little do you know

Спустя несколько недель после этого Чонгук звонит Тэхёну и просит приехать в ту студию, где они бывали только чтобы обсуждать некоторые договоренности о песне. Он не говорит причины, так что Тэхён чувствует заинтересованность и что-то приятное внутри, когда добирается до места. Чонгук встречает его целомудренным поцелуем в губы, когда он заходит в студию, это уже вроде их маленькой традиции, родившейся на протяжении прошедших нескольких недель. Сейчас это кажется чем-то незаменимым, во что Тэхён все еще с трудом верит — быть с Чонгуком снова и ощущать все происходящее настолько правильным по-прежнему немного странно. — И зачем же я тут? — спрашивает он, когда снимает пальто и усаживается на диванчик рядом с Чонгуком. Чонгук кусает нижнюю губу и пялится в монитор компьютера на столе. — Мы вчера закончили запись песни, — отвечает он, а Тэхён совсем тихонько охает, не перебивая Чонгука, который продолжает говорить. — Звукозаписывающий лэйбл ее расхвалил, и я хотел, чтобы ты первым ее услышал. Все этого хотели, вообще-то, ведь это твоя песня, но ты знаешь, что у меня свои причины. Тэхён не может прекратить думать, что Чонгук слишком очаровательно нервничает. Он знает, что Чонгук уверен в своих способностях, но это не значит, что ему не нужны проверка и перестраховка время от времени. Проблема в том, что даже если он убийственно, просто невозможно хорош, все равно считает, что этого недостаточно. Прямо сейчас он наверняка думает, что его вокал не подходит для этой песни, но Тэхён отчего-то уверен, что все его ожидания уже заведомо оправданы, даже если еще не слышал исходного варианта. — Тогда просто покажи, — с мягкой улыбкой отвечает Тэхён, несильно сжимая колено Чонгука. Чонгук кивает, встает с места и воспроизводит готовый трек, позволяя до боли знакомой мелодии наполнить комнату. Тэхён и раньше слышал, как Чонгук ее поет, когда они делали аранжировку, но результат ему еще не был известен. Он жмется к Чонгуку ближе, когда тот снова садится рядом, и позволяет обернуть руку вокруг своих плеч, наслаждаясь приятной музыкой. Он старается фокусироваться и на работе остальных участников тоже, но просто не может оторвать внимание от сладкого и мелодичного голоса Чонгука. Он поет строчки песни не только с огромным умением опытного певца, но и с тем самым настроением и чувством того, кто понимает, отчего у Тэхёна в груди щемит. Впервые он не ощущает боли, слушая слова собственной песни, которая больше не вызывает эту вспышку чувства вины, и Тэхён, кажется, наконец ставит точку. Песня заканчивается, и Чонгук смотрит на Тэхёна выжидающе, во взгляде явно различается нервозность. А Тэхён... что ж, Тэхён будто остолбенел. Он не знает, что говорить, все слова застревают посреди горла, и он просто удивленно хлопает глазами, смотря на Чонгука в ответ. — Это было... это было восхитительно, — говорит он, вызывая со стороны Чонгука чуть смущенную улыбку. — Ты восхитителен. Тэхён знает, что никто не смог бы спеть эту песню так же хорошо, как Чонгук, так что на комплименты он не скупится. Он так же хвалит и Донёля, Соджун и Джихуна, но в основном только болтает о том, какой Чонгук великолепный — чертов биас просто. Чонгук широко улыбается и роняет смущенные усмешки, но Тэхён не в силах остановиться сейчас. Он просит Чонгука воспроизвести песню снова и комментирует каждую ноту, каждый фальцет — буквально все. В конце концов Чонгук просто затыкает его поцелуем, который выходит чуть более грубее и быстрее всех прежних. Тэхён смотрит на него с явным интересом в глазах, когда они отстраняются, и во взгляде напротив читается взаимное желание чего-то большего. Губы Чонгука вновь накрывают чужие, и Тэхён понимает, что совершенно не жил все эти семь лет без этого. Губы младшего движутся слишком напористо и отчаянно, не так, как во время того поцелуя после кинотеатра, и в Тэхёне совершенно не находится сил, чтобы возомнить или остановиться. Он совсем тихонько скулит, когда Чонгук цепляется зубами за его нижнюю губу и проскальзывает языком вглубь рта, оборачивая руки вокруг его шеи и притягивая к себе еще ближе, словно между ними еще могло оставаться хоть какое-то расстояние. Удивленный возглас сдержать не удается, когда Чонгук подхватывает его под бедра и тащит до столика позади них, усаживая на него. Так еще ближе, особенно когда Тэхён скрещивает ноги у щиколоток на пояснице Чонгука и отвечает на напористый поцелуй с максимальной отдачей. От Чонгука пахнет слишком головокружительно, а задушенные, короткие звуки, которые он издает совершенно ненамеренно, буквально сводят Тэхёна с ума, заставляя напряжение внутри расти с большей скоростью. Черт возьми, ему нужен Чонгук, весь, полностью. — Мы не можем сделать это здесь, — говорит Тэхён, когда к нему приходит осознание всего происходящего. Чонгук будто бы не слышит, его руки умещены по обеим бокам Тэхёна, удерживая на месте, а сам он спускается поцелуями к шее, совершенно обезоруживая парня. — Блять, Чонгук, не здесь, ну же, моих родителей наверняка нет дома, можем поехать ко мне, если хочешь. — Родителей? — хихикает Чонгук, по-прежнему не отрываясь. — Мы что, все еще в старшей школе? Тэхён фыркает, разыгрывая обиду, когда Чонгук отстраняется и стирает большим пальцем влагу со своей нижней губы. Господи, это не должно было выглядеть даже наполовину так же горячо, как выглядело. — Иди ты нахуй, я не могу иметь особняк и в Сеуле, и в Пусане, — говорит он, заставляя Чонгука театрально закатить глаза. Он никогда не был тем, кто легко ведется на материальный достаток. — Поехали ко мне, — отвечает Чонгук, следом снова целуя Тэхёна, заставляя того сжать свою талию бедрами чуть крепче. Чонгук довольно хмыкает, поднимаясь руками вверх по стройным бедрам. — Я живу один, никто нас не сможет побеспокоить. Никаких родителей. Тэхён слабо кусает его за нижнюю губу и быстро кивает, так что Чонгук отходит на один шаг, позволяя ему спрыгнуть со стола и встать на ноги. За все время их пути возбуждение в Тэхёне только растет, а узел внизу живота скручивается только крепче, пока он идет плечом к плечу с Чонгуком. Они идут в абсолютной тишине, между ними виснет это сексуальное напряжение, и Тэхён не может перестать думать о всех тех вещах, которые он хочет сделать с Чонгуком, или о вещах, которые хочет, чтобы Чонгук сделал с ним — он просто хочет. Он первым притягивает Чонгука к себе, прислоняясь спиной к входной двери, когда они наконец оказываются в квартире. С тихим вздохом Тэхён снова целует его, голодно и жадно с первых же секунд. Он комкает пальцами футболку парня в отчаянном желании почувствовать его еще ближе, а с губ срываются бесконечные вздохи и тихое хныканье, когда тот пропихивает колено между его бедер и давит им точно на пах. — Блять, Чонгук, — с придыханием проговаривает Тэхён, откидывая голову назад и упираясь затылком в дверь, чувствуя, как собственный член в джинсах твердеет с каждым мгновением. — Боже, пожалуйста, сделай так снова. Года подбавили Чонгуку больше опыта и сделали его гораздо увереннее. Это заметно по тому, как он целует шею Тэхёна, кусая и оставляя крупные метки в такой манере, которая была совершенно не присуща прежнему нему. Все так ново, сильно отличается от Чонгука, которого Тэхён знал, но оттого в сто раз интереснее. Он стал сильнее, и возможно был слишком груб, когда притащил старшего в свою спальню и бросил на кровать, пользуясь случаем и избавляясь от своей футболки, прежде чем вновь накрыть собственным телом чужое, но Тэхён просто наслаждался каждой секундой происходящего. Для него его любовь к грубости уже давно не секрет, так что ему нравится то, как Чонгук разводит его бедра в стороны и удобно устраивается между, сдерживая свой вес на одном локте, упершимся в подушку возле головы Тэхёна, пока второй рукой оглаживает облаченную джинсой кожу. — Я думал об этом с самого первого раза, как увидел тебя, хён, — говорит Чонгук, заключая собственные слова влажным поцелуем у ключицы. Тэхён роняет нетерпеливый вздох, вжимая короткие ногти в крепкие предплечья. Это всегда было его самым чувствительным местом, и Чонгук знает, он помнит по сей день, исходя из того, что никак оттуда не оторвется, упиваясь ответной реакцией. — Ты стал таким горячим, Тэхён. Не то чтобы ты раньше не был, но знаешь, ты очень возмужал. Чонгук умудряется путаться в словах даже в такие моменты, немного стремаясь, и это заставляет Тэхёна рассмеяться задушено и хрипло, когда он выгибается на матрасе навстречу к чужому телу. — Ты и сам не так уж плох, — говорит он, успевая закончить до того момента, как Чонгук прицельно вжимается пахом в его. — Черт... пожалуйста, Гук. Тэхён и сам не знает, чего просит, а вот Чонгук, кажется, да, потому что наспех избавляется от его футболки и припадает губами к обнаженной груди. У Тэхёна внутри все стрункой вытягивается, когда влажные губы подбираются к соску, и он роняет несдержанный приглушенный стон, когда чувствует на нем горячее дыхание. Но Чонгук, черт бы побрал его привычку дразнить, просто оглаживает руками от ребер до боков, не предпринимая ничего ровно до тех пор, пока с губ Тэхёна не срывается очередная просьба. Только после этого он накрывает шершавым языком чувствительный сосок, дразня кожу несильными укусами, пока второй чуть жмет и скручивает ловкими пальцами. Тэхён чувствует себя буквально у пропасти, джинсы становятся слишком тесными от приливающей к паху крови стараниями Чонгука, и теперь ничего не будет казаться достаточным. Ему нужно больше, все, что Чонгук может дать. — О, Боже, Чонгук, — хрипит Тэхён чуть надломанным голосом. Чонгук поднимает вопросительный взгляд вверх, от своего занятия, к слову, не удосуживаясь оторваться, глазами давая в точности осознать все то, что между ними сейчас происходит. — Трахни меня, прошу. Чонгук прикрывает глаза и роняет короткий тихий стон, кусая напоследок взбухший сосок парня и отстраняясь. — Ты много болтаешь, — говорит Чонгук, но Тэхён совершенно точно знает, что того все устраивает. Он разводит ноги еще шире и подбирается пальцами к пуговице на собственных джинсах, расстегивая ту, и это словно бы поддевает интерес Чонгука. — Давай снимем это. Избавиться от джинс Тэхёна оказывается проще, чем избавиться от штанов Чонгука, не только из-за того что те были невозможно узкими, но и потому что бедра Чонгука были просто громадными. В этот раз Тэхён забирается на Чонгука и осыпает поцелуями каждый участок широкой груди, спускаясь все ниже и устраиваясь между ног парня, обеими руками оглаживая крепкие бедра. Чонгук внимательно следит за каждым движением Тэхёна выжидающе. Он играет по правилам младшего и дразнит его, губами приникая к коже на бедрах и чувствуя, как те напрягаются под его прикосновениями. Тэхёна буквально сводит с ума эта чувствительность Чонгука, когда он наконец может чувствовать поцелуи и прикосновения к собственной коже. Он оставляет несколько неровных меток, пока проделывает короткий путь по внутренней стороне до боксеров, на которых виднеется небольшое пятнышко от предэякулята. Он почти залезает пальцами под белье Чонгука и стягивает его, но его отрывают несильной хваткой за подбородок, после чего он оказывается утянут в поцелуй. Чонгук выпрямляется и Тэхёну приходится усесться на его колени, но он не собирается возражать. Он чувствует эрекцию Чонгука задницей и на пробу подается бедрами вперед, наслаждаясь приглушенными поцелуем стонами младшего. Он тоже подается своими бедрами навстречу, и у них выстраивается какой-то определенный ритм, обоих безжалостно сводящий с ума. Руки Чонгука по-хозяйски опускаются на задницу Тэхёна, заставляя того простонать в голос от пробежавшегося вверх по позвоночнику удовольствия. Совсем немного времени уходит, чтобы руки младшего пробрались под тонкую ткань белья, а от ощущения больше кожи Чонгука на своей собственной кружили Тэхёну голову. Чонгук разводит округлые половинки в стороны и трется указательным пальцем по расщелине, потирая горячую и чувствительную в этом месте кожу, заставляя Тэхёна дернуться так, как когда не понимаешь, хочешь ты отстраниться или наоборот, почувствовать больше. — Блять, Тэ, — говорит Чонгук с придыханием, его голос ожидаемо ломается, лицо густо залито краской, волосы в полнейшем беспорядке, губы распухшие и влажные. Вдобавок к этому еще и глаза горят желанием, а зрачки расширились, и Тэхён не думает, что когда-либо хотел кого-то насколько же сильно. — Позволишь сделать кое-что? И несложно догадаться, что именно он собирается сделать. Это будет не первый раз, когда Тэхёну делают римминг, но это первый раз, когда его делает Чонгук. Он зачарованно глядит в глаза напротив и улавливает в чужих проскользнувший страх, потому что Тэхён очень тянет с ответом. Но в итоге он кивает как-то слишком отчаянно, а пальцы Чонгука сжимаются на его бедрах так сильно, что в голове невольно всплывают мысли о том, как спустя некоторое время на этих местах расцветут несимметричные бутоны ярких отметин в форме пальцев Чонгука. — Да, да, прошу, — говорит он, сползая с колен Чонгука, чтобы улечься на спину. — Боже, блять, это точно нормально? Чонгук утвердительно хмыкает и чмокает старшего в губы, совсем скоро снова спускаясь горячими поцелуями к шее. Тэхён говорит себе расслабиться, но его тело не слушается, мышцы сжимаются в сладких судорогах от осознания того, что сейчас случится, и предвкушения чего-то явно слишком приятного. Младший целует грудь и торс парня, пока не добирается до кромки его белья, стягивая то с осторожностью, нарочно избегая соприкосновения с влажным от обильного выделения смазки органом. Он снова оглаживает руками его бедра, сгибая ноги в коленях и оставляя целомудренный поцелуй на одном из них. Дорожка поцелуев, которую Чонгук дарит Тэхёну, начинается с щекочущих касаний, а заканчивается тем, что старшего буквально стрункой вытягивает, когда тот умело оставляет метки на подрагивающих бедрах. Тэхён просто максимально возбужден, его член истекает смазкой, прижатый крепко к животу, а Чонгук все ближе подбирается к причинному месту, заставляя Тэхёна буквально гореть от желания. Чонгук давит несильно на одну из ягодиц, и Тэхён громко шипит, потому что он так чертовски близко. Чонгук дразит его, конечно же дразнит, проверяя, как долго Тэхён сможет продержаться, пока получит то, в чем нуждается. И Тэхён влюблен даже в это, откидывая голову назад и роняя нетерпеливый стон. Чонгук усмехается, разводя ягодицы парня в стороны, заставляя Тэхёна резко втянуть больше воздуха сквозь сжатые зубы. — Что? — Поспеши, — говорит Тэхён, не узнавая собственный охрипший от возбуждения голос. Чонгук, кажется, наслаждается откровенно всем происходящим, пользуясь своим временем, но Тэхён такими темпами долго точно не продержится. Ответа не следует, так как в следующую секунду Чонгук прижимается горячим языком к расщелине и ведет точно до сжатого колечка мышц, заставляя парня крепко сжать пальцами простынь. Чонгук усмехается, полностью удовлетворенный полученной реакцией, прежде чем повторить прежнее действие снова. Тэхён закусывает свою нижнюю губу в попытках сдержать рвущиеся наружу стоны и откидывает голову назад, на подушки. Он одной рукой спускается вниз и зарывается пальцами в волосы Чонгука, надавливая совсем слабо, потому что тот делал свое дело настолько хорошо, что у Тэхёна в уголках глаз слезы скапливались. — Так — ох, Господи — так хорошо, Чонгукки, — вперемешку со вздохами и стонами произносит он, когда Чонгук надавливает на тугое колечко мышц кончиком языка, раздразнивая еще больше. Тэхён обхватывает собственные колени и притягивает к себе, разводя ноги еще шире, а Чонгук хватается за его бедра, надавливая на них еще сильнее и открывая старшего для себя больше. От ощущения горячего языка младшего буквально внутри бедра Тэхёна дрожат, а хватка в волосах парня усиливается, заставляя Чонгука приглушенно простонать в нетерпении, не оторвавшись от узкой дырочки, и все это в совокупности вызывает еще больший прилив крови к паху Тэхёна, а крупная капля прозрачной смазки пачкает его живот. — Мне нужен ты, прямо сейчас, — в итоге заверяет Тэхён. У Чонгука великолепный рот, но он точно знает, что его член в сто раз лучше. Черт возьми, секс с Чонгуком отпечатался в его голове как самый головокружительный — конечно, тогда его стандарты были пониже и все такое, но и опыта у них было меньше. Он знает, что ему понравится в любом случае, потому что между ними действительно есть та эмоциональная связь, которая делает секс волнующим. А еще он знает, что Чонгук хорош практически во всем, и секс — на вряд ли исключение даже с огромной натяжкой. К его счастью, Чонгук соглашается сразу, не дразня его дольше. Тэхён почти расстраивается, когда тот отстраняется к тумбочке за смазкой, но не может скрыть своего довольства, когда прохладный гель оказывается выдавленным на длинные пальцы. Он ухмыляется, одаривая Чонгука пристальным взглядом. — Что тебя так взволновало, прелесть? — спрашивает младший, а от ласкового прозвища внутри Тэхёна все сворачивается. — Заткнись и трахни меня уже, — нетерпеливо отвечает тот, заставляя Чонгука негромко рассмеяться. Тэхён совершенно никак не мог быть готов к тому, что скользкий палец Чонгука будет кружить вокруг сжатого колечка мышц, едва ли надавливая. Он давится воздухом, потому что Чонгук снова играется, и роняет протяжный глухой стон, когда палец проникает внутрь. Неизменной спустя столько лет в Чонгуке осталась его осторожность в подобных ситуациях, то, что он совсем не хочет навредить Тэхёну. Он сосредоточен, кусает нижнюю губу и поднимает взгляд только тогда, когда палец полностью оказывается внутри старшего. — Хорошо? — спрашивает он. — Идеально, — отвечает Тэхён, а к лицу и шее Чонгука приливает еще больше крови. — Я хочу еще, дай мне больше. Чонгук рвано вздыхает, возбуждаясь сильнее, и начинает поначалу неспешные фрикции пальцем туда-сюда, подготавливая мышцы Тэхёна к чему-то большему. Проходит недолго времени, когда Чонгук вынимает палец и пропихивает обратно уже два. Теперь теснота внутри еще приятнее, когда Чонгук движет уже двумя пальцами, разводя их в стороны на манер ножниц, чтобы получше растянуть мышцы, и Тэхёну хочется умереть от того, насколько ему хорошо. — Ох, да, Чонгук... прямо там, — стонет он, когда младший наконец находит сладкое местечко внутри, содрогаясь всем телом и разводя ноги еще шире. Чонгук улыбается в ответ довольно, продолжает тереться подушечками пальцев о простату при каждом толчке. Совсем скоро он добавляет третий палец, заставляя Тэхёна сжаться и резко вздохнуть. Он просит старшего расслабиться и успокаивающе поглаживает по бедру свободной рукой. Достаточно скоро он снова трахает Тэхёна пальцами, и он чуть ли не зарыдать готов от того, насколько хорошо себя чувствует. — Нравится, Тэ? — Да, блять, да, — отвечает Тэхён совершенно задушено. — Я больше не могу, Чонгук. Чонгук стонет гортанно, раздвигая пальцы внутри Тэхёна на манер ножниц в последний раз и вынимая их, а затем тянется за презервативом и раскатывает тот по собственному органу опытными пальцами, размазывая остатки смазки поверх и выдавливая еще немного. Он уже думает снова вернуться в свое прежнее положение между ног старшего, но Тэхён останавливает его, садясь прямо. — Погоди, — говорит он, несильно толкая парня в грудь и подначивая того упасть назад. — Позволь мне самому. Чонгук соглашается беспрекословно, кивая и удобнее укладываясь на спине. Он пристально следит за каждым движением старшего, когда тот забирается верхом, моментально укладывая одну руку на бедре, стоит ему только усесться. Тэхён придерживается за плечо Чонгука, а свободную руку заводит на спину, обхватывая член младшего и направляя куда нужно. Чонгук роняет вздох, когда головка оказывается прижата к старательно растянутому колечку мышц, а Тэхён чувствует сладкую волну нервозности по всему телу, когда все же отпускает себя и принимает Чонгука внутрь. Он словно отключается на эти мгновения, а младший оказывается внутри него сантиметр за сантиметром, и Тэхён чувствует себя таким чертовски заполненным. Его рот раскрывается в немом стоне, когда Чонгук подается навстречу и замирает, позволяя им обоим свыкнуться с ощущениями. Он на пробу сжимается вокруг Чонгука крепче, и в эту же секунду хватка на его бедре усиливается настолько, что он уверен — останется синяк. Сам же Тэхён ногтями полосит по плечам и широкой груди, вызывая низкий стон. Младший поднимает на парня напряженный длительный взгляд, и Тэхён под ним сдается, отклоняется назад, упираясь руками в крепкие бедра и совершая короткие толчки. Тэхёна охватывает наслаждение, когда он наконец находит нужный ритм и двигается на члене Чонгука так, как им обоим нравится. А тот словно никак не может прекратить трогать Тэхёна повсюду, шаря руками от его талии до задницы, половинки которой он разводит еще шире, пока старший в буквальном смысле трахает сам себя. Громкие шлепки кожи о кожу и их собственные приглушенные (и не очень) стоны полностью заполняют комнату, и Тэхён не променял бы этого ощущения Чонгука внутри себя ни на что на свете прямо сейчас. Тот двигает своими бедрами навстречу, чтобы подхватить движения Тэхёна, и у него не остается сил, чтобы сдерживать свои стоны дольше. — Так много, Гукки, — выдыхает он, перемещая обе руки на грудь Чонгука. Тот смотрит на него сверху вниз настолько напряженно и возбужденно, что внутри старшего что-то сладко дергается. — Б-блять, так хорошо. Чонгук стонет в голос, большими пальцами кружа возле тазобедренных косточек старшего. — Ты сейчас такой красивый, Тэ, — говорит Чонгук, а Тэхён откидывает голову назад и крепко жмурит глаза. — Нет, смотри на меня. Я хочу, чтобы ты смотрел на меня. У Тэхёна не хватает сил, чтобы возражать, и его глаза возвращаются к лицу Чонгука почти что сразу. И вот примерно здесь Чонгук не выдерживает сам, оборачивает руку вокруг талии Тэхёна и переворачивается, меняя их местами, все еще глубоко внутри старшего. Чонгук упирается локтями по обе стороны от головы Тэхёна, удерживая равновесие, и толкается внутрь в неспешном темпе. — Чонгук, — неодобрительно стонет Тэхён. — Ну же, трахни меня как следует. Чонгук усмехается, пряча лицо в изгибе шеи и оставляя там продолжительный влажный поцелуй. — О чем ты? Тебе этого недостаточно? Тэхён знает, что сможет кончить и от таких вот неспешных толчков, но тому наверняка просто хочется, чтобы старший его просил. В любой другой раз он бы никогда, но... черт, это ведь Чонгук, и ему так сильно это нужно. — Сильнее, — выдыхает он. — Быстрее, Чонгук, пожалуйста. И Чонгук соглашается, естественно да, но этого все еще недостаточно. Он улыбается, смотря на Тэхёна, широко и с зубами, вызывая желание тут же стереть эту улыбку с его лица. Своим ртом, желательно. — Сильнее, — снова просит Тэхён, и Чонгук протяжно вздыхает, ускоряясь еще. — Вот так? — спрашивает Чонгук, уже задушено и нетерпеливо тоже. Тэхён рукой зарывается в волосы младшего и тянет к себе ближе, так, чтобы заглянуть точно в глаза. — Сильнее, — вновь повторяет он. И тогда Чонгук трахает его именно так, как было нужно, до громких шлепков бедер и сбитого к чертям дыхания. Тэхён крепко оборачивает ноги вокруг его талии, а ногтями оставляет явные красные полосы на лопатках, чувствуя, как оргазм подбирается ближе. Он крепко сжимается вокруг Чонгука, заставляя того простонать в голос снова, и совсем неожиданно пропихнуть руку между их животами, обхватывая тугим кольцом из пальцев твердый член и одаривая тот хаотичными движениями. — Да, вот так, — выдыхает Тэхён, сильно выгибая спину. — Боже, я бы хотел... хотел, чтобы ты мог кончить в меня и заполнить всего изнутри, — лепечет старший, заставляя Чонгука гортанно рыкнуть. Раньше они никогда не использовали презерватив, и сейчас Тэхён отдал бы все, чтобы почувствовать Чонгука так внутри. — Блять, — шипит Чонгук, продолжая надрачивать Тэхёну. — Ты всегда говоришь нужные вещи. Всегда знаешь, что я хочу услышать. Тэхён сжимается под телом Чонгука, изнывая от каждого прицельного попадания прямо по простате. Он не знает, на каких остатках сил додумывается предупредить, но все же предупреждает: — Господи, я сейчас... И Чонгук наклоняется к его уху, шепчет всякие сладкие милости и похвалу, и, Боже, это нереально хорошо — чувствовать Чонгука рядом, обладающего им полностью снова спустя столько лет. Тэхён кончает с протяжным громким стоном и нисходящим с губ именем младшего, крепко сжимаясь вокруг него, пока Чонгук не срывается тоже, изливаясь в презерватив следом. Чонгук падает на Тэхёна, который кряхтит недовольно, но все равно поглаживает его взмокшую спину. В эту ночь они засыпают вместе, оба полностью расслабленные и умиротворенные.

*****

Тэхён никогда не был тем, кто верит в судьбу, но в свои двадцать шесть он убеждается в обратном. Чонгук, поющий его песню спустя столько времени, точно не случайность, ну, или ему нравится так думать. Он смотрит на широко улыбающегося Чонгука, который спускается со ступеньки своего поезда, у которого в глазах целая вселенная — такая же огромная, как то, что между ними — и это точно не случайность. Он снова в руках Чонгука спустя года, и тот прижимает его так близко и крепко, как только может, боясь выпустить даже на секунду. И именно тогда Чонгук снова наклоняется к уху Тэхёна, шепча заветные, такие теплые и нужные слова: — Добро пожаловать домой, Тэ. А Тэхён в ответ только прячет лицо в изгибе его шеи, прижимая его к себе еще ближе. Чонгук полностью прав: пока они вместе, Тэхён чувствует себя дома.

THE END