Stars are only visible in darkness

Роуг уронила последнюю вымытую тарелку и длинно выругалась, когда острые осколки разлетелись по всей кухне — по углам, пыльным и в паутине: нельзя было сказать, что из Роуг вышла идеальная хозяйка, и даже не будь бывший особняк Ксавьера так огромен, даже не отвлекайся они на постоянные миссии, даже с помощью остальных Людей Икс — ей не удалось бы поддерживать здесь безупречный порядок. А потом она странно охнула, бросила на пол мокрое полотенце и сама уселась рядом, подпёрла подбородок кулаками. — Что-то случилось, Роуг? — Пьетро, заглянувший предложить помощь, положил руку ей на плечо, другой рукой незаметно забрасывая в мусорное ведро собранные осколки. Битый фарфор предательски зазвенел — Роуг будто очнулась, взглянула на Пьетро почти с отчаянием и всплеснула руками. — Я беременна, — выпалила она, вся покраснев, и зло сжала губы — в нитку. Если бы у Пьетро не было сверхчеловеческой реакции, он бы и сам сел рядом. Нет, конечно, его отец совсем не стар, и у женатых людей часто появляются дети, а их новое убежище надёжнее всех остальных, но… Но у Роуг подозрительно заблестели глаза, и Пьетро всё-таки сел — по-турецки, подумать. Упёрся ладонями в колени. Спросил о главном: — Отец знает? Она покачала головой, жалобно приоткрыла рот, и у Пьетро впервые по-настоящему защемило сердце. Ни разу он не видел Роуг такой. Она же была младше Ванды — и всегда будет младше, даже став матерью его брата. Или… или сестры. — Расскажи ему. Роуг, только начавшая бледнеть, снова залилась краской. — Всё будет хорошо, ма-а, — он нарочно растянул последнее слово, подражая её южному акценту. Роуг совсем вспыхнула и в сердцах стукнула его кулаком по плечу — не сильно, но Пьетро и не собирался уклоняться, даже вздумай она ударить всерьёз. Пусть лучше дерётся, чем плачет. Он осторожно подхватил её под мышки, легко поставил на ноги и крепко обнял: — Всё будет хорошо. Только обязательно поговори с отцом. Хочешь, я провожу тебя? Когда-то привыкнуть к мысли, что теперь он — единственный ребёнок Магнето, Пьетро было куда труднее.