу, — И мы с Акно будем с тобой.

Восьмой месяц.

      Акно сидел за прилавкой, так как он решил на эти оставшиеся дня заменить Машу, чтобы ничего не случилось. А пока он присматривал за магазином, наверху девушки смотрели каталог для детей, выбирая нужные вещи для будущего ребёнка.       — Думаю, ему вот это подойдёт, — сказала Юми, показывая на плюшевые игрушки, — А коляску лучше не стоит покупать. Как никак, но он ребёнок убийц драконов, причём оба родители у него убийцы драконов.       — Не спорю. Он наверное через 8 месяцев научится ходить. Я же научилась, — сказала с уверенностью Мария.       — Да я тоже не сомневаюсь. Я о-о-о-очень хорошо помню, что было после того, как ты научилась ходить, — сказала Юми и стала массировать свои виски.       — Ой-оу, — Маша схватилась за живот, — Кажется, мой мочевой пузырь для ребёнка-это футбольный мяч, — и она тут же побежала в туалет, а Юми на это посмеялась.

Девятый месяц.

      — Всё! Страшные месяцы позади, — сказала с облегчением Юми, собирая сумку на больницу.       — Да. Осталось лишь ждать, когда твоему ребёнку это надоест и сам выйдет, — сказал Акно и, посмотрев на Машу, пожалел, что сказал об этом.       Девушка сидела на кровати и обнимала себя за плечи, так как Акно напомнил ей видео, когда знакомые дали посмотреть, что будет во время родов, что её очень сильно напугало. Юми на это тяжело вздохнула и, сев на кровать, приобняла Машу за плечи, тем самым стараясь её успокоить и показала кулак Акно.       — Всё будет хорошо, Маша. Всего несколько дней и ты, наконец-то, встретишь своего ребёнка. Кстати, о ребёнке. Ты так и не сказала, какое у него будет имя, — сказала Юми, вспоминая, что за всё время беременности, Маша не сказала имя своего ребёнка, даже после того, как узнала, что у неё будет мальчик.       — Я... я не знаю...— сказала она дрожащим голосом сжимая свои руки в замок.       — Когда встретитесь, тогда и дашь ему имя, — и она помогла ей встать, — Нам пора делать новый шаг, сестрёнка, — взяла за руку.       — Да, — сказала она, слабо улыбнувшись. Но в мыслях думала не только о ребёнке, но и думала, какое бы имя дал для ребёнка Нацу?