Мексиканская золушка

Автобус под номером один ехал по шоссе Рамонa Сепеда, миновав христианскую церковь Vidain Saltillo, которую по воскресеньям любила посещать сама Каталина. Но сейчас девушка была настолько поглощена своими мыслями, что даже не перекрестилась проехав мимо церкви, так как даже не заметила ее. Час пик прошел, и в стареньком автобусе было достаточно места. Поэтому метиска заняла сиденье у окна, и все еще взвешивала все "за" и "против". Возможно, идея ехать в США была неосмотрительной, но тех "за" чтобы остаться здесь, было ничтожно мало, а вернее не было вовсе. В ее голове, конечно же, возникала уйма вопросов касательно предложенной работы, и какой‐то внутренний голос протестовал и бунтовал против поездки, но голосок разума меркнул и расплющивался под натиском желаний и биения сердца от одной только мысли, что девушка теперь может переехать в США, куда сбегает большинство ее сограждан в поисках более сытой и счастливой жизни. Что уж тут кривляться, ведь столько мексиканцев мечтает переехать в Америку, не она первая будет, не она последняя. Многие перебегают границу, даже не ведая, чем они там будут заниматься? А Каталине уже предложили работу! Уверяя себя все больше и больше, Каталина доехала до ресторана, в котором трудилась до сегодняшнего дня. Но никогда в жизни она еще не входила в эти двери с таким волнением, даже в тот день когда она пришла сюда впервые устраиваться на работу, ее руки так не дрожали, и не порхали эти бабочки в животе. Заведение уже закрывалось, и в нем не было посетителей. Только рабочий персонал убирал зал, моя полы влажной тряпкой, от чего тот отражал как зеркало. - Сеньора Пепита еще здесь? - взволнованно спросила Каталина у Анхелиты, которая все еще была облачена в униформу. - Она в кабинете, - ответила молодая женщина, пристально следя за тем, чтобы никто не наступил на помытый участок пола. - Я пройду? - спросила Каталина, теребя в руках ремешок маминой сумки. В другое время Анхелита сказала бы, чтобы желающие пройти подождали пока высохнет пол. Но все тут получили указ от Сеньоры Пепиты, что если вдруг явится Каталина, то ее быстро отправили в кабинет. - Проходи, - кивнула Анхелита, снимая грязную тряпку со швабры и плюхнула ее в ведро с водой, разбрызгав по краям большие лужицы воды. Слух о том, что Каталиной заинтересовался некий молодой, симпатичный и состоятельный американец, прошелся по всем ушам персонала. Та часть что была представительницами женского пола, завидовали Каталине, мечтая быть на ее месте, и именно поэтому шептались о том, что она шлюшка, раз согласна ехать с ним. Постучавшись в дверь кабинета сеньоры Пепиты, Каталина зашла внутрь, услышав короткое "да". Администратор подняла взгляд от стола, на котором лежали бумаги формата А4. Увидев Каталину, Пепита заулыбалась как ребенок, получивший на рождество тот самый подарок, который просил у Санты. - Каталина? Рада тебя видеть. - Добрый вечер, - почему‐то дрогнувшим голосом, ответила метиска. - Присаживайся, - весьма гостеприимно предложила сеньора Пепита, сделав жест рукой. Каталина, поправив подол своего бледно-розового платья, присела на предложенный стул, что стоял перед столом сеньоры Пепиты, сидевшей в точно таком же простом стуле. В их кабинете не было кожаных кресел и диванов, так как в такую жару на кожаных изделиях не посидишь - попка сразу же потела и одежда прилипала к телу. - Вы, наверное, догадываетесь, почему я здесь? - начав немного издалека, закинула удочку Каталина. - Конечно, моя хорошая! - уж слишком приторно-сладко ответила сеньора Пепита, и увидев в глазах Каталины удивление и даже некое отторжение, быстро сменила тон на свой обычный, перейдя к делу: - Ты по поводу работы, которую тебе предлагают в США? Каталина кивнула. - И ты согласна? - спросила Пепита, умело скрыв свою взволнованность. - Прежде, я хотела бы задать пару вопросов, - ответила Каталина, а когда Пепита кивнула, метиска продолжила: - Какую конкретно работу мне предлагают? Чем я буду заниматься? Сеньоре Пепите понадобилась лишь доля секунды, чтобы найти ответ и соврать: - Нянька. Тебе предлагают быть няней. Ты будешь жить в доме хозяев и питаться у них. Представляешь какая удача? Многие из наших перебегая границу, ищут место где остановиться, что поесть и где же устроиться работать? А у тебя уже готов дом, тебе остается только получать зарплату и копить ее, так как на еду и жилье ты тратиться не будешь. Молоденькой девушке, у которой маловато жизненного опыта, эти аргументы, произносимые взрослой женщиной, казались железными фактами. Возможно, она велась, потому что ей хотелось во все это верить. Возможно, дело в том, что у нее не было той матери, с которой можно посоветоваться или отца, который рядом. Однако, после долгой и красивой речи Пепиты, где все было так логично и красиво, Каталина произнесла: - Я согласна! Спасибо Вам, спасибо большое! - Жду тебя тут завтра, за тобой приедут. И паспорт возьми. - А у меня нет американской визы, - опомнилась Каталина, чувствуя, как сдувается ее радость, словно развязавшийся шарик. - Каталина, я думаю, сеньор предложивший тебе работу, догадывается об этом. - И как же я перейду границу? Меня ж депортируют иммиграционные службы... - Может этот богач взятку даст, и все. Миллионы мексиканцев живут в Америке, рожают там детей, получают за них льготы и пособия, стоят на учете в государственных клиниках и никто у них не спрашивает документы! Я тебя умоляю, - уверенно фыркнула Пепита, вселяя уверенность и Каталине. Единственное, чего боялась Каталина, так это пересекать границу через пустыню Санору, что примыкала к Аризоне. Каждый месяц в этой пустыне находят по 100-200 трупов мексиканцев, которые не выдержали жажды и палящего солнца. Среди умерших бывают как взрослые, так и дети. Об этом часто говорится по телевидению, но мексиканцы все равно продолжают пересекать границу, в надежде сбежать от нищеты. Неужели какой‐то богач, способный дать ей работу, потащит ее пешком по Саноре под палящим солнцем? В это не верилось. Но Начо же смог перейти? Он перешел границу шесть месяцев назад, и звонил с тех пор Каталине пару раз, уже из Американских штатов. Каталина поднялась со стула, и попрощавшись, направилась к выходу. Мексиканке-полукровке очень не хотелось возвращаться домой, учитывая последнее расставание с отчимом. Была бы ее воля, она бы прямо сейчас, одетая в то, что есть, переехала бы в США, не собирая никаких вещей, которых было-то очень мало. Но дело было в паспорте, о котором напомнила сеньора Пепита. Каталина резко развернулась, и спросила у сеньоры Пепиты: - А Вы не могли бы мне одолжить немного денег? Я Вам потом обязательно верну, когда заработаю в Америке. - Хорошо, - кивнула Пепита, зная, что сколько бы не попросила экс-официантка, это окупится Пепите в стопроцентном размере. Взяв у сеньоры Пепиты сто песо в долг, Каталина более радостно выпорхнула на улицу, а сеньора Пепита извлекла из кармана заветную визитку, чтобы обрадовать и себя, и американца хорошей новостью. Прежде, чем пойти в дом, Каталина купила в магазине мескаль с червячковой солью, а также взяла апельсины, которыми принято закусывать водку из сердцевины агавы. Дома, как Каталина и предполагала, ее встретил злой Васко, у которого на лысой голове виднелась небольшая шишечка. Не дожидаясь атаки и выпадов, Каталина протянула отчиму бутылку мескаля и пакетик с апельсинами. Отчим, глаза которого тот час засияли, принял взятку, и не стал преграждать путь Каталины. Девушка быстро прошмыгнула в свою маленькую скромную комнатку, и заперев ненадежную дверь, покрытую облупившейся голубой краской, вынула из шкафа небольшую сумку. Первым делом она положила туда свой паспорт, а также сережку, которая все еще была в ухе: носить одну было нелепо, а оставлять ее здесь было жалко и обидно. Положив сережку в маленький, цветастый, тряпичный мешочек, она затянула на нем шнурок и положила в сумку. Сверху Каталина накидала немного одежды, зубную щетку, зарядник для телефона, косметичку и фотографию отца. Оглянувшись и сделав круг вокруг своей оси, Каталина провела взглядом по всей комнате. Но брать было больше нечего. Вжикнув замком, она застегнула сумку и перекинула ее через плечо. Каталина не стала испытывать судьбу, которая очень редко бывала на ее стороне. Поэтому, открыв окно, мексиканка выпрыгнула из своего невысокого одноэтажного домика на землю, с твердым решением переночевать в церкви. Напоследок, будучи невидимой тенью, Каталина заглянула в то окно, за которым находилась ее семья. Сквозь окно девушка посмотрела в лицо пьяной матери распивающей мескаль, и бесшумно прошептала "прощай". *** С самого утра Каталина приехала в ресторан, но впервые сидела без работы. Она ждала, когда за ней заедет работодатель, обещавший подъехать еще утром, но приехавший лишь в обед. Плавно тормозя, Мазда припарковалась рядом с рестораном. Каталина, подхватив сумку, выбежала на улицу. Сеньора Пепита шла следом, немного отставая. Дверь машины открылась, и из нее спустился мужчина. Каталина, всю ночь так и не сомкнувшая глаз от волнения и репетировавшая благодарственную речь, раскрыла рот: - Спасибо большое, что решили взять меня на работу и смогли разглядеть во мне этот потенциал. Вы даже не представляете, какой это для меня шанс. Шанс устроить жизнь! - Очень мило, - перебил поток пламенной речи Каталины мужчина, одернув свой пиджак. - Однако, я лишь работаю на Бенджамина Гриффита, как и Вы. Мне велено доставить Вас по адресу. - Убейте меня, - беззвучно промычала Каталина себе под нос. Она явно смутилась, и немного порозовела в щеках, что было не сильно заметно учитывая ее смуглость. Мужчина, не сдерживая улыбки, тем временем раскрыл заднюю дверь машины, приглашая девушку присесть. Каталина на последок оглянулась, и встретилась глазами с сеньорой Пепитой. - Спасибо Вам! Муча грасиас! - сказала метиска своей начальнице, опускаясь на заднее сиденье. Подол длинной юбки девушки защемила дверь автомобиля, и Каталина стала возиться, с целью извлечь свою юбку, а мужчина на улице тем временем вынул из внутреннего кармана пиджака пухленький конверт, и протянул его сеньоре Пепите, которая быстро спрятала его за спину. Все эти манипуляции остались без внимания Каталины, которая сетовала на то, что она всегда так неуклюжа! Белый сеньор занял водительское сиденье и машина плавно тронулась с места. Каталину в машине обдавали приятный аромат и прохлада кондиционера, девушка комфортно сидела на кожаном сиденье и не подпрыгивала на кочках. Это ведь не езда в злосчастном автобусе! Счастливо улыбаясь, Каталина смотрела в идеально-чистое стекло машины, прощаясь со своим городом, в ожидании хорошего. "Наконец-то судьба улыбнулась мне!" - думала Каталина, не замечая заинтересованного взгляда водителя, который он бросал на девушку через лобовое зеркало. Водитель уже догадывался, зачем такая конфетка могла понадобиться молодому начальнику, и одобрял вкус хозяина. "Деньги делают все! И эта девушка - не исключение", - думал водитель, не забывая следить за дорогой. Машина ехала к взлетно-посадочной полосе, откуда Каталина полетит в желанную Америку на частном самолете богатого Бенджамина Гриффита. Осуществив полет таким образом, Каталина избежит проблем с таможней и пограничными службами, где с нее обязательно бы спросили американскую визу. Каталина ни то чтобы впервые видела частный самолет, она впервые воочию лицезрела самолет в целом. Длина воздушного транспорта была приблизительно 15-17 метров. Самолет Learjet 60, имеющий вытянутый фюзеляж, уже выехал из ангара, и ждал своих пассажиров, которых мог вместить не больше 6 персон; трап гостеприимно ждал желающих полетать. Воздушное судно, на боку которого красовались буквы Bombardier Aerospace, примостилось на прямоугольном асфальтированном куске, являющимся искусственной взлетно-посадочной полосой, которая, стоя на земле, казалась достаточно длинной. Покрепче сжав сумку, Каталина направилась к трапу, и подобрав подол юбки, стала подниматься в салон чуда авиа-техники. Мексиканка ожидала увидеть ряды сидений, обернутых в неизменную синию ткань. Но в салоне не было кресел. Вернее не было рядов кресел, а имелся округлый диванчик, обтянутый кожей кремового цвета и точно такие же два кресла. Между мягкой мебелью имелся стол из отполированной древесины красного дуба. Экипаж состоял из трех людей - летчик, его помощник и бортпроводник, иначе именуемый стюардом, который заботливо взял ношу из рук Каталины и предложил расположиться со всеми удобствами, пока они ждут Бенджамина Гриффита, который вот-вот должен подъехать. - Желаете что‐либо выпить? - гостеприимно предложил стюард Каталине, которая опустилась в мягкое кресло из кожи, к которой было приятно прикасаться и осязать своей кожей ее гладкость. - Нет, спасибо, - отказалась мексиканка, считая это не правильным: распивать тут что‐либо, пока нет хозяина. Неизвестный и добрый для Каталины сеньор Бенджамин Гриффит, на которого она уже была готова молиться, задерживался, и девушка успела за это время разглядеть весь салон частного транспорта. Вскоре мексиканке стало скучновато и начала сказываться бессонная ночь. Каталина склонила потяжелевшую голову на бок, уселась удобней, перестав быть пулей, готовой вскочить на ноги, как только подъедет хозяин, а затем сама не заметила, как ее поглотил сон в этом изумительно-удобном кресле. Тело и мозг Каталины настолько устали, что не реагировали на внешние раздражители: девушка не проснулась, когда приехал Бенджамин, не очнулась, когда самолет взлетел, не среагировала на звук гудящих двигателей. А Бенджамин, еще подъезжая к взлетно-посадочной полосе, уже знал, что новая игрушка на месте. В нем даже на некий процент понизился интерес к этой горячей мексиканке, так как его разочаровало ее столь быстрое согласие быть его содержанкой. Ведь изначально молодого бизнесмена заинтересовала именно гордость и неприступность девушки, то как она краснела от его прикосновений в автобусе, подсказывая о том, что она не так избалованна мужскими ласками; ему понравилась та ее реакция в ресторане, когда она подумала, что ей делают непристойное предложение, и то что она отказала. И в итоге она согласилась стать любовницей за деньги буквально через 2-3 часа, о чем свидетельствовал звонок сеньоры Пепиты. Сидя на диванчике напротив, Бенджамин потягивал из толстенького бокальчика янтарное виски, и закинув ноги на дорогой стол, отложил в сторону бумаги, которые перечитывал. Сделав еще один небольшой глоток, молодой мужчина разглядывал спящую девушку в кресле. Ему нравилась ее средняя смуглость, аппетитные губы и красивая фигура. Но ему не нравилось то, во что была завернута новая игрушка. Ни эта широкая белая юбка, ни эта странная рубаха на ней. "Ничего, купим другое, или вообще разденем", - хмыкнул парень, с тихим стуком опустив стаканчик на деревянный стол. От скукоты полета, Бенджамин подошел к своей новой игрушке, и прикоснулся к ее волосам, убирая прядь, падающую на лицо. Девушка улыбнулась во сне, и склонила голову к его руке. Она видела во сне, как отец вернулся к ней, похвалил за то, что она нашла хорошую работу. Отец обнимал ее, как раньше, и гладил по волосам, как в детстве. Каталине было так приятно, что она что‐то промурлыкала под нос. Но затем рука отца, ласкающая ее по щеке, почему-то провела по ее губам, а затем каким-то похабным жестом заскользила по шее, не имея в себе ничего отцовского. Образ любимого отца сменился на ненавистного отчима. Девушка нахмурила брови, а когда пальцы Бенджамина расстегнули одну пуговичку на нее рубашке, девушка резко вскочила на ноги, заорав при этом: - Убери свои грязные руки! Голос после глубоко сна был сиплым, глаза не хотели разлипаться, а тело достаточно вялым. Каталина пошатнулась, а Бенджамин подхватил её. Что‐то в этом жесте и в этих руках было знакомым для мексиканки-полукровки, но мозг Каталины был полностью сконцентрирован на самозащите, поэтому она не стала проводить анализ тактильных воспоминаний. Раскрыв глаза и подняв голову, она взглянула на мужчину, что держал её. - Ты?! - недовольно процедила она сквозь зубы, толкнув молодого мужчину, да что там, парня в грудь. Бенджамин вообще не понимал что происходит, и в его голову проникали сомнения по поводу психического здоровья девушки. Ведь она приняла его предложение, согласилась стать любовницей за деньги и поехать с ним на неопределённый срок... Что она теперь из себя строит-то? С другой стороны это вновь пробуждало интерес, поймал себя на мысли Бенджамин. Ему наскучили девушки, которые при одном его виде, под влиянием денег или нет - без разницы, сами задирают подол и пошире раздвигают ноги. Он уже потерял от этого навыки соблазнения. - Что ты тут делаешь? - злобно спросила Каталина, ненавистно глядя на наглого парня. Бенджамин улыбнулся, так как ему реально было весело. Взяв со столика свой стаканчик, от которого остался круглый влажный след, молодой бизнесмен неторопливо ответил: - Лечу в Калифорнию и пью виски. Хочешь? - предложил он ей. Девушка, оглядывающаяся то направо, то налево, растерянно ответила: - Нет. То есть да. То есть что ты предложил? Если виски - то нет, если лететь в Америку - то да. Но не с тобой! Где Бенджамин Гриффит? - прямо в лоб спросила она, так как не заметила в салоне больше никого. Оставалась надежда на ту узкую дверь, за которой скрывался туалет. - Прямо перед тобой, собственной персоной, - удивлённо ответил Бенджамин, подумав, что он не промахнулся с выбором новой игрушки - с ней эмоционально ярко. - Ты? И есть Бенджамин Грифф... - голос девушки оседал с каждой следующей буквой. Как так? Она ж спрашивала у сеньоры Пепиты, не тот ли это нахал? Как могла обознаться администраторша? Пригубив виски, Бенджамин наблюдал за выражением лица полукровки. Наверное, такое лицо бывает у покупателя, который купив лошадь, уже дома понимает, что это осел. В лице девушки отражались разочарование, страх, нотки паники. То, что девушка ожидала здесь другого человека, он уже понял, но неужели он ей настолько противен, что становиться его любовницей она не планировала. Интересно какого же мужчину она себе представляла, чтобы спать с ним без разочарования, которое сейчас так явно напечатано на ее лице? - подумал парень, вновь опустившись на диванчик. - Значит Вы и есть мой работодатель? - поникшим голосом спросила Каталина, заламывая пальцы. "Работодатель?". Бенджамин поперхнулся янтарной жидкостью, и откашлявшись в кулак, кивнул девушке. "Работодатель, так работодатель. Пусть так, дипломатично. С ударением на то, что секс -это тоже работа. Ну да, это же одна из самых старинных профессий!" - усмехнулся Бенджамин. Девушка заметила его усмешку. Она не понимала над чем он смеётся? Над ней? Что в ней смешного? Над ее внешним видом? Да, она не так богата, как он, и у нее нет денег, чтобы одеваться достойно и дорого, как он. Стыдливо, сконфуженно, она сидя в кресле поджала ноги, чтобы спрятать затрепанные сандалии под длинным подолом белой юбки. Глянув еще раз на своего молодого хозяина, Каталина попыталась прикинуть, чьей же няней она будет? Неужели у него уже есть дети? Наверное, ребенок пока один и он очень маленький. Но если у сеньора есть ребёнок, то у ребенка есть мать, которая должна быть женой Бенджамина! То есть этот женатый наглец, не стыдясь своего семейного положения, делал непристойные предложения официанткам? Злость нахлынула с новой силой. - Простите, но я не хочу на Вас работать, - холодно и резко сказала Каталина, вскочив на ноги, и плевав на вид своих сандалей. - Хорошо, - пожал плечами парень, вновь удивившись ее такому холодному отношению к этой "работе". - Можете оставить нас прямо сейчас, только дверь быстро закройте, а то самолетам с открытой дверью летать нежелательно, - фыркнул Бенджамин, вновь взяв в руки папку с бумагами, пробегаясь взглядом по пунктам договора, заключенного с компанией Chrysler Saltillo Assembly plant, которые собирают в Мексике пикапы Ram и Ram Promaster, используя при этом автозапчасти компании Timken, наследником и акционером которой, является завидный жених Бенджамин. До Каталины наконец дошел смысл слов парня, что предлагал ей убиться, раз она не желает с ним сотрудничать. Каталина была девушкой гордой, и при этом всегда отличалась одной отрицательной чертой - сначала делала, потом думала, если до этого еще доходило. Вот и сейчас не выдержав подобного жанра оскорбления, мол ты нам тоже не особо важна, девушка молчком встала и направилась к двери. Отличный вариант! Убиться! А кому она нужна? "Мать, наверное, до сих пор не заметила, что дочь пропала! Отец уехал и не забрал! Начо уже четыре месяца не звонит и не интересуется! Отчим домогается! Дома жрать нечего, не то чтобы прилично одеваться! Работы и то нет! Кому она нужна?" - думала Каталина, сдерживая подступающие слезы, которые застилали глаза и смазывали зрение, от чего она не могла справиться с дверью. - Охренела? Чего творишь? - рявкнул Бенджамин, заметив мексиканку у двери. Каталина молчала, так как знала, что голос предательски задрожит, как только она заговорит. Выглядеть еще более инфальтильно и унизительно ей не хотелось. Схватив девушку за руку, Бенджамин дотащил ее до кресла, и грубо толкнув, усадил. - Скажи, а кого же ты представляла на моем месте? - все-таки слетело с его языка то, что так теребило сознание. - Кого-нибудь более взрослого, лет тридцать пяти-сорока. Более толстенького и солидного, может, с сединой или же лысинкой, - честно призналась Каталина, так как именно мужчину такого типажа представляла отцом, которого могла заинтересовать серьёзность Каталины, а не этот молодой нахал, который не натрахался еще! С каждым словом девушки, глаза Бенджамина округлялись все больше. Он явно не подходил ни под один пункт из ее описания идеального мужчины, с которым она согласилась бы спать. "О вкусах не спорят", - напомнил он себе, а вообще было задето его самолюбие и вновь появилось стремление прогнуть ее под себя, в прямом и переносном смысле. - Это все так принципиально? - спросил он, вскинув бровь. Каталина задумалась о том, настолько ли теперь это принципиально, если она уже летит в Америку? Важно ли, чьего ребенка она будет нянчить? Тем более там будет и его жена, которая не даст похотливому мужу гулять в сторону беженки из Мексики. Бенджамин заметил ее задумчивость, что служило чем-то вроде зеленого света. Он присел на диванчик, и вновь погрузился в чтение.