BTS. За сценой.

Каждый из нас во что-то верит и на что-то надеется. Счастливый, что его счастье продлиться как можно дольше. Несчастный — что его несчастье однажды закончится. Тот кто только начинает чем-то заниматься, — будь то музыка, изучение языка или ещё что-то, — верит в то, что сможет достичь успеха. Это то, что мотивирует нас к жизни. Вера и надежда. Но вот только когда приходит смерть, надеяться уже не на что. Этот человек больше не улыбнётся и не заплачет. Не обнимет и не обидится. Его больше нет. Её больше нет... Первые минуты он просто сидел и смотрел на меня, не зная, какие можно подобрать слова в такой ситуации. После, молча встал с пола и резким движением прижал меня к себе. Моё отчаяние слишком велико, чтобы думать о том, насколько это странно. Оно затмевает разум, как и поступившие к глазам слёзы, вместе с комом к горлу. Я просто принимаю эти объятия, как что-то остро необходимое сейчас. Прижимаюсь ещё сильнее, лицом утыкаясь в его футболку, чтобы крики не были такими громкими. Это снова истерика, уже знакомая мне. Но в этот раз всё не так. Эти объятия словно мой собственный мир, в котором я могу спрятаться и выпустить всё наружу. Впервые за долгое время, я чувствую понимание и настоящее сочувствие со стороны... Юнги. Юнги? Серьёзно? Даже психологу я не говорила причины, а тут вдруг Юнги. Его руки держат меня так сильно, будто пытаясь защитить от собственных страданий и того, что таится в душе. Как ни странно мне становиться легче, с каждой минутой проведенной вот так. Не знаю сколько именно понадобилось минут, чтобы я перестала кричать и истерика угасла. Когда я уже начала приходить в себя, парень аккуратно похлопывал меня по спине, как это делают в дорамах, чтобы успокоить. Это, правда, помогало. После того, как всхлипы прекратились, Юнги отпрянул и, взяв бутылку виски с пола, протянул мне. Сделала один глоток и тут же поморщилась, — алкоголь та ещё гадость. Он снова сел возле кровати на пол и похлопал возле себя, призывая меня присесть с ним. — Как это произошло? — спросил Юнги, на что я промолчала. Он понятливо кивнул и продолжил: — Я знаю, что мы не настолько близки, чтобы делиться таким, но... Тебе не станет легче если будешь держать всё в себе. Нужен хотя бы один человек. "— Я думаю, Вам нужен друг. Вы многое не говорите мне, но беседа с другом, тем человеком, которому Вы смогли бы довериться и открыться, Вам может помочь и вывести из этого состояния." — от чего-то вспомнились мне слова психолога и я ухмыльнулась самой себе, шикнув под нос. — И по иронии, этим человеком должен стать ты. История не на пять минут, а тебе слух нельзя напрягать, — напомнила я. — У меня только одно ухо пока не слышит, так что говори в правое. Не бойся, я не стану распространятся о твоей истории. Ты можешь доверять мне. И доверится, правда, хочется. Возможно это начало чего-то значимого? Может, Юнги станет моим другом? Да не, бред конечно, но почему бы и нет? После попытки суицида, это впервые, когда хочется всё рассказать. Никому не хотелось. Ни психологу, ни человеку, спасшему мою жизнь. Никому. А ему хочется. Может это и глупо, ну и пусть. Я просто поступлю, как чувствую, чтобы не жалеть после. Я присела рядом с парнем и начала свой рассказ. — Это случилось весной...

flashback

Я помню этот день как сейчас и если захочу, то не забуду. Он снится мне вот уже больше полугода. Я работала дизайнером интерьеров и работа заключалась в разработке дизайна для кафешек и магазинов. В основном работала на дому и изредка выезжала на встречи с клиентами, чтобы обговорить некоторые нюансы. В этот день тоже пошла на одну из таких встреч и не успела забрать Сонбёль из садика, поэтому попросила мужа, чтоб забрал он. Мы должны были встретиться после моей работы и договорились погулять с ней в парке... До сих пор не могу придти в тот парк. Без неё он пустой и каждый раз напоминает мне, что с ней я туда уже никогда не приду. Ей ведь так и не исполнилось четыре... Я подошла к пешеходному переходу, но горел красный. Огляделась и заметила их на противоположной стороне. Сонбёль увидела меня и начала махать, я помахала в ответ... Всего какая-то минута разделяла нас и несколько метров. Сонбин держал её за руку, но какое-то мгновение — она вырвалась и выбежала на дорогу на встречу мне... её сбила машина. В тот момент я будто оглохла и одновременно потеряла разум. Побежала к ней, хоть машины продолжали ехать. На удивление, машины все тормозили и сигналили и ни одна не сбила меня. Уж лучше б меня, чем её... Помню, когда наклонилась к малышке, она была вся в крови. Её розовое пальтишко... Её красивое личико. Она смотрела на меня... смотрела и пыталась что-то сказать... последнее, что я услышала было: "— Мамочка, мне больно, мамочка..." Это так больно... Даже вспоминать и от этого не избавиться. Это будет преследовать меня и дальше в ночных кошмарах. Её личико и эти глазки. Она будто умоляла меня помочь ей, но я ничего не могла сделать... Когда приехали медики, она была уже мертва. Сонбёль умерла на моих руках и я ничего не могла сделать... Моя маленькая малышка... Меня снова накрыло волной истерики и я начала рыдать. Юнги прижал к плечу, давая время, чтобы прийти в себя. Я заметила, как он сам стёр выступившие слёзы украдкой. — Поплачь немного, станет легче, — сказал он. — Слёзы — это роскошь, но в такой ситуации нужно выплакать всё до последней капли. Чтобы продолжить, пришлось успокаиваться. Алкоголь я пить больше не стала — он всё равно не поможет. — А где твой муж сейчас? — спросил Юнги. Видимо многое не укладывалось в его голове после рассказа и вопросов стало ещё больше. — Мы не смогли быть вместе. Развелись после похорон. Похороны вообще тяжело нам дались. Не финансово, а именно психически. Много людей пришло, но, навряд ли, кто-то мог понять нашу боль в полном размере. Одна девушка, которую я считала лучшей подругой сказала мне: "Эй, ну что ты так расстраиваешься? Ты ещё молодая, ещё родишь" — Серьёзно? — возмутился Юнги. — Такие люди бывают? — Люди иногда бывают жестоки, хотя зачастую даже не понимают этого. После смерти Сонбёль я поняла, что друзей у меня нет. Их тоже можно понять... у каждого свои проблемы и до чужих бед никому нет дела... Кто-то отвернулся от меня после развода, кто-то просто перестал писать. Наверное, я была слишком погружена в своё горе и сама виновата... Юнги слушал меня и даже не пытался перебивать. Так странно рассказывать всё именно ему, но за всё время он первый, кто выслушал меня именно по-дружески. Многие просто делали вид, что им очень жаль меня, что им есть дело до всего этого. Они просто растворились в суете дней, когда однажды им наскучило слушать моё "нытьё". — А как это произошло? — вдруг спросил Юнги. — То есть, ты думала о суициде? И все вопросы заданные им были правильные. Шаг за шагом. Всё произошедшее по пунктикам. — Думала ли я о смерти? Это было больше не мысль, а желание, которое посетило меня.

flashback

Похороны прошли, а боль никуда не делась. Лишь становилась сильнее день ото дня. Говорят, любовь может всё пережить. Мы любили друг друга с Сонбином. Сильно. С самого начала. Помню как мы познакомились будучи в старшей школе. Он был на два года старше. Сонбин был новичком, но сразу же понравился учителям и стал школьной звездой. Красивый и учился хорошо, с хорошими манерами. Моя мама умерла, когда мне было пятнадцать и отец на глазах превратился из уважаемого человека в алкоголика, которому не было никакого дела до меня. После того как отец запил, многие не желали со мной общаться, а сам отец если был в не хорошем расположении духа, то мог ударить и часто мне приходилось ночевать на улице или в общественной сауне. Сонбин провожал меня до дома, помогал с учебой, защищал от злых языков и был тем, кто был рядом. Это была красивая история любви, которая пережила много трудностей, как в дорамах. Однажды отец снова напился, после нашего выпускного, и стал приставать ко мне, подумал, что я — это мама. Меня спасло только то, что Сонбин решил прийти, поздравить с выпуском. В ту ночь он забрал меня и я больше никогда не видела отца. Спустя год мы поженились. Он закончил учебу и я узнала о беременности. Купили квартиру и постепенно выплатили за неё кредит. Мы бы до сих пор выплачивали ипотеку, но мой отец умер и я продала дом. Возвращаться в тот дом не хотелось и решение с продажей было логично. Поначалу было очень тяжело, но вместе мы справились со многими трудностями. А со смертью дочери справиться не смогли... В один из дней мы поругались и кто-то задел урну с прахом. Она с дребезгом разбилась о пол, а ветер тут же подхватил пепел и половина просто развеялась по квартире. Всё, что удалось "спасти", теперь всегда со мной в колбочке. Прошло еще пару недель прежде чем мы решили развестись. Пришли к этому решению единогласно. Не было каких-то обид, просто смотреть друг на друга было слишком больно. Начать с чистого листа так и не удалось и нас развели в июле, не так уж и давно. Он уехал, а я осталась одна в нашей квартире. Повсюду были её вещи, будто она всё ещё жила. Руки не поднимались убрать их или выкинуть. Каждый день я засыпала с истерикой и когда просыпалась, первые пару минут казалось, что всё было лишь страшным сном, выдумкой, иллюзией... но каждый раз приходило осознание реальности, отчего сердце продолжало разрываться. Это чувство не описать словами. Если вы никогда не теряли кого-то близкого, то понять, что я чувствовала всё это время будет почти невозможно. Я хотела деть себя куда-то, но понимала, что нигде мне не станет лучше. Ничего не поможет, как бы я ни старалась. Это состояние преследовало меня долго и каждый день был похож на другой. В тот день я проснулась и мельком кинула взгляд в сторону кроватки Сонбёль. Показалось, что она спит и я пошла на кухню, чтобы приготовить завтрак. Когда он был готов, позвала её за стол... Но её не было. Совсем. Нигде. И когда я это поняла, то не смогла больше оставаться в том месте, которое было раньше моим домом. Я чувствовала, как стены давят на меня, а внутренности будто кто-то ел. Оставив всё как есть, я просто вышла из дома. Даже слово "сбежала" будет более подходящим. Просто ревела и шла куда глаза глядят. Я бродила весь день, пытаясь найти место для себя, но куда бы ноги не вели меня, нигде не было успокоения. Подумала, что нужно развеять оставшийся прах и решила это сделать на мосту. Мне всегда казалось, что там красивее всего закаты. В этот раз заката не было. День был пасмурный и смеркалось быстро. Ещё и холодно было. Помню, что просто стояла и смотрела в сторону горизонта, всё было так размыто... И потом я просто перешагнула. Мне показалось это отличным решением всех проблем. И я спрыгнула, но меня успел схватить за руку Шихёк. — Тебе было страшно? — Нет. Есть одна книга, в которой написаны такие слова: "Когда летишь с моста, понимаешь,что все твои проблемы решаемы. Кроме одной — ты уже летишь с моста..." Мне так не казалось. Наоборот, это было похоже на освобождение, которого меня лишили. — А сейчас? Тоже хочешь умереть? — Юнги обеспокоенно бегал взглядом из одного моего глаза в другой. — Нет. Это странно, но я не хочу ни жить, ни умирать, — пожала в ответ плечами. — Апатия, депрессия, ночные кошмары и не хочется ничего?! — Ты что ли разговаривал с моим психологом? — с подозрением спросила я. — Ты ходишь к психологу? — Хожу. Шинхёк даже в договоре прописал пункт, где я в обязательном порядке должна посещать психолога. — Доктор Кан? — угадал он. — Эм, да... А ты?.. Тоже к нему ходил? — предположила я. — Да. И в моем договоре тоже был такой пункт, — посмеялся парень, хотя за этим смехом была своя грустная история. Этот вечер был очень странным и насыщенным, полный эмоций и откровений. Подниматься на этаж выше просто не было сил. Мы уснули прямо так, сидя на полу, только я легла на колени к Юнги и он какое-то время ещё поглаживал мои волосы, от чего на душе становилось спокойнее. Иногда тот самый, нужный тебе человек, оказывается так близко, что становится странно, ведь ты до сих пор не замечал его. И не понятно, что будет завтра; проснемся ли мы друзьями или будем делать вид, что этой ночи никогда не было, будто мы не разговоры разговаривали, а занимались чем-то постыдным. Только завтра даст нам этот ответ и всё станет ясно. В любом случае, Юнги... Мин Юнги, теперь ты знаешь мою тайну.