Мексиканская золушка

В солнечном городе Сальтильо, являющимся административным центром штата Коауила на севере Мексики, выдался очередной душноватый день, который после вчерашнего ночного проливного дождя, окутывал людей испаряющейся из земли влагой, создавая эффект сауны. Было лишь начало июня, а бразды управления во всю дергало жаркое лето, освещая город ярким, как апельсиновый сок, солнцем. Обмахивая себя простым белым веером, стройная миниатюрная девушка стояла на остановке, поджидая нужный автобус под номером один. Прищуривая глаза, она вглядывалась в даль трассы, выискивая светло-карими, почти болотного цвета глазами автобус под нужным номером, но он явно задерживался, не соответствуя расписанию. Поправив свое платье бледно-розового цвета, которое выгодно подчеркивало цвет ее кожи, девушка оглянулась вокруг, подмечая, что народу становилось слишком много, и лишь меньшинство из них становилось пассажирами автобусов номеров 12, 78, 92, 54… Некое подозрение о том, что все люди ждут тот самый автобус под номером один, подкрадывалось в ее голову, которую она задумчиво склонила набок, позволив одной пряди волос светло-каштанового цвета выпасть из прически, которая оголяла ее лебединую шейку. Цветом своих волос, кожи и глаз, девушка всегда очень сильно отличалась от окружающих ее людей, будь то в школе, которую она только-только окончила, будь то на своей улице с соседскими детьми, будь то на этой автобусной остановке. На нее всегда обращали повышенное внимание: одни восхищались ее красотой, другие ненавидели от зависти. Но девушка прекрасно знала, что она обязана своей внешностью биологическому отцу, который был европейцем, некогда влюбившимся в ее мать-мексиканку. От этого межрасового брака между ирландцем и мексиканкой, родилась привлекательная метиска нестандартной внешности. Девушка обладала горячим мексиканским темпераментом и кровью, при этом была намного светлее сограждан своей Родины, опять-таки при этом она явно была смуглей любого европейца или северянина с Южной Америки. Поэтому ее смело можно было назвать неким кофе со сливками, в котором смешались разные ингредиенты, создавая незабываемый дуэт, который не сваришь лишь из одной составляющей. Каталина, так звали эту стройную девушку, помимо внешности, получила от отца и знание языка. Она свободно говорила как на испанском, являющимся государственным языком Мексики, так и на английском, которому выучил ее отец, за что она была ему благодарна, хоть и продолжала держать в душе ту детскую обиду за то, что он не смог прижиться в Мексике за все те одиннадцать лет, и бросив семью, когда Каталине было всего десять, вернулся в Европу. Каталина была в обиде на отца за то, что он не забрал ее с собой, а оставил тут с матерью, которая всегда была склонна к алкоголизму, страсть к которому с годами все росла и крепчала. Также девушка никак не могла смириться с тем, что у нее, вот уже восемь лет, есть отчим, которому во всем потакает ее мать. Отчим, которого Каталина называла лишь дядей, несмотря на то, что он дал девочке свою фамилию, также имел большую любовь к спиртному, в принципе благодаря которому и сошлись Марта и Васко. В связи с тем, что старшие в доме всегда были в запое или похмелье, зарабатывать было некому, а все что и было заработанно, неизменно тратилось на очередные склянки алкоголя. Поэтому, как только Каталина окончила школу, вместо того, чтобы поступить в колледж, девушка устроилась на работу, хотя имела хороший шанс получить высшее образование — ведь языки ее конек. Но не имея никакого документа, который подтверждал бы ее способности, девушку не брали на достойную работу, где она могла бы зарабатывать за счет своих знаний. И тогда ей пришлось согласиться работать простой официанткой в одном местном ресторане. Благо ее взяли, ибо процент безработицы в Мексике большой, а приняли девушку как раз-таки за знание языка, так как среди посетителей частенько имелись и американцы. Каталина вздохнула с облегчением, заметив приближающийся автобус под номером один, на котором она и добиралась на работу, в ресторан мексиканской кухни «Meson Principal del Norte». Закинув веер в свою небольшую сумку, она подготовилась к борьбе аля «место под солнцем», только в ее случае за место в душном автобусе, переполненном, как мусорное ведро, которое хозяева утрамбовывают, но ленятся выбрасывать. Мелкая и хрупкая Каталина юркнула вперёд, и успела сделать лишь несколько шагов по ступенькам вверх, а дальше напор толпы сам пропихнул ее в общественный транспорт. О свободных сидячих местах даже не стоило мечтать, это было бы пустой затратой времени. Сейчас было главное найти за что держаться, чтобы не упасть когда автобус тронется с места, оставляя позади себя облако черного удушающего дыма. Она беспомощно оглядывалась в поисках поручня, до которого могла бы дотянуться, но видела вокруг лишь чужие подмышки. Люди все еще загружались в транспорт, и начинал действовать закон «больше народа, меньше кислорода». Тут и там пихались локти и коленки, хозяева которых просили «сеньорита, а не могли бы Вы подвинуться». Но двигаться было некуда, а дотянуться до поручня Каталина так и не успела. Именно поэтому, когда автобус резко дернулся вперед, девушка не державшаяся за что-либо, полетела назад. Однако, полет оказался недолгим, ибо для грациозного полета не имелось достаточного места в наличии. Девушка врезалась спиной в кого-то более высокого, чем она сама, а по руке поймавшей её, смело предположила, что это особь мужского пола. Мужская рука была облачена в рукав темного пиджака, из-под которого выглядывал белый манжет крахмальной рубашки. Каталина сразу заметила, что одежда мужской особи была явно не по температуре и не к месту в этом обшарпанном автобусе, видавшем виды, возможно, со времен Кубинской Революции. Такие белые манжеты и воротники разъезжают в личных автомобилях, оснащенных кондиционерами. Что он тут потерял? Рука отпустила девушку, а Каталина забыв о ней, вновь стала прикидывать, за что бы ухватиться? Рядом с девушкой стала ворочаться некая сеньора, увидев пятую точку которой, от зависти слюной подавились бы Кардашьян и Минаж вместе взятые. Чужая попа толкнула Каталину, и та оступилась, вновь потеряв равновесие в движущемся транспорте. Уже знакомая рука — «сеньор белый манжет», подхватила Каталину за талию, не дав той завалиться. Каталина буркнула куда‐то через плечо грасиас, а рука вновь опустилась вниз. Судьба не особо была благосклонна к метиске, и девушка давно это знала и приняла, и поэтому не особо удивилась, когда автобус проехал по какой‐то кочке, подбросив пассажиров, как блинчик на сковородке. Каталина была готова упасть, почувствовала, как кто‐то зацепился за ее волосы, больно дернулась, но тут снова сеньор «белый манжет» поймал девушку, придерживая за талию. — Мучас грасиас, — пропыхтела Каталина, чувствуя, как ее волосы водопадом падают на плечи, распутавшись из пучка, в который она их собирала; шпилька из волос куда‐то упала с тихим звоном. Каталина была благодарна мужчине за спиной, но что‐то его рука задержалась на талии девушки. Тогда она возмущенно вцепилась в его пальцы своими пальцами, попутно заметив, что его кожа явно светлее ее собственной, не говоря уже о коже тех людей, что толпились рядом. Каталина собиралась убрать его руку, но автобус резко повернул, и в итоге метиска сама вцепилась в руку белого сеньора, чтобы не упасть. За спиной послышался смешок. Девушка была в бешенстве: она тут страдает, а кому-то там за спиной весело. Затем этот некто чихнул. Видимо, распущенные волосы девушки щекотали нос сеньора «белый манжет». Каталина победно фыркнула. 1-1. Но веселье девушки недолго продолжалось. Автобус доехал до следующей остановки. Сначала девушка облегченно выдохнула, но как же она поторопилась с выводами. Автобус покинуло всего два-три человека, а вот загрузилось куда больше. Мало того, что ее спереди прижали, заставив встать вплотную спиной к сеньору «белый манжет», так еще и с задних дверей автобуса нахлынул народ, толкнув белого мужчину к «кофе со сливками». Сеньор «белый манжет» уже проклинал в сердцах то опоздавшее такси и этот автобус, свой пиджак и папку с бумагами, которую сжимал в той руке, которой держался за поручень — пальцы немели, но он освободил левую руку, чтобы подхватывать хрупкую сеньориту, что стояла перед ним, спиной к нему. Он видел ее красивое отраженье в окне автобуса, читая все ее эмоции на лице, и то как она теряется, когда он хватает ее за талию. Видел ее победную улыбку, когда он чихнул, и это вызвало улыбку в нем самом. Почувствовав очередной поворот, американец протянул руку к девушке, и взяв ее за бедро с намерением помочь, наблюдал за ее лицом. Девушка тут же сердито сдвинула красивую линию бровей к переносице, и прикусила припухлую нижнюю губу. Автобус миновал поворот, а рука американца все еще обжигала кожу Каталины даже через ткань ее бледно-розового платья из тонкого ситца. Девушка почувствовала, что большой палец мужчины плавно двигается вверх-вниз, наглаживая ее бедро. Разозленная Каталина решила резко повернуться и врезать по лицу нахального приезжего. Но не тут-то было. Повернувшись к сеньору «белый манжет» лицом и встав визави, Каталина хотела поднять руку, чтобы ответить за себя. Но прижатая толпой, рука метиски застряла на полпути в самом не подходящем месте. Лбом девушка уткнулась в белую рубашку, и не могла извернуться, чтобы хотя бы в лицо нахала взглянуть. Она пыталась вытянуть руку, медленно скользя вверх, да только поняла, что это было плохое решение. Каталине представилась возможность ознакомиться с прелестями мужской анатомии, а также понять принцип работы этого механизма. Чем больше она старалась вытянуть руку, тем больше ощущала изменения своей рукой. Тут рука попутчика легла ей на спину, нагло приобнимая и прижимая к себе еще больше, хотя куда уж больше? Этот белый сеньор был повсюду! Она дышала его парфюмом, чувствовала жар его тела, чувствовала его руку, которая проскользив по спине, остановилась на пояснице, чувствовала, как он властно прижимает ее к себе ближе, чувствовала его щеку на своей макушке, чувствовала его шумное дыхание, и то как поднимается и опускается его грудь, чувствовала его возбужденный орган в своей руке! Автобус снова повернул, а она рефлекторно сжала кисть, чтобы не упасть. «Дура, вот и нашла за что держаться!» — саркастично подумала метиска, а сеньор «белый манжет», касающийся подбородком макушки Каталины, издал эротичный стон. Покраснев до кончиков ушей, Каталина пробурчала в подтянутую грудь молодого мужчины «lo siento», извиняясь и желая провалиться сквозь пол автобуса, чтобы потом колеса автобуса проехались по ней. Исчезнуть! Вот чего она хотела. Резко дернув рукой, девушка все-таки вытянула ее из постыдного плена, услышав очередной стон белого сеньора. Еле дождавшись следующей остановки, Каталина вылетела из автобуса, растолкав всех с грацией бегемота, и плевав на то, что это не ее остановка, выпрыгнула, как пробка из шампанского. Шумно дыша через две дырочки, Каталина еще горела со стыда, встряхивая рукой, чтобы забыть это ощущение, когда ладонь была наполнена чем-то объемным. Несмотря на то, что у девушки имелся парень по имени Начо, она никогда не позволяла себе таких вольностей, да и ему не позволяла лапать себя! Пыхтя и кряхтя, горя от стыда и солнца, Каталина пешком отправилась в путь, понимая, что опоздает на работу. Но она не могла дважды платить за проезд, ведь оставшиеся деньги нужны на обратный автобус, когда она поедет домой. Как и следовало ожидать, метиска опоздала на работу, за что сразу же получила нагоняй от сеньоры Пепиты и штраф, в виде лишения процентов от чаевых. Каталина очень боялась строгой администраторши, а также жены владельца ресторана в одном флаконе, поэтому не смела перечить и опустив голову, направилась в подсобку, чтобы переодеться в униформу. Снова собрав волосы, что являлось строгим правилом на рабочем месте и входило в дресс-код, Каталина на последок взглянула в зеркало и ахнула. У нее не хватало одной сережки. Еле сдерживая подступающие панику и слезы, Каталина встав на корточки, обыскивала пол, надеясь, что сережка потеряна здесь. Но что‐то ей подсказывало, что выронила она крохотное ювелирное украшение там в автобусе, когда больно зацепилась волосами, да и ухом тоже. Маленькие сережки без единого камня, и не имеющие даже двух грамм золота, возможно, стоили не так уж и дорого. Но для нее это была память от отца, память о тех днях, когда он был рядом. Каталина выпрямилась, расправляя дрожащими руками униформу с фартуком. «Наверное, на сегодня лимит издевательств со стороны судьбы уже исчерпан, и можно спокойно приступать к работе, не думая о произошедших событиях», — подумала красавица, направляясь в зал для посетителей. Обслуживая один стол за другим, выполняя свою работу на автомате, Каталина и не заметила, как рабочий день почти подошел к концу, и остался лишь какой‐то час от трудового дня. Каталина пила чай на кухне, когда сеньора администратор подошла к ней и объявила, чтобы та подошла к четвертому столику, за которым устроился американец. Взяв блокнот, девушка направилась в зал. За четвертым столиком сидел молодой мужчина, на вид лет двадцати пяти. Он отличался от остальных посетителей цветом кожи, а так же своим костюмом, пиджак которого он снял и повесил на спинку своего стула. Каталина подошла к столику и подготовив блокнот, спросила у мужчины: — Здравствуйте. Вы готовы сделать заказ? Он поднял взгляд от меню и посмотрев на официантку, вдруг улыбнувшись задал риторический вопрос: — О, а ты и по-английски говоришь? Каталине манера посетителя показалась слишком уж раскрепощенной, он вел себя так, словно она с ним знакома. Но сдержав свои замечания, что уже кололи кончик языка, Каталина просто кивнула. — А что ты мне посоветуешь? — все также с улыбкой спросил посетитель, глядя на девушку снизу вверх, своими ясно-голубыми глазами. — Смотря насколько острую пищу Вы предпочитаете, — ответила Каталина, наклонившись к меню, чтобы показать какие блюда особо острые. — Может составишь мне компанию? — явно заигрывая с девушкой, предложил посетитель, накрыв ее руку, что держала меню, своей ладонью. — Я тебе хочу кое‐что дать. Каталина была девушкой не глупой, и понимала, что это некое унизительное предложение. То, что она работает официанткой, еще не говорит о том, что она будет их ублажать, будь то за деньги или бесплатно — без разницы. Ведь было ясно, что не в любви же ей признаваться будут. Собрав всю свою вежливость, официантка ответила с той нежностью, на которую только была способна: — Да подавитесь Вы своим предложением и положением! Пошли Вы все к черту! — ответила она, выдернув свою руку и развернулась, с намерением уйти. — Думаете Вам все можно? Извращенцы белые! То один в автобусе пристает, то другой на работе! — раздраженно и зло сказала она, прямиком направляясь в подсобку, так как понимала, что увольнение не заставит себя долго ждать. Но гордая Каталина хотела оставить этот шаг за собой и уйти с высоко поднятой головой. В этот момент сеньора Пепита злобно глянула вслед удаляющейся официантки, и собиралась ее вернуть в зал, чтобы та извинилась перед почтительным гостем. Но неожиданно американец сам сделал знак рукой администраторше, чтобы та отпустила официантку и подошла к четвертому столику. — Я очень прошу прощения! — начала тучная сеньора Пепита. — Не стоит, — покачал головой молодой мужчина. — Как ее зовут? — Каталина. — Каталина, — растягивая имя на слоги, протянул молодой мужчина, словно пробуя имя на вкус. Эта девушка очень понравилась ему, еще днем в автобусе, и то что она его не узнала, он понял лишь когда она сказала «то один в автобусе, то другой на работе». Она поняла его предложение по-своему, чем пробудила в нем спортивный интерес, несмотря на то, что он собирался просто отдать сережку, которая зацепилась за его запонку. Сеньор «белый манжет» всегда был уверен, что если девушка не купилась на твою внешность, то ее всегда можно купить за деньги — вопрос лишь в сумме, и для каждой она своя. — А могу ли я у Вас кое‐что попросить? — лукаво улыбаясь, обратился он к сеньоре Пепите. — Мне очень понравилась Ваша официантка и я хочу ее, любой ценой. Администраторша слегка удивилась и пожала плечами, не понимая, при чем тут она? — Она же Ваша работница? И скорее всего Вы не плохо ее знаете, и найдете ту вену, на которую нужно надавить, чтобы она согласилась. Естественно, я не останусь перед Вами в долгу за такую услугу, и отблагодарю щедро, — сказал молодой мужчина, подав сеньоре Пепите свою визитную карточку, а также сделав заказ. — Я боюсь, что это вряд ли получится, насколько мне известно, эта девушка слишком юна и к тому же невинна, она не из того теста, — ответила Пепита. Глаза сеньора «белый манжет» засияли еще ярче: — Плачу вдвое больше и Вам и ей! Давненько у него не было такой темпераментной любовницы-красавицы, так еще и девственницы. Еще с самого автобуса у него осталось некое послевкусие. Он не насытился ею, не «наелся». А когда он увидел ее тут в ресторане, то несказанно обрадовался. Но Каталина своим поведением пробудила в нем зверский аппетит, словно вызвав на дуэль, сама того не зная. Так и хотелось ее укротить. Пусть даже деньгами, зато он ей докажет, кто тут главнее. Как и полагала администраторша, Каталина переодевалась в подсобке, собираясь гордо покинуть это место. Если бы не слова того богатого сеньора, то Пепита сейчас наорала бы на официантку, и еще заставила бы какой‐нибудь штраф заплатить. Но сейчас сеньора Пепита, находясь в предвкушении, говорила с девушкой очень мягко. Однако, администратор знала, что предлагать Каталине быть чьей-то содержанкой, или просто говоря шлюхой, даже не стоит начинать. Сеньора Пепита много раз видела, как эта красивая девушка отвергала различные подкаты от разных мужчин, и всегда твердо повторяла то, что у нее есть парень — Начо, который сейчас иммигрировал в США на заработки. — Сеньора Пепита, я увольняюсь, — заявила Каталина. — Я бы не дала тебе уволиться и оставила бы тебя у нас, но сегодня судьба к тебе очень благосклонна! Девушка фыркнула, так как всегда знала, что судьба всегда морально трахает ее. «Что ж, видимо, я так сильно возбуждаю судьбу!» — шутила сама с собой Каталина. — Представляешь, мне только что в зале один человек сказал, что хотел бы взять тебя на работу. — После того, как я наорала на потенциального клиента? — усомнилась Каталина. — Кто ж захочет такого работника? — Ему понравилась твоя честность и серьёзность! — быстро нашлась сеньора Пепита. — Но на одной серьёзности далеко не выедешь. Мало ли какая у него вакансия, — скептически заметила экс-официантка. — Он предлагает работу за границей! — И что за «заграница» такая? Может он меня в Дубай отвезет и проституткой сделает? Интуиция не подводила Каталину, но дело было в том, что чтобы стать куртизанкой, не обязательно было ехать далеко. — Что ты! Какой Дубай? Ты поедешь с ним в США! Соединённые Штаты Америки? Неужели? Каталина сразу теряет некую бдительность, и начинает мечтать о том, как найдет там Начо, как они построят семью, оба будут работать, возможно, год спустя Каталина поступит в колледж и найдет престижную работу, заработает больше денег, и наконец увидится с отцом, что улетел в Европу. Одна мечта влечет другую, сверкая, как золотая цепочка. Девушка явно задумалась, и Пепита это видит. — Конечно любую девушку можно пригласить работать в США, но все не так просто. Американца зацепило то, что ты говоришь по-английски. — А это случайно не тот нахал мне работу предлагает? — вновь насторожилась Каталина. — Нет, там был еще один, который уже собирался уходить. Ты его не обслуживала. Девушка очень хотела поехать, и эта мечта уже ядом проникла в ее сознание. Поездка и работа в США была бы ключом ко многим закрытым дверям в ее никчемной жизни. Тем более сеньора Пепита не стала бы врать, какая ей с этого выгода? — Я подумаю, — решилась Каталина не сразу отказывать. — Деточка, такие предложения не каждый день делают! — подливала масла в огонь Пепита, подталкивая девушку на этот шаг. Но Каталина еще раз повторила, что ей нужно хорошо подумать и отправилась домой. Уставшая и измученная, но все еще думающая о поездке в США, мексиканка зашла в свой дом, который без проблем мог отвоевать звание трущобы. В нос ударил запах перегара, который в жару чувствовался сильнее, стены же сотрясались от сильного храпа. Заглянув в зал, девушка увидела несколько пьяных тушек, которые снова спали, вместе воссоздавая хор храпа. Распахнув все окна, Каталина взяла большой пакет для мусора, и стала скидывать в него жестяные банки из-под пива и стеклянные тары от мескаля. Всюду валялись бычки сигарет. Девушка наклонилась, чтобы собрать апельсиновую кожуру, которым, видимо, закусывали. Шаркая ногами, на кухню кто‐то зашел. Оглянувшись, Каталина увидела пьяного отчима в семейных трусах. — А ну покажи, что ты там собрала? — спросил он невнятной речью. — Все склянки пустые, — четко произнесла она, зная, что он ищет еще спиртного. Но Васко не уходил, все еще отравляя воздух своим запахом. — Каталина, девочка, как же ты выросла, — заметил Васко каким-то противно-приторным голосом. Девушка молчала, зная, что с пьяными много говорить нельзя. — Иди-ка сюда, я тебя обниму, — заявил отчим, в котором вдруг проснулись отцовские, или же наоборот далеко не отцовские чувства. — Лучше не надо, — отступила на шаг назад Каталина, выронив из руки черный пакет, который со звоном посуды упал на пол. — Ты ж бутылки расколола! Их еще можно было сдать! — рассердился отчим, надвигаясь на Каталину, как косолапый медведь. — Уйди, — попросила девушка, но отчим набросился на девушку, удушая ее своим запахом и руками, хватая ее за грудь и задирая платье. — Ненавижу! Ненавижу вас! — закричала Каталина, а затем схватив сковородку, в которой видимо жарили картошку, двинула отчима по темечку. Тот пошатываясь отступил, а Каталина оттолкнув Васко, выбежала из дому, подхватив в спешке сумку с вешалки, и бежала без оглядки, подгоняемая своим страхом и адреналином. Остановилась Каталина, когда было больно дышать, когда горели икры и заколол бок. Испуганная девушка все еще оглядывалась назад, хотя никакой погони и не было, так как у пьяницы на это просто не было сил. Присев на скамью, рядом с которой росла агава, мексиканка заметила, что в торопях схватила сумку матери. Нашарив в ней немного денег, девушка решила поехать к себе на работу, и сказать сеньоре Пепите, что согласна ехать в США. Пора менять что‐то в своей жизни и выбираться из этого болота!