Под знаменем феникса

Основные действующие лица. День был в самом разгаре, а вампиры приняли решение отправиться в знакомую таверну «Лунный Прилив», где варили весьма вкусный напиток с незатейливым названием. Все удобно разместились за одним из свободных столиков, выпили по чашке «Шанти», а вот Ди отчего-то отказался от горячего напитка и потягивал уже вторую кружку тёплого чая с бергамотом, с тремя ложками сахара. Зак умилённо смотрел на него, поглаживал по волосам, заправлял за ушко выбившиеся прядки, а изредка позволял себе незаметно запускать руку под стол и гладить плоский животик вампира, отчего тот вздрагивал и подозрительно краснел. Все, и даже новый знакомый Саша, заметили некую странность в поведении Закери и Ди, и лишь Элельф ощущал лёгкое веяние тонкой, едва заметной энергии, исходящей от учёного. И запах его изменился, и характер, а сам он старался всегда ошиваться возле новобретённого любовника. Ни для кого уже не было секретом то, что эти двое завязали вполне серьёзные отношения втайне от остальных. Священник немного успокоился после произошедшего, уже улыбался, мило и лучезарно, изучал своих спасителей досконально. За недолгое время общения Саша успел подметить множество отличительных особенностей этой компании. Например, Элельф был несдержан в каких-то моментах и решителен, Лекс молчалив и послушен, но при этом частенько вставлял что-то поперёк слов Эла из вредности, за что, собственно говоря, и получал; Рил вздыхал и не сводил влюблённого взгляда с Эжена, а тот был рассудителен и всё время витал в глубоких размышлениях; Ди сложно было понять, но в глазах его сверкало нечто сродни безумию, Зак же упёртый и нередко заботливый по отношению к учёному. Это первое, что юноша успел углядеть за пару часов знакомства, небольшие фрагменты огромного пазла, так сказать. - Как твой меч оказался у какой-то дамочки-змеи? – Эжен обратился к «Падшему», а тот не удостоил его взглядом и развёл руками, мол, распространяться на эту тему он не настроен. Рыжик поморщился, как от горечи во рту, а затем вздрогнул, когда к его ушку приблизился Зак и шепнул что-то про то, что ему нужно ненадолго отлучиться с Ди, а зеленоглазый вампир кивнул согласно, мысленно прозвав эту парочку извращенцами. Как только воин вместе с учёным куда-то ушли под ручку, Лекс пренебрежительно фыркнул и опустил голову, немного завистливо покосившись в окно. - Эл, говори! – повысил голос Король, а потом поражено дёрнулся, когда на его плечо легла ладонь Рила. - Пусть не говорит. Главное, что эта его железка весьма ценна, а значит, у нас будет большая мощь. Ты же к этому стремишься? – полукровка отчасти был прав и говорил весьма уверенно. - Возможно, - согласно кивнул Эжен и руку вампира всё же не скинул. Элельф нахально схватил Лекса за подбородок, заставил «Потерянного» разомкнуть губы и толкнул ему в ротик пальцы, а тот принялся их с особым удовольствием посасывать, облизывать юрким язычком, и делал всё это с громким причмокиванием, жмурясь. «Падший» удовлетворённо наблюдал за манипуляциями своей игрушки, а затем вынул пальцы и пихнул парня под стол. Лекс сначала удивлённо захлопал глазами, скрывшись за скатертью, но вскоре догадался, в чём приказ. - Ротиком. – Кратко пояснил мужчина, а потом расслабленно откинулся на спинку стула и выдохнул, почувствовав, как ловкие пальчики поглаживают его пах сквозь грубую ткань одежды. – Каждому «Потерянному» дают необычный меч. По мере увеличения количества убийств, клинок набирает силы, а вместе с этим становится сильнее его обладатель. «Падшими» становятся те, кто нарушил хотя бы одно из правил «Потерянных». У «Падших» с позором отбирают меч, как главную гордость, и заточают самих вампиров на остров Забвения. Всего «Падших» было около сорока - остался только я. – Тут на его устах расцвела блаженная улыбка то ли от ощущения умелых губок на своём стволе, то ли от гордости за собственную мощь. Опустив руку под стол, Эл устроил ладонь на затылке своего «питомца» и начал активно двигать головой юноши, принуждая того заглатывать глубже, почти до упора. Сначала Лекс начал давиться, потом кое-как получилось расслабить горло, и он покорно стал ласкать чужой член, играя пальцами с набухшей мошонкой. Эжен и Рил, мягко говоря, были удивлены, но промолчали, не желая выдавать некоего смущения. Рыжик подумал немного, а потом выговорил охрипшим голосом и глотнул остывшего напитка: - Значит, отправимся в это поместье, где по легенде обитает та дамочка. – Вновь смачный глоток «Шанти», который так приятно было смаковать во рту и пробовать на вкус, находить в нём новые сладкие и с горчинкой нотки. – Только я всё равно не понял, причём тут «Падшие» и эта женщина. - Руфина. – Спокойно произнёс мужчина. - Чего? – переспросили в один голос Рил и Эжен, недоуменно поглядев на Элельфа. - Имя женщины – Руфина. – Повторяет «Падший». - Чёрт, Лекс, я тебе зубы выбью, если ещё раз прикусишь, когда я кончать буду! – Грозно рявкает Эл, но всё же удовлетворённо выдыхает и смотрит на тёмноволосого парня, у которого губы блестят от слюны и жемчужной спермы, а кадык на шейке дёргается, когда тот сглатывает солоноватое семя. *** С наступлением темноты привычный мир умер, проснулось иное невероятное существо, совершенно не похожее на суетливый, порой враждебный день. Ночь здесь была поистине великолепным временем суток, никак не похожим на повседневный полдень. С полуночи природа засыпала, но нечто таинственное, неизъяснимое и прекрасное наблюдало за каждым россыпью своих горящих на небесном полотне глаз, холодных и отдалённых. Седовласая луна с насмешкой глядела на блуждающих путников, а едва слышные шорохи, да прочие звуки заставляли сердца биться чаще. Такое контрастное сочетание красоты и ужаса редко где можно повстречать даже в такое смутное время. Всё скрыла тьма под своим полотном, затих людской будничный шум, и остался смиренный покой, как маленькая смерть или же, скорее всего, недолгий сладкий сон. Родовое поместье Лейк, расположившееся неподалёку от «Ведьминого озера», представляло собой обширное здание формой буквы «П» с четырьмя высокими башнями, множеством окон и невероятными по своей красоте горгульями, что сидели на небольших выступах. Они словно следили за всеми, кто посещал их пристанище. Кирпич строения потемнел, где-то кладка потрескалась, а где-то поросла мхом. Кованый заборчик перед входом проржавел до последнего железного прута, а некогда восхитительные фигурные ворота скрипели и издавали душещипательные звуки при лёгком дуновении ветра. - Жуткое местечко, - констатировал Лекс, цокнув языком и облокотившись на единственный более-менее целый каменный столб. - А ты думал, что ведьмы живут в прекрасных замках!? – всплеснул руками Эжен, а потом прямой наводкой направился к воротам, но в его плечо вцепились пальцы Рила. – Чего тебе? – рыжик не скрывал своего недовольства. - Постой, а вдруг ловушка? – искренне переживал полукровка и покусывал собственные губы, чем нередко вызывал ехидные смешки у Элельфа. Мужчина пренебрежительно фыркнул, кинул тихое, но внятное «слабаки» и приблизился к груде ржавого металла. Он выхватил из ножен клинок Лекса, удачно покоящийся на бедре, и рубанул тяжёлым двуручником по несущественному замку с чугунной цепью. Цепь пронзительно звякнула и податливо, змейкой скользнула на землю, свернувшись несколькими колечками. Эл удовлетворённо улыбнулся и смело шагнул на территорию поместья, с особым извращённым удовольствием вдохнув стоящий тут запах пустоты, знакомый до одури и почти родной. - Ладно, давай просто обыщем всё здание, - к «Падшему» тут же подошёл Король и вопросительно посмотрел на него, но тот захихикал и поинтересовался с ядовитым сарказмом: - Ты хоть представляешь, сколько уйдёт времени на то, чтобы обыскать эту громадину? Проще пойти и найти в Райской Библиотеке историю о сотворении Мёртвых Пустошей. Рыжик насупился, будто малое дитя, у которого отобрали конфету, а затем скрестил руки на груди и холодно спросил: - И что ты предлагаешь? В это время Лекс неторопливо подошёл к своему хозяину, встал рядом с ним и с самым наглым видом, словно это он главный, а никакая не игрушка для утех, ответил за Элельфа, но тот, впрочем, не возражал: - Разве он бы потащил вас сюда, если бы не знал, где точно искать свой меч? – «Потерянный» быстро облизал губы и продолжил, скучающе зевнув: - Клинок зовёт своего обладателя, и этот зов слышит только он. - Верно, - утвердительно качнул головой мужчина и замолчал, прислушавшись к собственным ощущениям. Было темно и тихо, но внезапно в одной из комнат сверкнула искра, как от зажжённой лампы. Она быстро потонула в кромешной мгле, которая казалось вязкой, подобной густой тростниковой мелассе. Вампиры заметили эту вспышку и переглянулись. Казалось, никто, кроме Эла, не знал, что означает это явление, но мужчина стал подозрительно весел и решительно направился к входу. - Нас ждут, друзья! – торжественно возвестил он всех, а в пустынной и пропахшей сыростью прихожей заморгал язычок пламени. Дубовая дверь со скрипом отворилась, на пороге показался сутулый, тощий, словно сама смерть, и бледный, как она же, старик во фраке, покрытом пылью, заплатками и паутиной на плечах. Седая голова его была с проплешинами, на лице ютились узкие маленькие глазки, вздёрнутый нос и совершенно плоские поджатые губы. Морщины исчерчивали его лоб и уголки глаз, а сам он казался ожившим мертвецом. Дрожащими руками незнакомец держал золотой дикирий (*подсвечник для двух свечей), увенчанный символическим крестом. На кончиках свечей плясали огоньки. - Добро пожаловать, - несмотря на отсутствие зубов во рту, говорил старик весьма чётко. – Госпожа Руфина почувствовала ваше присутствие и приглашает вас на ужин. - Как это мило, но я по делу. – Эл пожал трухлявому собеседнику руку, чуть не сломав ломкие косточки, а сам обворожительно улыбнулся. – Как вас звать, сударь? Незнакомец замялся, поджал губы ещё сильнее и почти выронил несчастный подсвечник, а только потом выговорил тихонько, как говорят лишь секреты и страшные тайны: - «Мертвец». Госпожа Руфина зовёт меня «Мертвец». - О-очень приятно, - нервно хихикнул Рил и попятился к выходу, но Эжен схватил его за локоть и прошипел с самой милой и одновременно дьявольски-коварной улыбочкой: - Куда же ты, мой защитник, ты же так рвался помогать мне. – Тут уж рыжик решил сыграть на самом больном и, как видно, не зря, ведь преисполненный смелостью полукровка отпихнул «Падшего» и вовсю принялся здороваться с дворецким. – Вот так-то лучше. – Удовлетворённо хмыкнул парень. Мертвец пригласил гостей в поместье, где было запустение и заброшенность, будто там никто и не жил вовсе. Стены обшарпаны, сквозные дыры способствуют гулкому сквозняку, подвывающему в особенно прохладные вечера, полы рассохлись, в них образовались трещины и дыры, в которые выглядывали жирные, откормленные крысы, скалясь всей пастью. Лекса передёрнуло, он потеребил пальцами застёжку своего ошейника, который не снимал с той самой первой ночи с Элельфом, а затем проследовал за остальными. Внутри было ни зги не видно. Все канделябры и подсвечники покрылись равномерным слоем вековой пыли, картины на стенах потрескались, а рамы из недорогих металлов почернели. Занавесы на окнах были объедены и побиты молью, на таких же изрешечённых коврах валялись осколки посуды, фарфоровой, стеклянной и хрустальной. - Прошу в зал приёмов. – Мертвец отворил тяжёлые двустворчатые двери, открывая гостям вид на роскошный зал, что казался какой-то отдельной частью этого богом забытого поместья. Обеденная совершенно отличалась от остальных помещений. В ней стены пестрили гладкими обоями с завитками-узорами, недавно положенные доски мерцали чистотой, а столы были накрыты по всем правилам этикета. Множество блюд источали приятный аромат жареного мяса, копчёной рыбы, тушёной птицы и пряностей. На тарелках красовалась гербовая символика, в центре стола позировали бутылочки с фамильным вином. В общем, очутившись тут, вампиры подумали, что попали совершенно в иное место.