little do you know

На следующий день Тэхён добирается до работы с Чонгуком, пусть они и едут не одни, а со всеми остальными участниками группы, но это все равно лучше, чем не видеть его совсем. После их вчерашнего разговора Тэхён стал больше думать о Чонгуке — не то чтобы он не думал о нем раньше, но теперь все немного отличалось. Вместо того, чтобы гадать, ненавидит ли его Чонгук, он просто хочет проводить с ним больше времени. Оно — это чувство — какое-то неизбежное. Воспоминания их совместного прошлого буквально преследуют его повсюду, куда он не глянет, и он, кажется, снова во всем этом теряется. А если по-честному, действительно ли он забывал Чонгука? Он был с многими людьми после него, даже любил нескольких, но, как бы несуразно не звучало, все это не смогло притупить тех чувств к Чонгуку. Возможно, это потому что они так и не разобрались со всем окончательно, вот оно и не отставало от них все эти года. С другой стороны, Тэхён испытывает легкое головокружение рядом с Чонгуком. Такое же, как было у него раньше, когда между ними только зарождалось это нечто, только спустя некоторое время преобразившееся в нормальные отношения. И он знает, что Чонгук испытывал то же самое. Не только потому что знает его целую вечность, но и в силу своего возраста, с которым приходит умение читать людей как открытую книгу, особенно тех, с кем он был так же близок, как с Чонгуком. Учитывая все это, его не должно было шокировать появление Чонгука во время обеда с предложением поесть чего-нибудь вместе. Тэхён действительно шокирован, но по большей степени из-за того, что Чонгук обычно не был любителем проявлять инициативу самостоятельно, когда дело доходило до похожих на этот случай вещей. Но он напоминает себе, что не единственный тут, кто вырос и с возрастом набрался больше опыта. — Ты имеешь в виду... — Тэхён мнется и чувствует себя неловко, стараясь преобразить все взрывающие голову мысли хоть в какие-то слова, которые не отпугнут Чонгука. Им обоим следует быть осторожнее, и он хорошо помнит об этом. Но Чонгук всегда был смелее из них двух, так что отвечает с короткой улыбкой: — Да, хён. Я имею в виду свидание. И все идет нормально. Лучше, чем Тэхён себе представлял, по крайней мере. У него даже появляется ощущение, что этих долгих семи лет между ними и не было, когда Чонгук начинает рассказывать о самых незначительных мелочах своей жизни. К примеру, о том, что его кофе-машина почему-то перестала работать, и он был вынужден попросить чашечку кофе у своего соседа Сокджина этим утром. Сам же Тэхён рассказывает ему, что виделся с девочками из Red Velvet, а Чонгук горделиво заявляет, что знает танцы практически всех их заглавных треков. Разговаривать с Чонгуком просто даже спустя столько времени, а уже совсем скоро Тэхён смеется так сильно, что в уголках глаз собираются слезы. Чонгук смотрит на него с довольной улыбкой, и, боже, как же Тэхён скучал по этим морщинкам возле его глаз. Чонгук говорит, что встречался с парнем в Америке, а Тэхён рассказывает о том, как однажды чуть не предложил девушке выйти за него замуж просто потому что это казалось ему логическим продолжением событий. Глаза Чонгука расширяются на этом моменте, и он наклоняется немного, чтобы несильно шлепнуть парня по предплечью. — Хён, ты не можешь просто просить кого-то выйти за тебя, потому что это кажется тебе логичным, — говорит он голосом, который заставляет Тэхёна рассмеяться. — Ты такой беспечный, Боже. — Но в итоге я ведь ничего не сделал, верно? — отвечает он, одаряя Чонгука лучезарной улыбкой и заставляя того закатить глаза. — Что, кстати, к лучшему, потому что совсем скоро мы расстались. Чонгук покачивает головой со вздохом, но его губы все равно трогает короткая улыбка, прежде чем он снова не начинает кушать. Между ними словно бы неозвученная договоренность не упоминать их совместного прошлого, поэтому Тэхён не станет. Вместо этого он бесконечно насилует уши Чонгука разговорами о том, как же скучно теперь стало в Пусане, когда он и не знает тут толком никого, кроме него самого и Чимина, а Чонгук просто дает Тэхёну новые номера его старых друзей, которые поменяли их так же, как и он свой. Перерыв заканчивается гораздо быстрее, чем им обоим того хотелось бы, и когда они собираются вернуться обратно в студию, Чонгук поворачивается в его сторону с игривой улыбкой на губах. — Хён? — зовет он погрубевшим с прошествием лет, но оттого не менее сладким голосом. — Да? — отвечает Тэхён, немного напуганный тем, что Чонгук может сказать. — Позвони мне.

*****

Тэхён Чонгуку, к слову, так и не звонит. Вместо этого пишет ему как-то раз с просьбой сходить на еще одно свидание, и даже если он был уверен в его ответе, все равно чувствует себя окрыленным и счастливым, когда получает сообщение от Чонгука. Он забирает Чонгука и везет в ресторан, где уже зарезервировал столик, шикарнее и дороже всех тех, что они могли себе позволить, пока были подростками. Он уже бывал на таких свиданиях, но не с Чонгуком, и потому чувствует себя взволнованным и заинтересованным. — Могу я сказать тебе кое-что? — спрашивает он, когда они ожидают свой заказ. — Конечно, хён. Что такое? — взгляд Чонгука немного взволнованный, между бровей образовалась почти незаметная складка. — Просто... — начинает он, но слова почему-то не вяжутся, не клеятся. Сделав глубокий вздох, он все же продолжает. — Просто странно снова ходить с тобой на свидания спустя столько времени. Настоящие свидания, не просто сэндвичи во время ланча. Наряжаться, ходить в действительно крутые рестораны, бояться взять тебя за руку — все это мы уже переживали раньше. И я даже не надеялся, что все это снова повторится. — Это... эм... это плохо? — немного неуверенно спрашивает Чонгук, в своей излюбленной привычке закусывая нижнюю губу. Чонгук кажется каким-то напуганным, что ли, возможно того, что Тэхён снова собирается поступить с ним не самым лучшим образом, так что он спешит исправиться: — Нет, конечно нет! Странно не в плохом смысле. Просто я никогда бы не подумал, что ты снова захочешь проводить со мной время после того, что я сделал. — Ты должен отпустить это, Тэ, — отвечает Чонгук, а его реакция заметно смягчается. — Я пережил все это, и тебе следует сделать так же. И после этого Тэхён пытается. Находиться рядом с Чонгуком теперь легче, а еще он задерживается в Пусане дольше, чем он рассчитывал, даже если все договоренности о песне уже в силе и у него в принципе больше нет причин оставаться. Он знает, что ему бы уже и правда пора возвращаться в Сеул, но не может отказать себе в желании задержаться в Пусане еще немного. К слову, улыбки Чонгука вдохновляют его, и он пишет кучу новых песен — любовных песен — потому что он всегда был романтиком в подобных случаях. В каком-то смысле он понимает, что влюбляется в Чонгука снова, в этот раз гораздо быстрее и сильнее. И это странно, потому что между ними даже нет никакого физического контакта, который был в прошлый раз, — черт, они даже не целовались целых семь гребанных лет. Тэхён не знает, как выживал на протяжении всего этого времени, потому что прошел всего месяц, а он уже умирает от желания снова почувствовать эти губы на собственных. Так как Тэхён больше не такой рассеянный и невнимательный, каковым бывал раньше, то может с точностью сказать, что Чонгук подает ответные знаки, и его чувства не безответные. Но он просто не знает, что делать, как преодолеть эту несуществующую черту, после которой они снова станут тем, чем были когда-то давно, возможно, даже больше. Они ведь больше не в старшей школе, в конце концов. Однажды они идут в кино, потому что Тэхён просто одержим желанием сходить на все клише-свидания парочек, а потом он настаивает на том, чтобы проводить Чонгука до его дома. Они всю дорогу держатся за руки, Тэхён сжимает чужую в своей как-то слишком отчаянно, и когда они наконец доходят до его дома, у обоих болят скулы от того, что улыбались бесконечно. И, черт возьми, Тэхён снова по уши влюблен. У него в груди все жмется теперь, когда Чонгук снова занимает там свое огромное место, которое было выделено с самого детства и пустовало все это время, обманчиво заполняясь не теми людьми. Но теперь Чонгук снова тут. Он делает дни Тэхёна ярче одной лишь улыбкой, и он никогда не ошибется снова. Они добираются до места и Чонгук глазеет на Тэхёна чуть дольше положенного, и только тот хочет спросить, в чем дело, как его опережают. — Тэхён, можно... — начинает он, закусывая щеку изнутри, — позволишь мне поцеловать тебя? Он совершенно точно слышит стук собственного сердца в ушах, когда тот приближается уверенно, и не может вымолвить и слова. А в следующую секунду обхватывает чужое лицо ладонями, чувствуя губы Чонгука точно на своих, заставляя того чуть удивленно вздохнуть, но уже через мгновение его руки удобно устраиваются на талии Тэхёна, притягивая чуть ближе к себе. Сладко. Медленно и нежно, на вкус как наконец свершившееся воссоединение, словно весь месяц был прелюдией к этому. Губы Чонгука крепко, но от того не менее осторожно прижимаются к его собственным, и Тэхён до этого не знал, что в поцелуе может быть столько решительности, способный только получать, получать, получать то, что Чонгук ему отдает. Они отстраняются только тогда, когда у обоих в легких кончается кислород, а голова Тэхёна дико кружится. Поцелуи с Чонгуком стали даже лучше, чем бывало раньше, и ему интересно, так ли выглядят люди, когда находят того единственного. Прямо сейчас, смотря в горящие глаза Чонгука, у него по этому поводу не остается совершенно никаких сомнений.