just ask me to

Как только они садятся в большой фургон, Гарри кладёт голову Луи на плечо. Кудрявый почти мурлычет, когда Луи запускает пальцы ему в волосы. — Во сколько у нас концерт? — спрашивает Зейн. Лиам смотрит на часы. — Через три с половиной часа. — О Боже, — Найл прячет лицо в ладонях, а Лиам успокаивающе хлопает его по коленке. — Всё будет хорошо. Эти кубики… — Лиам, не надо, — стонет Найл, прикрывая рот Лиама рукой. Гарри хмурится. Что он пропустил? — Думаешь, он справится? — тихо спрашивает Зейн Луи. — Думаю, да. Гарри поднимает голову. — Кто он? — Найлер, — отвечает Луи. Чёлка, которую он перебирает пальцами, при каждой яме на дороге падает обратно на лоб кудрявого. Лиам озадачено осматривает парней. — Что? Я просто хотел сказать, что эти кубики не такие уж и… — Не говори этого, — снова стонет Найл. — Этого — это чего? — О чём он не должен говорить? — присоединяется Гарри. — Полагаю, Найл не желает слышать слово на букву «к», — шепчет Луи Гарри на ушко, легко поглаживая его щёку. — Дорогой, думаю, будет лучше, если ты ляжешь мне на колени. А то у тебя постоянно падает голова, это, должно быть, не удобно. Гарри подгибает ноги, чтобы уместиться на своём сидении, и кладёт голову Луи на колени. Теперь, когда он лучше видит всех парней, он замечает хмурое выражение лица Лиама, словно тот задумался о чём-то серьёзном. — Что ж, эти штуки, — произносит Лиам, специально выделяя последнее слово, — не такие уж и высокие. — Не помогает, — комментирует Зейн. — Я уверен, в душе Найл об этом знает, но всё равно боится, — соглашается Луи. — О чём идёт речь? — снова интересуется Гарри. — Подъём, на котором мы будем стоять, — отвечает ему Луи. — Всё с тобой будет хорошо, не переживай, — выдыхает Лиам и снова гладит Найла по ноге. Будучи благодарным вниманию друга и желая сделать ему приятно, блондин изображает что-то наподобие улыбки. Луи вздыхает. — Если тебе действительно не хорошо, то мы их уберём. — Да, я тоже думаю, какая разница — будем мы стоять на этих кубиках или нет. Мы здесь поём, а не циркачами подрабатываем, — добавляет Зейн. — Именно! — щёлкает пальцами Лиам. — Вы это сделаете? — Конечно, Найлер, — Луи протягивает руку и стучит парня по плечу. — Мы с тобой, хорошо? Мы все вместе, поэтому если тебе будет некомфортно выступать на этой штуке, то мы от неё избавимся. — Это так круто, знаете? Просто воу, — произносит Найл и, отвернув голову, протирает пальцем глаза. — Только не плачь, иначе я тоже заплачу, — бормочет Лиам с дрожью в голосе. — Какие же вы милашки, — дразнится Зейн. *** — Обещаю, — вздыхает Гарри и чмокает Луи в щёку. Именно это происходит последние три минуты: Луи переживает, а Гарри пытается убедить его, что с ним всё хорошо. — Ты не можешь мне этого обещать. — Поверь мне. Мне просто нужен часик, чтобы, как бы… войти в… — Зону комфорта, — заканчивает за него Луи. — Да, зону комфорта, точно. Не волнуйся. Со мной всё будет хорошо. По крайней мере, именно это не перестаёт повторять Гарри. Луи ему не верит, и тревожные взгляды, которые шатен кидает в сторону кудрявого, на это указывают. По правде говоря, Гарри бы тоже себе не поверил. В конечном итоге, Луи сдаётся и ведёт парня в одну из комнат отдыха. — Я заберу тебя через час, хорошо? — Да, спасибо, — отвечает Гарри, прежде чем садится на гамак. Комнату Луи покидает, поцеловав Гарри напоследок в лоб. В этот раз он не прикоснулся к его запястью, как обычно это делает, и слава Богу, потому что в противном случае он бы почувствовал его учащённый пульс. Сказать, что Гарри готов встретиться лицом к лицу со своими страхами и выйти на сцену, значит безбожно солгать. Он достаёт телефон и дрожащими пальцами включает плейлист, который больше всего сейчас подходит ему по настроению. Надевает наушники и ложится полностью на гамак, безжизненно свесив руки по разные стороны. Он пытается расслабиться, ему нужно расслабиться и выкинуть из головы все мысли о предстоящей катастрофе. — Тебе не помешает избавится от своего плохого настроения. Гарри вздрагивает, одной рукой держа наушники, а другой хватаясь за сердце, пытаясь его успокоить, чтобы оно ненароком не выпрыгнуло из груди. В конце концов, он чуть не упал на пол лицом вниз, как опоссум. — Не может быть, чтобы уже прошёл час, — говорит Гарри с хмурыми бровями. — Ты прав, прошло только шестнадцать минут. — П-почему? — Потому что я не хочу, чтобы ты справлялся с этим в одиночку, — отвечает Луи мягким голосом, а после бросает на гамак худи. Гарри подозрительно смотрит на брошенный предмет одежды. — Что ты задумал? — Гарольд, мы отправляемся в путешествие! — кричит Луи. — Шшш, не шуми. Я так и подумал. К тому же, ты меня очень напугал. — Что ж, если бы ты не лежал, спрятавшись под пледом, и не слушал бы тяжёлую музыку, то заметил бы, как я вошёл. — Не лежал я ни под каким пледом. — Детали, Гарольд. — И ничего я не прятался. Луи наклоняет голову влево. — Повторишь? — Ладно, возможно, я и прятался, — Гарри строит рожицу. — И не смей оскорблять MCR. — Да я бы никогда! Мне самому они нравятся, но скажи, сколько раз за сегодня ты послушал «Teenagers» на повторе? Гарри открывает, затем тут же закрывает рот. Вот чёрт. — Это настолько…? — Очевидно? Да. Ты очевидный, — Луи останавливается у кровати, снимает воображаемую шляпу с головы и протягивает согнутую в локте руку в знак приглашения. — Мистер Стайлс, вы не против небольшого приключения? Гарри хихикает, осматривая Луи, который стоит в такой позе, словно на дворе шестидесятые. — Что ты делаешь? — недоверчиво шепчет Гарри. — Шшш, я пытаюсь быть джентльменом. — Ты же понимаешь, что мои родители ни за что бы не пустили тебя на порог своего дома в этом, — Гарри показывает рукой на порванную футболку Луи. — Как хорошо, что их здесь нет, — подмигивает ему Луи. — Пойдём? Гарри берёт худи, которую Луи кинул на гамак, на что Луи строит рожицу. — Что, мы будем вот такой вот парой? — Я знаю, что ты любишь, когда я тебя одеваю. И Гарри его одевает. Когда голова высовывается из кофты, Луи оставляет целомудренный поцелуй у Гарри на губах и переплетает свои пальцы у парня на шеи, массируя ямочку. Гарри на это бесстыдно мурчит. Ему нравится, когда Луи так делает. А ещё ему нравится, что Луи не позволил ему быть в одиночестве и решил взять с собой… куда бы там ни было. — Мы же не сделаем ничего нелегального, да? — приоткрывает один глаз Гарри. Луи замирает. — За кого ты меня принимаешь, Гарольд?! — Ладно, ладно, я просто проверил, — хихикает Гарри в ответ и прижимает голову к рукам шатена, чтобы тот продолжил его трогать. Луи на это фыркает. — И это ты мне говорил, что я чёртов кот? — Гарри наиграно дует губы. — Всё, хватит миловаться, — произносит Луи и, взяв Гарри за руку, тянет его с гамака. — Эй, а как же быть джентльменом? — Твой джентльмен несколько минут ждал, пока ты примешь его предложение! — Хорошо, Боже, не нужно так кричать. Они выходят из комнаты — Луи идёт впереди, Гарри — позади. Когда они подходят к углу, за которым виднеется длинный главный коридор, Луи резко останавливается. Из-за этого Гарри ударяется носом о его затылок. — Ауч. Луи поворачивается к нему лицом, приложив указательный палец к своим губам. — Шшш. — Но мне больно, — скулит кудрявый. Луи быстро чмокает его в нос, сказав: «Вот, теперь должно стать лучше», и, прижавшись спиной к стене, осторожно выглядывает из-за угла. — Ты в порядке? — спрашивает Гарри, не совсем понимая, что происходит. — Тише. Как только Луи убеждается, что дорога чиста, они заходят за угол, и на этот раз коридор достаточно широкий, чтобы Гарри шёл рядом, а не позади. — Расскажешь, наконец, что мы делаем? — шепчет кудрявый, когда они проходят мимо огромной лестницы. Взгляд Луи внимательно осматривает все направления, и парень останавливается. Он держит Гарри за талию, случайно впивая пальцы ему в кожу, что Гарри считает хорошей идеей, поскольку так, если он споткнётся, то точно не упадёт. — Лу, почему мы одеты как воры? Луи перемещает руку и, сцепив с кудрявым пальцы, снова начинает идти. — Чисто, — шепчет он, словно какой-то спецагент. — Ты не ответил. — На что именно? — Ты. Я. Черные вещи. Прячемся за каждым углом. Из твоего заднего кармана торчит факел. Так, стоп, откуда ты взял факел? — Хаз, если будем так медлить, то опоздаем, — Луи толкает Гарри к следующему коридору, но тот не двигается. — Куда опоздаем? — спрашивает кудрявый, хмурясь. Луи улыбается и сильнее сжимает пальцы Гарри своими. — Ты пойдёшь со мной, если я пообещаю, что это не навредит ни одному животному? — Мне кажется, я тоже самое слышал когда-то в «Чудаках». Луи подносит руку к губам и издаёт самый очаровательный смех, который Гарри когда-либо слышал. — Ты же нас раскроешь! — кричит он шёпотом. — Аххх! Я так и знал, что ты от чего-то прячешься, — зеленые глаза сужаются, — или от кого-то. Луи закатывает глаза. — А я этого и не отрицал, но ты можешь испортить мой сюрприз! Гарри изумлённо приоткрывает рот, но ничего не говорит, поскольку не хочет, чтобы их раскрыли. Проходит ещё одна минута — серьезно, это здание просто огромное — а Луи так ничего и не говорит. Гарри делает два быстрых шага, оказываясь перед Луи и заставляя того остановиться. — Говоря гипотетически, если бы я спросил тебя, когда мы дойдём до нужного места, чтобы ты сказал? — Говоря гипотетически, я бы закатил глаза, — усмехается Луи, на что Гарри вздыхает. — А если, опять же говоря гипотетически, я бы поцеловал тебя в замен на эту информацию? — Ты начинаешь играть не по правилам, Стайлс, — сужает глаза Луи и подходит к кудрявому ближе. — Поэтому я не позволю играть тебе в эту игру. К тому же, если мы говорим гипотетически, то твой поцелуй мне не страшен. — Ненавижу тебя. Они продолжают свой путь и, наконец, приходят на… — Кухня? — поражённо спрашивает Гарри. — Именно, — гордо отвечает Луи. — И мы с тобой, дорогой Гарольд, сейчас будем печь. — Мы что… ты это серьёзно? — Ага! — восклицает Луи и на этот раз по настоящему врезается в Гарри. — Отстань от меня, — Гарри пытается выглядеть недовольно, но морщинки вокруг глаз его выдают. Гарри тает в объятиях Луи и прикрывает глаза, позволяя счастью пробраться до самых костей. Однажды он упомянул, что любит готовить, но не думал, что Луи запомнит. Гарри просто мельком сказал, как сильно ему бы хотелось что-нибудь испечь, поскольку дома он всегда радовал семью своей стряпнёй, а здесь у него нет возможности что-нибудь приготовить, потому что готовкой занимаются другие люди. И вот сейчас они стоят на кухне этой огромной студии, собираясь что-то испечь. О Боже. — Тебе нравится? — Мне нравишься т… — Чёрт! Пригнись! — тихо выкрикивает Луи и нагибает голову Гарри, словно их голоса могут услышать далеко отсюда. Задержав дыхание, они прячутся за высоким столом. Сердце в груди Гарри готово выпрыгнуть наружу, поскольку он только что почти признался в своей любви и это было самое ужасное время для признания в любви в истории человечества. Он мог этого не услышать. Он ведь отвлёкся. И он не ответил не потому, что не любит меня в ответ. Это было бы настоящим абсурдом. Стук каблуков, по видимом, двух дам слишком сильно слышится у Гарри со стороны. Луи крепче прижимает мальчика к себе. К счастью, дамы никого не замечают, будучи поглощены в обсуждение сплетен. Затем с поля зрения пропадают ноги, а голоса с каждым шагом утихают, и вот две дамы выходят из комнаты. Гарри облегчённо выдыхает. — Почти попались, — отзывается он, поднимаясь из укрытия и отряхивая грязные коленки. — Так, — начинает Луи, поднимаясь следом. — Так. — Будем печь? — с улыбкой спрашивает шатен, опираясь на кухонный прилавок. Гарри ухмыляется. — Ты мне не поможешь? — Думаю, стоя здесь, я помогу тебе больше. *** — Лу, — произносит Гарри, опустившись на колени и проверяя мафины через стеклянную дверцу духовки. — Да? — Где ты нашёл эту пищевую соду? — Эмм, здесь. В этой банке, — показывает он рукой на небольшую жёлтую банку. Гарри открывает духовку, просовывает руку и указательным пальцем подцепляет белую субстанцию. Как он и думал. — Попробуй. — Эм, нет. Пищевая сода на вкус прост отвратительна. Даже я это знаю. — Ничего не отвратительна. Попробуй. Луи высовывает язык и дотрагивается кончиком до белого порошка, затем с широко открытыми глазами смотрит на Гарри. — Это сахар? — Именно. — Ну, хотя бы не кокаин. Гарри фыркает. — Уверен, сода продавалась бы лучше, если бы в неё добавляли кокаин, а пока цена на неё не такая уж высокая, — усмехается Гарри. — Не такая уж. Высокая. Ты же понимаешь, о чём я? [прим. переводчика: to be high — иметь высокую цену/быть под кайфом; Гарри это и обыгрывает, говоря, что сода без кокаина не достаточно «high», то есть не достаточно под кайфом] — Напомни мне больше никогда не делать для тебя сюрпр… Гарри резко наклоняется, эффектно затыкая Луи поцелуем, но их ласки почти сразу же прерываются, поскольку Гарри не может сдержать смеха. — Под… кайфом, — выдыхает Гарри сквозь смех, прижимаясь лбом ко лбу шатена. — Я когда-нибудь смогу привыкнуть к твоим шуточкам? — улыбается Луи. — Надеюсь, нет, — произносит Гарри, засовывая руку в карман. Они слышат звук оповещения, и когда Гарри достаёт телефон, Луи его перехватывает и нажимает пару кнопок. — Что там? — наклоняется вперёд кудрявый. — Кто написал? Луи показывает ему экран. — Пейно. «Вы где???? Кнцрт начнётся чрз два часа!!! Мы в гримёрке. Сейчас же прекращайте заниматься, чем вы там занимаетесь, и приходите к нам». — О, он переживает за нас, как мило, — ухмыляется Гарри. — Нужно что-то сделать с этими аббревиатурами. Невозможно же читать, — раздражено выдыхает Луи, но когда он поднимает взгляд на Гарри, черты его лица смягчаются. — Всё хорошо? — Да, — улыбается он Луи. *** Весь путь до гримёрки они бегут, хихикая, как маленькие дети, и только к концу притормаживают. Гарри вытягивает руку и опирается ею о стену, восстанавливая дыхание. Затем они тихо заходят в комнату, надеясь, что никто не заметил их исчезновения. Им везёт — в гремёрке полно людей. Они идут к Зейну, Лиаму и Найлу, что сидят на диване. — Я даже спрашивать не буду, — взглянув на объявившихся парней, бормочет Зейн. Луи обыденно садится на колени к Найлу, а Найл в ответ так же обыденно кладёт руки ему на плечи. — Где вы были? И почему вы оба в чёрном? И что это за белая штука у тебя в волосах, Гарри? — спрашивает Лиам. — Мы просто… Лиам резко вскидывает руку вверх. — Знаешь, что? Забираю свои слова назад, знать мне что-то не очень хочется. — Как знаешь, Лиам. Но что б ты знал, мы прекрааасно провели время, — Луи посылает открытую ухмылку Гарри, который в ответ широко ему улыбается. — Да, даже не сомневаюсь, — отзывается Найл. — Надеюсь, ваш рейтинг не превышал 18+? — дразнится Зейн. Луи ударяет его по руке. — Как ты смел о таком подумать, Малик? Я же джентльмен. В этот момент открывается дверь, и все переводят взгляд на стойку для одежды, что заезжает в комнату с яркими костюмами и висящими аксессуарами. Когда вешалка с вещами безопасно останавливается у стены, в поле их зрения показывается девочка, что стеснительно смотрит на мальчиков из-под ресниц. — Вы мальчики из One… One D-Direction? — её щёки розовеют, когда их взгляды пересекаются. Зейн поднимается с дивана. — Да, это мы. Приятно с тобой познакомиться. — Здравствуйте, — машет она ручкой. — Мы с сестрой очень за вас болеем. — Оу, спасибо, — отвечают все мальчики. — Как тебя зовут? — спрашивает Лиам. — Пам. — Привет, Пам, — вежливо улыбается Найл. Девочка заглядывает в свой листочек бумаги и снимает с вешалки парочку костюмов. — Это ваше. — Спасибо, милая, — мягко обращается к ней Луи, прежде чем подходит к журнальному столику. Он берёт ручку с листочком и возвращается обратно на диван к парням. — Как зовут твою сестру? — Леони. Луи чирикает пару слов на листочке и передаёт другим. Когда они все подписывают листочек, рисуя небольшие каракули, Луи протягивает руку и отдаёт листочек Пам. — О Боже, — визжит она, подпрыгивая. — Я никогда этого не забуду. Спасибо вам! Спасибо! — Выступления под номерами 4-5-6 в порядке очереди идут за мной для прически и мейкапа! — Нам пора идти, — мальчики встают, а Гарри тянется к девочке для объятий, затем пожимает ей руку. — Ты странный, — бормочет Лиам. — Хватит обижать моего мальчика! Это называется быть вежливым, — Луи бьёт Пейна по руке перед тем, как тоже крепко обнимает девочку. Попрощавшись и услышав пожелания удачи от Пам, мальчики направляются в другую комнату, чтобы их подготовили к выступлению. Ничего особенного с их волосами не делают, поскольку концерт на этой неделе не тематический и у них обычная песня о любви, поэтому их быстро причёсывают и отпускают. После этого их отправляют переодеваться. Выступают они шестыми, поэтому у них есть немного времени походить за кулисами. Сказать, что за кулисами происходит хаос, значит ничего не сказать. И так всегда — люди пропадают, люди появляются; портится причёска, смазывается макияж. Словно у всех есть шанс потерпеть неудачу, чтобы люди, прыгающими перед ними с лаком для волос или кисточкой с пудрой, исправили их ошибку. — У нас здесь только четверо? Где пятый? — спрашивает девушка в футболке с надписью «STAFF». Она осматривается по сторонам, нервно постукивая по гарнитуре, и хватает за руку первого парня, что стоит рядом с ней. — Джимми, сейчас же приведи мне пятого. иначе я… — она не договаривает, поскольку её внимание переключается куда-то за спину Джимми, глаза сужаются и темнеют. Группа поворачивается, чтобы узнать, что так сильно её расстроило. В поле зрения появляется Найл, который направляется в их сторону, размахивая батончиком Сникерса. Как только он замечает суровую девушку, лучезарная улыбка сходит с его лица. Останавливается он в пару шагах, явно не понимаю, почему к нему обращено столько внимания. — Что? Это просто шоколад, ладно? — говорит он так, словно боится, будто кто-то может его за это осудить. — Ты можешь есть хоть целый день, мне на это совершенно наплевать, но тебе не разрешено куда-то уходить, не предупредив меня. Через десять минут вы должны быть уже на сцене, — возмущенно произносит сотрудница. — Десять минут? — спрашивает Гарри. чувствуя, как краснеют щёки. — Эй, это можно было сообщить и поспокойнее, — Луи слегка повышает голос. — Мы даже не следующие, — бормочет Найл. — Что значит, вы не следующие? Найл открывает батончик, неторопливо запихивая фантик в карман. — Так написано в программе. Сотрудница выглядит слишком сбитой с толку, чтобы отругать парня за то, что тот разговаривает с набитым ртом. — Какой еще программе? Найл проглатывает, с громким звуком облизывая пальцы рук (Гарри в этот момент изумленно за ним наблюдает, интересуясь, как блондин может держать такое спокойное непроницаемое лицо), затем достаёт телефон и начинает клацать по кнопкам. Гарри кидает быстрый взгляд на девушку, которая похожа на вулкан, что вот-вот собирается извергнуться. И как раз к тому времени, когда лава хочет выплеснуться из ее тела, Найл протягивает ей свой телефон. — В этой. Девушка берёт телефон в руку, увеличивая размер фотографии на экране. Затем поднимает безэмоциональный взгляд на парней и нервно стучит ногтем по экрану. Мальчики делают шаг вперёд, чтобы посмотреть на фотографию. Сразу же в глаза бросается красная стрелочка, которая указывает на изменения в расписании. — Они всё изменили! — визжит девушка. Найл выхватывает у нее из рук свой телефон, осматривая экран на признаки царапин от когтей этой сумасшедшей дамы. — Взяли, чёрт возьми, и изменили! — снова вскрикивает работница. Найл лишь пожимает плечами, доедая шоколадку. Девушка отчаянно озирается по сторонам, надеясь найти поддержку своим возмущениям, но в конечном итоге опускает руки и пристально смотрит на Найла. — Ты должно быть шутишь. Найл как раз вовремя проглатывает орех и гордо поднимает подбородок, не сводя с девушки глаз. — Нет, не шучу. Я слышал, как менеджер по сцене сказал, что они специально поменяли порядок, чтобы разбавить концерт драмой. — Где ты это услышал? — В технической комнате. — И что ты там делал? — Я был голоден, а ближайший автомат с едой находился именно там. — Почему все едят, а не работают? — Может быть, вам тоже не помешает заедать стресс шоколадом; вы определенно таким способом облегчите жизнь многим людям вокруг, — пробормотал Зейн, и даже на привычно хмуром лице Лиама появилась улыбка. Злясь на весь мир, девушка даже не расслышала, что сказал брюнет. — И почему я слышу об этом только сейчас? С какой стати One Direction выступают восьмыми? — раздражённо машет помятым листочком работница перед глазами Найла. Блондин едва ли на неё смотрит, пытаясь языком вытащить застрявшие кусочки орехов в зубах. — Я впустую трачу на вас своё время. Правда, когда Мэнди собиралась мне рассказать? Сейчас я могла бы быть с тем, кто действительно выступает следующими! Гарри стоит относительно далеко от девушки, но даже он прикрывает ладонями уши, в которых начинают звенеть церковные колокола. Интересно, каково Найлу стоять к ней так близко. Блондин, наконец, отходит и встаёт рядом с мальчиками, с радостью отдавая своё место ничего не подозревающему Джимми, которому теперь придётся выслушивать негодование работницы и по лицу которого понятно, как сильно он жалеет, что находится сейчас в студии Х-фактора. Луи делает шаг вперёд. — Всё, хватит. Либо вы успокаиваетесь, либо присылаете того, кто действительно может нам помочь. Девушка переводит на него немой взгляд, её щёки краснеют, а рот открывается, как у рыбки. Она явно не ожидала, что подросток может поставить её на место. Девушка включает гарнитуру и зовёт кого-то прийти сюда, потому что «есть люди, которые на самом деле нуждаются в её поддержке». Вскоре к ним в студию приходит молодой парень, который провожает группу в одну из тихих комнат за сценой, где они спокойно могут подождать своей очереди. Когда мальчики садятся на один большой диван, Лиам включает телевизор, чтобы быть в курсе того, что происходит на сцене. Луи нежно берёт Гарри за руку и сжимает его большой палец. Только тогда Гарри замечает, что из пореза почти идёт кровь. — Скоро очень сильно начнёт щипать. — Да, знаю. Луи не отпускает палец кудрявого, и тот этому очень благодарен, поскольку себе он почему-то не доверяет. Не в данном настроение. — Тебе не стоит на это смотреть, — кивает Луи в сторону телевизора, где поёт Белль Эми, пытаясь держать себя в руках. Со стороны можно сказать, что она контролирует своё состояние, но влажные от слёз глаза не могут скрыть страх. Вскоре её отведут за сцену, чтобы взять интервью, дав лишь пару минут, чтобы поправить макияж и собраться с мыслями. В этом и заключается вся суть телевидения. Нет времени на слёзы. Каждая камера будет снимать твоё лицо, надеясь записать хотя бы какую-нибудь драму. Гарри никогда не понимал смысл интервью после выступления. Люди правда думает, что исполнитель может связать логичное предложение после того, как был разорван в клочья ненужными грубыми комментариями? Луи протягивает ему руку и заставляет подняться с дивана. Затем он обнимает его за талию и ведёт к самому дальнему углу комнаты. Когда они подходят к стене, опираясь одним плечом, то разворачиваются друг к другу лицом. — Милый, ты себя накручиваешь. Дыши со мной, — Луи поднимает левую руку и кладёт её на щёку парня, делая глубокий вдох; пальцем второй руки он начинает рисовать успокаивающие круги на запястье Гарри. — Я могу попрактиковаться с тобой, если ты хочешь. — Весь день практиковался, а у меня так и не получилось, Лу, — скулит кудрявый. — Может быть, в этом вся и проблема. — О чём ты? — Ты несколько часов тренировал одну и ту же вещь. Может быть, тебе просто нужно перестать о ней думать. — Нет, Лу, я не хочу быть как они, не могу. — Как они? — хмуро переспрашивает Луи. — Поучительная история, знаешь, в которой люди упускают свой шанс. Луи притягивает Гарри ближе к себе. — Послушай меня. Я не знаю, что случится, когда мы выйдем на сцену. Думаю, ты будешь великолепен, но всё равно не могу этого гарантировать. Но знаешь что? Зато я уверен, что ты выложишься по полной, и только это будет иметь значение. Гарри фыркает. — Конечно. — Эй, нет, — твёрдо произносит Луи. — Ты готов к этому, даже не сомневайся. Правда думаешь, что тебе ещё нужно время на подготовку? — Нет, — бормочет Гарри, пожимая плечами. — Честно признаться, я не думаю, что теперь дело в песне, — мягко шепчет Гарри. — Всё дело в Золушке. — Дело в Золушке? — спрашивает Гарри в ответ. — Да. Видишь ли, год назад у Лотти с её классом была школьная постановка. Как-то она пришла домой и, бегая по кухне, вопила, что будет играть Золушку, хотя эта роль ей ещё не досталась. Конечно, все девочки в классе хотели быть Золушкой, поэтому учитель организовал небольшой конкурс, чтобы они все выступили, и тогда справедливо роль была бы отдана победителю. Лотти заняла второе место, поэтому стала дублёром, но как ты можешь догадаться, она была жутко опустошена и расстроена. Мы пытались с ней поговорить, объяснить, что у дублера тоже очень важная роль, потому что её могут вызвать в любое время. Мы говорили, что очень гордимся ею, несмотря ни на что, но слова были безутешны, — Луи опускает взгляд в пол. — В конце концов, ей было всего лишь десять, поэтому сложившуюся ситуацию она восприняла как конец света, понимаешь? Гарри отрешенно кивает, всеми мыслями погрузившись в историю. — Каждый раз, когда они репетировали, Лотти стояла за кулисами, двигая губами в так с Амелией — с девочкой, которая получила главную роль. В общем, Лотти знала все слова, даже танец. За день до концерта Амелия подвернула ногу. Лотти сообщили об этом в самую последнюю минуту. Её руки дрожали от нервов, когда зал начал заполняться людьми. Боялась ошибиться и упасть перед всеми лицом в грязь. Когда зажглись прожектора, её вызвали на сцену. Занавес поднялся, свет упал на неё и мы увидели дрожащий силуэт. Не веря, что это действительно с ней происходит, она огляделась и к нашему большому удивлению убежала со сцены. Гарри ласково проводит большим пальцем по руке Луи. — Мы все помчались за сцену и нашли её в ужасном состоянии. Пытались успокоить её, но у нас ничего не получалось. Затем пришёл учитель и поговорил с ней. Тогда мы не знали, что он ей сказал, но Лотс заметно начала успокаиваться, кивая каждому сказанному учителем слову. Вернувшись на сцену, она выглядела уверено с поднятой вверх головой, и люди зааплодировали. Они ещё сильнее полюбили её за то, что она набралась смелости и вернулась. Лотти сделала самую лучшую Золушку, которую эта школа когда-либо видела, — Луи опускает взгляд, гордо улыбаясь от воспоминаний. Гарри не может не улыбнуться в ответ, делая себе мысленную пометочку крепко обнять Лотти при их следующей встрече. — Знаешь, что сказал ей учитель? — спрашивает Луи, поднимая взгляд обратно на Гарри. Кудрявый вертит головой. — Он сказал ей перестать думать о том, что она может забыть слова или упасть со сцены. Лишь сфокусироваться на том, как великолепно она выступит в конечном итоге. Он не хотел, чтобы Лотти боролась со своим страхом сцены, потому что переживать на сцене — это нормально, но если она будет заострять внимание только на нём, то он обязательно возьмёт над ней вверх. Гарри понимает, что хочет донести до него Луи. Наконец-то, осознаёт, что, если он забудет слова, ничего ужасного не случится. Возможно, даже никто и не заметит. Он постарается сделать всё, что в его силах — ради мальчиков, ради Золушки и в большей степени ради себя… и Луи. Он хочет обнять шатена до хруста костей и до смерти зацеловать. И именно это он и делает. Гарри бросается к нему в объятия, почти сбивая с ног, если бы Луи не обнял его так же крепко в ответ. Он наклоняет голову, пряча лицо в его изгибе шеи и вдыхая его запах. Запах Луи. Любви. Защиты. Дома. — Ты будешь самой лучшей Золушкой на свете, — бормочет Луи ему в футболку. Они стоят так невероятно долгое время, отчего Гарри мурлычет, чувствуя лёгкое головокружение. Я так в тебя влюблён. Он чувствует, как это признание течёт в его венах, во всех клетках и кровеносных сосудах. Он отстраняется, чтобы посмотреть на Луи. Скажи ему. Скажи. — Думаешь, у меня всё получится? — спрашивает он вместо этого, игриво вскидывая брови вверх. Луи нежно щипает его за щёку. — Брось, Эйч, ты сам знаешь, что у тебя всё получится. Хватит напрашиваться на комплименты.