Под знаменем феникса

Наваса. Эжен. Было бесконечно темно и сыро после короткого, но проливного дождя, пронёсшегося над портовым городком. Высоко в небесах не было видно ни звёзд, ни лунного когтя, отчего и без того мрачная в сгущающейся тьме земля казалась ещё зловещее. Высокие раскидистые деревья отбрасывали мрачные тени, освещаемые ярким светом выступающего в море маяка. Было пусто. Эжен не помнил дословно слова Рила, когда тот всего час назад втирал ему о своей бесконечной любви, но в память врезалось лишь последнее и краткое слово «Прощай». Он действительно ушёл? Сбежал, как последний трус, испугавшись грозящих трудностей, или же просто не выдержал холодного безразличия со стороны рыжеволосого вампира? Во всяком случае, Эжену было всё равно. И это равнодушие пугало его самого, он чувствовал себя по-настоящему бездушным. Узкие улочки Наваса пролетали одна за одной. Глазу в непроглядной мгле сложно было зацепиться за что-либо, а ранее пёстрые и диковинные домики теперь казались однообразными серыми пятнами на фоне чёрного полотна. Вампир неторопливо брёл до самой окраины, где низкорослые домишки резко оборвались линией заброшенных хлевов. За спиной послышалась череда осторожных шагов, на периферии рыжик заметил чей-то тёмный силуэт. - Наследник престола гуляет один в столь поздний час, - вещал фактами таинственный, скрытый во мраке собеседник. Парень обернулся, выхватил из-за пояса рапиру, но в этот миг его судорожно дёрнувшегося кадыка коснулось остриё изогнутого меча. Оставшись неподвижным, Эжен усмехнулся уголком губ, узнав в своём ночном преследователе до боли знакомые черты. Короткие чёрные волосы, алые вампирские глаза, глядящие на мир с откровенным наплевательством, чёткий шрам на левом глазу, полученный в результате собственной безграничной глупости – единственный опознавательный знак, помимо миндалевидных глаз с характерным прищуром. - Акира, - устало выдохнул рыжик, отведя лезвие оружия противника в сторону и ринувшись вправо, но безуспешно. Акира двигался чересчур быстро даже для вампира, он мигом пришпилил Эжена к ближайшей стене заброшенного и заросшего мхом дома и приблизился к его лицу. Вампир недовольно зашипел, попытался с силой оттолкнуть явившегося по его душу неприятеля, но опять манёвр оказался тщетным. Не было сомнений в том, что Акира, тот самый дотошный принц из горьких воспоминаний о королевском прошлом, появился с целью убить юношу. - С какого чёрта я наследник престола? – прошипел Эжен, осклабившись и с ненавистью глянув на бывшего соратника. Колючий взгляд изумрудных глаз смотрел прямо в глаза напротив, ища в их глубине видимую слабость. - Ты разве не в курсе? – вампир улыбался, выводя кончиком кинжала, выдернутого из-за пояса рыжика, замысловатые узоры на бархатной коже юноши. – Вся Империя треплется о том, что ты, безродный мальчишка, станешь Императором. Эжен замер от удивления, его глаза расширились, но вскоре парень предпочёл вернуть на лицо маску ледяного безразличия. Единственное, что выдавало откровенное напряжение и изумление – лихорадочный блеск в доселе померкших зелёных очах. Парень дёрнул кончиками пальцев, сжал ладонь в кулак и со всей дури ударил в живот недруга. Акиры зарычал от жгучей боли, отскочил в сторону, а Эжен бросился наутёк. *** - Императором не может быть тот, кто теряется в сомнениях. Тот, кто не способен справиться с проблемами самостоятельно, обречён на смерть. Таково правило этого жестокого мира, в котором выживают лишь сильнейшие. – С холодной расчётливостью Акира методично скользил клинком вдоль позвоночника Эжена, оставляя на идеально-бледной коже безобразный шрам. Вампир кричал и пытался вырваться, но противник надёжно сковал его движение и прижал к грязной стене в одной из тёмных подворотен окраины. Кровь, уподобляясь ручейкам талой воды, стекала по бокам и спине рыжика, выписывая прямолинейные и однообразные узоры на гладком шёлке нежной плоти. Рана кровоточила, ледяная сталь распарывала кожу не столь глубоко, но навряд ли этот след собственного унижения исчезнет с тела. Крик разрывал оковы тишины, едва слышный смех обезумевшего наёмника заставлял внутри парня замирать всё от накатившего ужаса. Ему были необъяснимы причины подобного страха, ему вообще были чужды подобные ощущения, но отчего-то именно сейчас он осознал, насколько близко к нему подобралась смерть. - Знаешь, меня впечатлило то, что за твою голову назначена награда, но и я, и ты ведь знаем, что тебя нельзя просто так убить, - голос был бархатным, слегка приглушённым. – Тебя можно покалечить, но не убить. Ты охотишься за той безделушкой, которую у тебя украли? - Я… не понимаю, о чём ты… - прошипел Эжен, прогнувшись дугой в пояснице от очередной волны нестерпимой боли. Кинжал вошёл в бедро, но столь же стремительно вышел из податливой плоти. - Я о том, что украл король Алан у твоего рода, - с неизменной холодностью заявляет вампир и толкает свою безвольную жертву на землю. – Кристалл с твоей душой. Взгляд зелёных глаз меркнет, леденящий душу холод закрадывается под кожу, вызывая единственное стойкое желание смерти. Необъяснимая апатия, колкое безразличие к происходящему и горестные воспоминания об утерянной душе, заключённой в изумрудный кристалл, который был украден во время разгрома некогда могущественного клана. Акира заметил этот равнодушный взор и подошёл ближе. Эжен больше не пытался убежать, не стоил из себя недотрогу и не старался казаться сильным. Теперь он выглядел жалким и измученным. Это пробуждало в вампире садистские наклонности. Присев на корточки возле истекающего кровью парня, Акира убрал кончиками пальцев с его лба всклоченную чёлку и улыбнулся саркастически: - Я рад, что судьба свела нас вновь, мой принц… *** Воспоминания Эжена. Тогда была осень. Бал пёстрых красок на многочисленных деревьях в садах королевского дворца. Здесь красиво и немноголюдно. На земле в небольших углублениях плещутся лужи, ворох сухих листьев покоится в стороне, ожидая сожжения. Небеса над головой хмурятся, а мысли постепенно уплывают вдаль от горестных размышлений на тему принудительного брака с тем, кто почти физически неприятен. Именно этой осенью, под увядающей сенью многолетних деревьев, Эжен услышал от своего отца слова о том, что он стал взрослым, теперь он должен заботиться о клане и делать всё возможное, чтобы королевство процветало. Это была лишь подготовка к финальному заявлению о грядущем замужестве с Акирой, младшим принцем одного из сильнейших кланов с восточных земель. Юноша был симпатичным, но его дурной характер, извечный юношеский максимализм и детская несерьёзность, вызывали у рыжика отвращение. Настолько Эжен проникся ненавистью к этому парню, что при одном лишь его виде старался сбежать подальше, чтобы ненароком не наговорить гадостей назойливому дружку. Поняв неприязнь Эжена к своей персоне, Акира тоже, не будучи откровенным дураком, перешёл в наступление и гордо внушил себе, что этот зеленоглазый вампир его злейший враг. Так всё и пошло по наклонной. Правители кланов злились на своих детей, старательно убеждали их во вселенском и глобальном смысле этого брака, но все усилия казались тщетными. Вампиры строили друг другу козни, дрались до рваных ран, обзывались и вели себя, как истинные дети, коими и являлись, по сути. Со временем эта вражда сменилась обыкновенным безразличием, которое в какой-то момент со стороны Акиры переросло в глубокую симпатию. Дни летели быстро, юноша проявлял к Эжену робкие знаки внимания: подкладывал цветы под дверь его покоев, воровал из королевской столовой сладости, который втайне оставлял на прикроватной тумбочке парня. Всё это вело в никуда, в бескрайнюю пустоту. Рыжику принц был безразличен. В конечном итоге Эжену наскучили подобные ухаживания от влюблённого дурачка, он рассказал об этом Закери, который являлся с недавних пор его наставником. Первый воин клана каким-то чудесным образом вынудил парня не только отстать от Эжена, но и сбежать из собственного клана. После этого об Акире не было ничего известно. Принц будто бы растворился в воздухе, оставшись в памяти раздражительным воспоминанием, стёршимся со временем. Они были помолвлены ради блага собственных кланов, которых в скором времени не стало существовать. А тем временем на дворе по-прежнему угасала осень…