Под знаменем феникса

Зак и Ди. Утро наступило где-то в полдень, когда раздался настойчивый стук в дверь. Настолько настойчивый, что дверь ходила ходуном и норовила выскочить из скрипучих петель. Солнечные лучи не плясали на полу, а из окна веяло морозной прохладой, отчего Ди как-то зябко поёжился под одеялом и сильнее прижался к груди вампира, а потом взвизгнул, когда что-то твёрдое упёрлось ему в ногу. Стук не прекращался. - Ты свихнулся?! Чё это значит?! – зашипел учёный, попытавшись отстраниться и выскользнуть из крепких объятий, но безуспешно. - Это значит, что я рад видеть тебя утром в своей постели. – Мурлыкнул воин, довольно заулыбавшись, но тут же поморщившись, когда грохот за дверью стал громче. – Да кто там?! - Капитан велел вам зайти к нему в каюту. – Послышался насмешливый голос в коридоре, а затем удаляющиеся шаги. Как только моряк ушёл, Закери хищно облизнулся, ещё сильнее притиснувшись стояком к упругим ягодицам вампира. Ди был возмущён до крайности и активно оказывал сопротивление, пока не смирился со своим положением. Он густо покраснел, уткнувшись носом в прохладную подушку, чтобы скрыть чрезмерное смущение. Немного подумав, Ди повернулся к соседу по постели лицом и собственнически сжал рукой его член, самодовольно и нагло ухмыльнувшись. - Ты хочешь, чтобы я тебе помог? - Какой ты догадливый. Зло зарычав, учёный ещё сильнее сжимает возбуждённый орган вампира сквозь ткань одежды, а потом всё же ослабляет хватку, когда Зак принимается рассержено скрежетать зубами и скалиться от негодования. Прыткие пальцы Ди внезапно освобождают разгорячённую плоть воина от плена одежды, а затем парень забирается под одеяло и проводит влажным язычком по всей длине ствола вампира, что вырывает из груди того хриплый полустон. Откинувшись на подушку и блаженно закатив глаза, Закери устраивает одну ладонь на макушке Ди, несильно сжимая его длинные волосы, почти накручивая их на кулак, что явно бесит парня. Сам же учёный самодовольно ухмыляется через силу, продолжая игриво облизывать всю поверхность ствола вампира. Он обводит уздечку, а потом вбирает в рот лишь головку и принимается старательно посасывать её. Зак рычит и пытается толкнуться вампиру в рот, но довольно-таки сильные руки фиксируют его бёдра на месте. Ощущение мягких губ и влажности в полости рта Ди просто сводят с ума, но Закери отчаянно сдерживается, яростно кусая собственные губы и с надменным прищуром наблюдая за тем, что творится у него под одеялом. Спустя пару минут таких умелых и активных ласк, Зак бурно кончает прямо в рот вампиру, грубо притянув его голову к своему паху и толкнувшись в самую глотку. Ди возмущённо замычал, но послушно продолжил ласкать член любовника до тех пор, пока вся солоноватая сперма не вытекла ему на язык. Наконец отстранившись, белокурый парень стёр с уголков губ остатки семени небрежным движением и поднялся с кровати, недовольно посмотрев на максимально удовлетворённого Закери. - Раз ты мне ещё и минет по утрам делаешь, то ты точно в меня втрескался. - Пошёл лесом! – огрызается Ди, а сам отворачивается и от злости кусает ноготь на большом пальце. – Тебе так хочется, чтобы это было так? – едкая насмешка засияла на красивом лице, когда нервное напряжение хоть немного спало. - Хочется. – Совершенно ровным тоном отвечает вампир. Воцаряется тишина, а потом учёный медленно поворачивается к воину и внимательно смотрит на него, не веря в услышанное. Неожиданно уголки губ Ди стремительно ползут вверх, искажая уста в подобии нахальной саркастической усмешки. - Значит, ты втюрился в меня сам, да? А теперь хочешь взаимности? – Ди еле сдерживался, чтобы не расхохотаться, но внезапно его пришпилили к стене, властно впились в губы каким-то чрезмерно грубым и страстны поцелуем, на который просто было невозможно не ответить. Руки безвольно и с едва заметной нежностью обвивают шею Зака, прижимая его ещё ближе, теснее, не желая отпускать. Ледяная кожа, кажется, становится обжигающе горячей. Ладони Закери закрадываются под рубашку Ди с тихим шорохом, но вновь раздаётся стук в дверь, и учёный принимается тихо матюгаться, явно изменив своё мнение в отношении давнего врага. - Ч-чёрт… какой твари там не спится?.. - рассерженно шипит он, продолжая обнимать воина, а тот лишь ухмыляется, поглядывая на незапертую дверь, в которую вскоре вламывается Рил. - Ээ… - не многозначительно мычит парень, уставившись на весьма неприятную для него картину с учётом того, что Зак был его любовником. Пусть и один раз, но всё же был. - Тебе-то чего в такую рань от нас надо? – немного удивлённо приподняв одну бровь, Закери отстранился от учёного и присел на край скрипучей кровати, вопросительно уставившись на вошедшего вампира. Минутное молчание стало в тягость, поэтому Рил, поскрежетав зубами, отрицательно покачал головой и направился к выходу, перед этим как-то растерянно посмотрев на дядю. Он отчаянно не понимал, почему Ди согласился на всё это, почему он не подумал о том, что ему, Рилу, будет не особо приятно видеть их вместе, но это уже не его дело. Непонятно почему, но внутри вампира что-то болезненно сжалось и заклокотало, но он стремительно выскочил в коридор и направился блуждать по кораблю. Он не мог понять, что с ним происходит, не мог разобраться в собственных чувствах. Уверенно Рил мог заявить только то, что его сердце пропускает стук, когда рядом находится Эжен, но при этом что-то ревностно грызло этот же столь ненавистный орган при виде Зака с кем-то ещё. Закери и Ди как-то озадаченно переглянулись, после чего принялись одеваться. Им предстояла встреча с капитаном. *** Кабинет капитана Моргана оказался просторным и роскошным. Дубовый стол с металлическими вставками по углам, массивное кресло с резными ножками и множество цветов, вокруг которых порхала Альвильда. Девушка тихонько мурлыкала замысловатую песню, лёгкая юбка её платья легко развивалась, будто от ветра, хотя его и в помине не было в душной комнатке. Капитан же сидел за столом, устало подперев рукой щеку, в другой ладони он крутил потертую картонную карточку, на которой был изображён крестовый король. Вампиры появились в помещении неожиданно для Альвильды и Моргана, поэтому, как только Зак прокашлялся, привлекая внимание, капитан и его дочка встрепенулись, вмиг став предельно серьёзными. Мутноватые от алкоголя глаза мужчины сузились в хитром прищуре, губы исказила лисья улыбка. Юная особа же тем временем, недовольно фыркнув, удостоила вампиров настолько завистливым, то ли каким-то презрительным взором, что Ди невольно сжал губы в тонкую полоску. - Я ждал вас. – Кратко бросил капитан, жестом пригласив парней присесть, но те поспешно, почти синхронно отказались, мотнув головой. - Вы о чём-то хотели поговорить? – первым спрашивает учёный, решив перейти сразу к делу, при этом взгляд его едва заметно скашивается в сторону девушки, которая так тщетно скрывает свою ненависть к клыкастым гостям своего судна. - Хотел. – Уклончиво отвечает мужчина, быстро облизав пересохшие губы. - Ну? – Закери особо не нравится находиться в кабинете, где атмосфера постепенно накаляется из-за некой иступленной, но тщательно скрытой ненависти этих двоих ко всей компании вампиров. То ли у них какие-то религиозные соображения, то ли просто личная неприязнь, но очевидным остаётся одно – им неприятен факт присутствия чужаков на судне. - Мы скоро прибудем к острову, поэтому следует закрыть вопрос о нашем карточном споре. Ди нервно подёргивает кончиками пальцев, принимаясь кусать собственные губы, чтобы унять неизъяснимую дрожь. Внезапно его ладонь осторожно обнимают пальцы воина, и вампир почти успокаивается, но внутри всё равно какое-то противоборство. Разум и гордость требуют одёрнуть руку, а вот что-то иное, нечто определённо порождающее это тёплое чувство в остывшей груди, принуждает сжимать ледяную ладонь пальцами так, будто от этого зависит жизнь. Уголком губ Зак чуть заметно улыбается, понимая, что Ди начинает принимать свою привязанность и нежные чувства к нему, а после внимательно смотрит на капитана, ожидая продолжения его мысли. - Отец хочет провести реванш. – Вместо Моргана отвечает его дочь недовольным тоном, будто ей шлея под хвост попала. Звенящая тишина окутывает помещение, в воздухе буквально витает свинцовое напряжение, а потом капитан тихо прибавляет: - Но сыграть я хочу с вами, Закери. *** Лекс. Сидя в удобном кресле, юноша разглядывал потёртую фотографию рыжеволосого преступника, которого ему поручили убить в короткие сроки. В имперские разборки он предпочитал не вмешиваться и не вникать в их суть и цели, а задача наёмного убийцы была предельно приземлённой и не требовала вникать в эти распри. Вампир кому-то насолил, его клан уничтожен, а слухи просочились, что он намеревается возродить умерший клан, поэтому ему, Лексу, и поручили разобраться с этим парнем. В комнате повеяло прохладой, широкий лист какого-то зелёного растения качнулся с тихим шелестом, и «Потерянный» откинулся на спинку кресла. В голове юноши метались мысли, предположения и планы, но он никак не мог выбрать необходимую «золотую середину». Убийство должно было быть тихим и незаметным, а он уже провалился со скрытностью, поэтому оставалось лишь одно – мыслимыми и немыслимыми способами добраться до Эжена и прикончить его в открытую. Иного выхода нет. Дремота окутывала усталый рассудок, притупляя слух и обоняние. Вампир устало зевнул, его незабудковые глаза померкли, подёрнулись мутноватой дымкой сна, и парень прикрыл усталые веки. Некоторое время длинные ресницы ещё трепетали, но вскоре с умиротворённой улыбкой «Потерянный» расслабился, отдавшись в объятия сна. *** Из воспоминаний Лекса. POV Лекс. Я был тем, кем не являюсь. Тщательно скрывал истинную сущность от любопытных и недобрых взоров окружающих, но монстр, живущий в глубинах моей души, с каждым днём медленно и с наслаждением упивался моей беспомощностью. Я не мог сдерживать эту неистовую жажду крови, не мог контролировать рвущуюся из меня агрессию. И однажды я собственными руками уничтожил тех, кто был мне так дорог… Я стоял над бездыханным телом матери, порывисто вдыхая едкий аромат свежепролитой крови. В комнате было темно, но мой оскал, виднеющийся в отражении в каком-то разбитом зеркале, был поистине дьявольским, а во мраке мерцали синим холодные глаза убийцы. Руки по самый локоть были покрыты вязкой, ещё тёплой кровью, отчего внутри меня разгоралось тепло. Было тихо, но вскоре послышался раскатистый безумный хохот на грани истерики. Отчаянный и громкий. Мой ли это смех? Я ли это? Глаза застилала эфемерная дымка ярости, приятный дурман от вкушения родственной крови разливался язычками пламени по моему безжизненному телу. Я был вампиром, но лишь отчасти. Полукровка, которого ненавидели все вокруг. А единственный человек, который подарил жизнь такому чудовищу, как я, был мёртв. Она лежала лицом к полу, а я небрежно пнул тело матери ногой по рёбрам. Послышался хруст костей, тело женщины перевернулось на спину. Я заглянул в эти безжизненные, навек остекленевшие глаза цвета горького шоколада с мрачно-чёрной «каёмкой». Смех прекратился, на смену пришёл тяжёлый кашель. Слёзы брызнули из глаз, и я опустил голову, до крови закусив губу. Боль притупляла отчаяние. Внезапно за спиной раздался шорох, скрип двери почти оглушительно громкий, а потом я почувствовал, как чья-то широкая ладонь мягко легла мне на плечо, несильно сжав его. Дыхание холодное, частое и тяжёлое, прямо в шею. За спиной определённо был вампир. Я уже приготовился к смерти, подумав, что это стража, но бархатный и столь чарующий голос промолвил на выдохе, практически ласково потрепав мои всклоченные чёрные волосы: - Какое мастерство. Ты перерезал ей горло? Рана такая глубокая и ровная. Неужели ты настолько хладнокровен? – по непонятны причинам слова незнакомца вызывали нестерпимые болевые ощущения, отчего человеческое сердце трепетало в моей груди. Я испуганно зажмурился, наконец осознав, что стал убийцей. Я не мог принять свою сущность, но вопреки моим убеждениям, вампир успокаивал меня. Его баритон звучал тихо, мои ноги подкосились, а затем я безвольной куклой обмяк в сильных руках. Глаза искрились от выступивших слёз, взгляд безразличный, некая апатия пришла на смену отчаянию, горечи и скорби. Я не помню, что произошло дальше, но проснулся я уже другим. Совсем другим. Глаза навек утратили былой блеск, ощущение крови на руках стало привычным, а вампир сказал, что мне больше не стоит сдерживать то, что внутри меня. Больше ненависти. Больше крови. Больше жестокости. Я стал «Потерянным». Конец POV. Конец воспоминания. *** Громкий вскрик вырвался из охрипшего горла. Лекс вскочил с кресла и повалился на пол, зайдясь лающим кашлем, от которого лёгкие в груди сжимались в какой-то бесформенный комок, судя по ощущениям. Ладонь закрыла рот, чтобы удержать громогласные хрипы, а вскоре приступ прекратился. «Потерянный» облегчённо вздохнул, но поморщился от боли в грудной клетке и поднялся обратно на кресло. Разомкнув губы, юноша принялся жадно глотать воздух ртом, часто облизывая свои шероховатые уста. Несколько минут ему потребовалось, чтобы окончательно проснуться и успокоиться, и только после этого он судорожно выдохнул, приставил пальцы к вискам, где напряжённо стучала кровь. Мысли никак не могли собраться воедино. Это причиняло головную боль. Вампир долго сидел, уперев взгляд в монохромную стену, на которой висела картина некого замка, возвышающегося над облаками. Это неизъяснимо натолкнуло Лекса на мысль, даже воодушевило его, и, поднявшись с нагретого места, юноша взял своё оружие и выскользнул за дверь. На этот раз он намеревался выполнить обещание, данное его господину, вампиру, что спас его от непосильной безнадёги в ту злополучную ночь, когда он потерял мать из-за зверя, живущего в его мрачной душе.