BTS. За сценой.

Сегодня этот взгляд не был наполнен злобой. Сначала я удивилась и не поверила. Чтобы не пялиться, отвела взгляд и вернула его через некоторое время. Он всё ещё смотрел на меня. Тэхён стоял довольно далеко от меня, но не прекращал смотреть. Он будто чувствовал свою вину передо мной... Да что это я? Совсем спятила что ли? Тэхён и совесть — две не сопоставимые вещи. — Сегодня снова будешь заменять визажиста, — похлопав по плечу, оповестила Ёнджэ, выбивая меня из мыслительных процессов этим действием. Она суетилась и пыталась что-то найти в куче бардака, который я как раз только начала разбирать. — Но я ведь не визажист! — С этого дня считай, что визажист. Рук мало, а ты у нас помощница, так что помогай. Ну и подвезло же. Одно неверное движение кистью по лицу айдола и всё. Пиши пропало, скажи работе "прощай". И с каких пор я так дорожу этой работой? Помимо суетящегося стаффа на съёмочной площадке, я заметила какую-то девчонку в школьной форме лет тринадцати. Она вела себя довольно тихо; всё время не отрывалась от своего смартфона. Выглядела очень грустной. Я хотела подойти к ней с самого начала, но было слишком много работы и поэтому так и не получилось. Кто она — узнать не удалось, да и моё внимание перехватил кое-кто другой. К удивлению, на съёмки пришёл и Юнги. Я была рада его видеть, но мы даже поговорить не успели. Только кивнули друг другу в знак приветствия. Сегодня мы снимали один из эпизодов "RUN! BTS!". Съёмочная площадка была очень похожа на школьный класс. Сначала мы гримировали мемберов как обычно, но нас предупредили, что одного из них придётся гримировать под ученицу старшей школы. Я посмеялась, представляя на месте этой ученицы брутального Юнги, и очень скоро он вышел к визажистам с миной на лице. — Неужели ты будешь ученицей по обмену? — посмеялась я, даже не подозревая, что права. — Ага, — ещё больше поник он. — Ну вот какая из меня девчонка? Лучше б ещё денёк на больничном посидел. Он расстроенно осел на стул, а я вручила ему девчачью форму. — Иди, переоденься, а потом начнём гримировать, — пару раз похлопала парня по плечу и он ушёл примерять новый образ.

***

Основной макияж Юнги сделала Ёнджэ, а после передала айдола в мои руки, а сама пошла проверять готовность остальных. Я нанесла ему тени, а ещё одна из стилистов усаживала на него парик, после чего быстро ушла помогать Ёнджэ. Юнги был очень взволнован. Это было заметно хотя бы потому что парень никак не мог оставить в покое подол юбки. Всё в его образе ему было чуждо и противно. Понять можно, он же репер, а его заставляют цеплять бабские шмотки. А это ну вообще не свэг ни разу. Кисти аккуратно наносили на его лицо макияж, а в голове метались мысли, что же такое сказать, чтоб парню хоть чуть-чуть стало по-легче. Отчего-то вспомнилось как он обнял меня в тот вечер... Хотелось сделать что-то вроде того объятия для него сейчас. Поддержать в такой странной ситуации. — Ты даже в роли девушки слишком хорош, — выпалила я и Юнги тут же поднял на меня свой взгляд. Может хоть это поднимет его боевой дух, хотя довольно сомнительно. — Правда так считаешь? Парень смотрел на меня секунд пять не отрываясь. Долгих пять секунд. В этот взгляд был заложен какой-то иной смысл, чем обычно. — Ты так удивлён этому? У тебя армия фанаток, а ты всё ещё удивляешься?! — я игриво подмигнула, на что он усмехнулся. — Иди. Съёмка сейчас начнётся. Кажется помогло. По крайней мере с его лица исчезла эта недовольная физиономия.

***

Эти съёмки были самыми весёлыми, за всё время, что я работаю. С парнями, конечно, всегда весело, но именно сегодня мне так понравилось находится в этой обстановке и наблюдать за происходящим, что хотелось остановить время. Режиссёр предупредил, что в выпуск войдёт не всё, хотя каждый момент и каждая шуточка заслуживала быть там. Особенно то, как Чимин пытался флиртовать с Юнги. О, это было нечто. Я снова расслабилась и забыла о своем «специфичном» смехе. Поняла, что что-то не так только когда на меня обернулась половина присутствующих, а Юнджи начал тыкать в меня пальцем крича: «Вот, вот, слышите? Об этом я говорил». Последовал смех стеклоочистителя и поочередно его подхватили все, а я постаралась скрыться в стенах гримерки. Спустя какое-то время туда пришёл Хосок, частично облитый водой. И большая часть воды угодила на его штаны. Прямо между ног. — О, Хени, — обратился ко мне айдол, только увидев. — Ты же не занята, можешь помочь мне? — Боже, что произошло? Почему ты такой мокрый? Парень взял аккуратно меня за плечи и отвёл в укромный уголок, где было мало посторонних. — Да, так. Ничего страшного, просто слёзы замочили мои трусы. Он говорил об этом так просто, словно речь не шла о его трусах, а мы вели светскую беседу о чём-то абсолютно обычном, случающимся на каждом шагу. Я даже обомлела не зная, что ответить. И как вообще слёзы могут замочить так штаны? Его будто с ведра окатили. — Да ладно тебе, просто прикроешь меня пока я буду переодеваться, — он вручил мне какую-то ткань, которая была предназначена для съёмок, но по какой-то причине лежала именно здесь. — Прикроешь? Эй, я ведь девушка, как ты можешь так со мной? — я постаралась натянуть её повыше и отвернулась от парня, кажется покраснев с ног до головы. Руки быстро устали и пришлось опустить их, но только до плеч Хосока. Наши взгляды встретились и я тут же отвернулась, чувствуя как горят мои щеки. — Эй, неужели так сильно смущена? — Совсем нет. Просто не самая лучшая идея — переодеваться перед девушкой, у которой не было секса уже больше полугода... — ляпнула в ответ я и тут же пожалела о сказанном. И почему возле него я не могу следить за словами? Вечно как ляпну что-то типа этого. Хосок же довольно хмыкнул. — Хени, посмотри сюда. Рефлекторно я обернулась, даже не подозревая увидеть такое. Сначала встретилась взглядом с самим Хосоком, в чьих глазах было разврата больше, чем в любом порноактёре. Невидимая искра пробежала между нами двумя. Меня будто ударил лёгкий электрический заряд и по телу прошла волна возбуждения. Он опустил глаза, показывая, куда именно нужно было смотреть. Я не смогла удержаться, словно опьянела под его взглядом. Мой взгляд скользнул по его лицу, отмечая для себя остренький и такой идеально прямой нос. Губы, на которых смылся нанесённый ранее цвет, из-за чего стало видно родинку. Он будто специально облизнул их, дразня меня. И наконец, взгляд дошёл куда его приглашали. Руки парня медленно растёгивали рубашку, обнажая тело. Пуговка за пуговкой. Медленно, словно кто-то сбавил скорость воспроизведения. Я досмотрела ровно до того момента, как увидела его пупок. Было сложно, но взяла себя в руки и отвернулась. На глаза попался Чонгук, который проходил мимо. — О, Чонгук, стой! Подойди сюда, пожалуйста! Парень растерялся и, ничего не понимая, подошёл. Я быстро вручила ему ткань, которая прикрывала Хосока и поспешила сбежать, благодаря макнэ.

***

И что это было? Со мной и Хосоком. Почему к нему так сильно тянет? Такое чувство, что сегодня он флюидами обмазался с ног до головы. Я не видела его прежде таким... сексуальным. Да, на сцене он бывает и не таким, но в основном, не вижу его на сцене. Только за кулисами. Только милым. Только добрым. Только улыбчивым. Я чувствую, что между нами есть что-то такое незримое, уловимое лишь нами. Будто внутри нас двоих есть магниты, которые тянутся друг к другу. Я давно такого не испытывала. Стоп! Это нужно остановить. Выкинуть мысли о Хосоке из головы. Я же не хотела ничего начинать чувствовать к нему. Да и эти все возникшие чувства, может они только у меня, а парень лишь играется? Ему просто скучно. Или нравится смущать меня. Как бы там не было, просто перестань думать об этом. Я потрясла головой, чтобы мысли исчезли, но почти не помогло. Передо мной из ниоткуда появилась школьница, которую я видела раньше, и взяла меня за руку. — Эй, онни, ты видела где-нибудь менеджера Сэджина? Он должен отвезти меня к отцу. — Нет, не видела, — помотала головой я. На форме девочки был бэйджик с именем "Бан Мари". Форма девочки отличалась от той, что выдали бантанам. Меня будто осенило: она ведь не ради съёмок тут была. Тогда что делать школьнице здесь? Может чья-то дочка? Она говорила со мной так, будто я должна быть в курсе менеджера Сэджина и её отца, к которому её должны отвести. Она всё ещё держала меня за руку и, сам собой, мой взгляд упал на её запястье. Её рукав задрался и стало видно край тату. Резко, пока она не убрала руку, натянула рукав выше и увидела тату полностью. Мне было интересно, настоящая ли она или нет. Это и было целью, когда я задирала рукав. Может ещё для того, чтобы отчитать школьницу за тату в столь юном возрасте. Но то, что я увидела — меня напугало. На запястье красовался кит, лишь его контур, набитый скорее всего самой девочкой. Она выдернула руку и сбежала. Я же стояла несколько секунд в оцепенении; в голове запульсировала мысль. Таких китов набивают те, кто играют в эту игру... "Синий кит"... Я слышала о ней не так много, но этого хватило, чтобы перепугаться за совершенно незнакомую мне девчонку. Всех аспектов игры я, конечно, не знала, но слышала, что дети, которые играют в неё в итоге кончают самоубийством. Значит, она тоже хочет умереть? Попыталась найти её, но она будто исчезла. В панике я быстро отыскала Ёнджэ. — Кто та девочка в школьной форме, что была здесь всю съёмку? — Разве ты не знаешь? Эта дочка Шихёка. Сэджин должен был отвезти её домой. А что? Ничего не ответив, я набрала номер Шихёка и отошла от сонбэ, чтобы никто не услышал разговор. Он взял трубку не сразу и паника нарастала с каждым гудком. — Здравствуйте, директор. — Привет, Хени. Что-то срочное? Я не могу сейчас говорить, можешь перезвонить? Он хотел было сбросить звонок, но медлить в такой ситуации нельзя. Кто знает, может она хочет сделать это сегодня?! — Нет, это срочное, очень срочное! Я видела Вашу дочку сегодня... Вы знали, что у неё тату на руке? Кит, у неё там кит, — затараторила я, но сама понимала, что несу чушь и саму суть не доношу. — Она в игре, она хочет покончить с собой! Последовало молчание и приглушенный вздох. — Нет, правда, я не шучу. Слышала, что такая игра существует, где дети убивают себя! — настаивала я. — Хени, — остановил меня директор. — Я знаю, — снова пауза, будто у него ком в горле появился, который не так просто проглотить. Дальше он говорил с такими же паузами: — Знаю про это как никто другой. Она уже пыталась... Думаешь почему я так переживаю за тебя? Потому что чуть не потерял дочь, — от его слов я растерялась и не могла вставить и слова. — Она тоже хотела... И доктор Кан очень помог, так что тебе не стоит пропускать сеансы. Тем более, что результат на лицо. Ты начала переживать за жизни других людей, а это уже путь к выздоровлению. — А как же тату? — Я решил оставить его, чтобы она не забывала. Думаю перекроем его, когда она подрастёт. В голове появилось мыслей ещё больше, но ни одна из них не выходила в слова, которые нужно было сказать. — Это всё, Хени? — он подождал моего ответа, но им стало молчание. — Спасибо тебе, что переживала за мою малышку. — Спасибо Вам, — еле слышно ответила я. — За то, что спасли мою жизнь. Снова молчание и я отключила вызов и присела на стул. Значит вот почему он всё это время заботился обо мне и так переживал. И с Юнги, наверное, тоже. Я потеряла дочь из-за ужасного стечения обстоятельств, а его дочь сама хотела покончить с собой. Наверное, не легко ему пришлось. У нас, оказывается есть что-то общее. А ещё его слова о выздоровлении. Радоваться, и правда, есть чему. Я улыбнулась сама себе, ведь он был прав. Съёмка закончилась и все постепенно начали собираться. Камеры и другое оборудование уже собрали и упаковали по машинам. Кто-то переодевался, кто-то собирал оставшиеся вещи. Я стала помогать, изредка ловя на себе взгляды Юнги, который переоделся и чего-то ждал рядом со мной. Это не выглядело, будто он ждёт меня, но такая мысль меня посетила. Мой смартфон неожиданно зазвонил и я чуть не выронила его из рук. Мне давно никто не звонил и сначала подумала, что это Шихёк, но это был не он. Телефон продолжал звонить, а я лишь смотрела на него не в состоянии ответить. — Не ответишь? — спросил Юнги и подошёл ближе, чтобы увидеть номер абонента, который звонил. Я продолжала смотреть на экран бездействуя, пока звонок не закончился. — Правильно, я не имею права больше улыбаться и быть счастливой... — пробубнила я. — Как я могла об этом забыть?