Родная

Я сидела на краешке кровати в комнате на втором этаже таверны, а мужчина тем временем занимался какими-то делами за столом, торопливо водя пером по бумаге. Служанки носили воду в большой чан, стоящий посреди комнаты. Киар забрал меня из дома, разбив в кровь лицо моему отцу, забрал, как вещь, но я совершенно не боялась его — ни дома, ни здесь и сейчас. Он словно внушал свое спокойствие всем, кто его окружал. Ну, конечно, если не злился. — Иди сюда, — отложив письменный прибор, брюнет встал. Я поспешно подскочила и сделала пару шагов к нему, все же опуская голову и не решаясь взглянуть на него, — какая же ты милашка, — усмехнулся он, закатывая рукава рубашки, — ну и как тебя продать такую милую? Я прикусила губу. Не могу ведь я попросить не продавать меня, это глупо и жалко. Когда мужчина ловко справился с завязками моего простенького платья, я ощутила, как кровь бросилась в лицо. Придерживая меня за руку, он помог мне забраться в чан, усадил на доски. Я почти чувствовала его взгляд на своем теле, мучительно смущаясь, и, как бы ни хотела, не могла оттолкнуть его руки, мягко скользнувшие по плечам. Теплая вода заставила покрыться мурашками. — Нет уж, оно слишком грубое, — пробормотал Киар, потерев пальцем кусочек обычного мыла на сальной основе, — такой красоте нужно что-нибудь помягче. Запустив мокрые руки в сумку, лежавшую на полу у кровати, он достал небольшой пузатенький пузырек из темного стекла, аккуратно вытащил плотно притертую пробку и блаженно зажмурился. Я вздрогнула, когда сосуд сунули мне под нос, но все же не сдержалась и с удовольствием вдохнула поглубже нежный цветочный аромат. — Вкусно пахнет, правда? — усмехнулся Киар, отставив бутылочку куда-то на пол. — Для тебя как раз подойдет, милая, — взяв ковшик, он отклонил меня назад, придерживая под шею, — не бойся. Я постаралась расслабиться, доверившись сильной руке, прикрыла глаза, чувствуя, как вода стекает по волосам, непослушные струйки сбегают по лбу и вискам. Вылив немного вязкой пахучей жидкости на ладонь, брюнет стал втирать ее мне в макушку. Эта странная штука пенилась так, что целые островки из пузырьков поплыли по поверхности воды, прилипая к деревянным стенкам. Густой запах цветов, смутно знакомый, окружил меня, как облако, и Киару он явно очень нравился. Хорошенько вымыв мне волосы, мужчина несколько раз промыл их с помощью ковшика и наклонился поближе, прикрыв глаза и несколько раз шумно втянув воздух. — Нет, тебе надо что-нибудь еще нежнее, лаванда для тебя слишком тяжелая, — пробормотал он, чуть сморщил нос, — что-нибудь легкое, молодое, легкомысленное... Жасмин, может быть? Да, наверное, жасмин... — обращались явно не ко мне, Киар будто говорил сам с собой, размышляя вслух. — Дальше сама купайся, — я даже вздрогнула, когда он резко открыл глаза и встал, — только смотри, поэкономнее. Он куда-то вышел, а я осталась сидеть с врученным мне флакончиком. Торопливо помывшись и стараясь использовать как можно меньше чудесного средства, я аккуратно, чтобы, по возможности, не закапать пол, вылезла из белесо-мутной и уже прохладной воды, чтобы не простудиться, завернулась в полотенце. Надевать ношеное платье с грязным затоптанным подолом на такую чистую благоухающую кожу не хотелось, поэтому я нерешительно топталась на месте, не решаясь сесть на кровать или стул у стола, чтобы ничего не намочить. Полотенце на спине промокло, вбирая влагу с волос, и я уже начинала мерзнуть, когда мой хозяин, наконец, вернулся. — Иди пообедай, — вручив мне рубашку и штаны, он поднял с пола сумку, положил ее на кровать и наклонился, что-то в ней отыскивая, — я за все заплатил, потом поднимешься. Я не думала, честно говоря, что меня когда-нибудь продадут, но не уверена, что хозяин рабыни должен ее собственноручно мыть, кормить и все такое прочее. Тем не менее, я быстро оделась, сунула ноги в свои уже порядком стоптанные башмаки и, стараясь незаметно придерживать чуть спадающие штаны, пошла выполнять распоряжение, даже не собрав волос. Они липли к намокшей рубашке, да и вид у меня был на редкость неприличный, но время послеобеденное, никого не должно быть. В зале с маленькими покрытыми слоем жира столами и закопченными окошками я сидела одна. Напуганная девушка, на вид чуть постарше меня, принесла мне жаркое с кашей и убежала, словно боясь находиться со мной рядом. Я не стала долго трапезничать. Хотелось оттянуть то, что явно произойдет наверху, в комнате, на кровати. Но разве я могу? Теперь я лишь вещь, принадлежащая Киару, и это его дело, как со мной обращаться. Остается только надеяться на его благосклонность, раз уж он считает меня милой… Когда я вошла, Киар надевал рубашку, а о присутствии чана напоминали только влажные пятна на полу. — Ты быстро, — походя отметил он, посмотрел на пуговицу, которую только что застегнул, и расстегнул ее, стаскивая ткань с плеч, — ты не бойся, Тея, — мягко улыбнулся мужчина, — ты ведь Тея, верно? — я кивнула, стараясь не поднимать взгляд, но любопытство и опаска пересиливали. — Я не бываю грубым с девушками, — приблизившись, он приподнял мое лицо за подбородок, — особенно, с такими милыми и невинными. Его губы коснулись моих очень нежно, но я все равно вздрогнула. Большие ладони скользнули под рубаху, по бокам, по спине, сминая и снимая вещь через голову. Я послушно подняла руки, чуть наклонила голову, снова представая перед ним в непотребном виде. По плечам побежали мурашки, когда прохладная подушечка его большого пальца огладила мучительно жаркий румянец на скуле. Отстранившись, Киар взял меня за руки и положил их себе на грудь. Он не был похож на мужчин, которых я когда-либо видела — стройный, тонко сложенный, без крестьянской коренастости, хоть и с развитыми мышцами. Будто потомственный аристократ какой-то, хотя не уверена, что аристократы могут позволить себе заниматься такими вещами, какими промышляет он. — Нравлюсь я тебе? — с усмешкой поинтересовался он, кончиками пальцев скользя по моим предплечьям от запястий до локтей. — Доброе утро, — мягко мурлыкнул в ухо любимый голос. Протестующе застонав, я помахала ладонью, прогоняя надоедливого вампира, чтобы еще хоть немного поспать, — ну, соня моя, некогда валяться, — с укором протянул он, и я с тяжелым вздохом вспомнила, что через два дня нам нужно быть в крупном портовом городе, потому что его изворотливый ум придумал еще какую-то разбойничью каверзу, — ты же знаешь, я бы не стал будить тебя просто так. — Знаю, — буркнула я, поворачиваясь в его объятиях. Впрочем, жадный поцелуй быстро прогнал мою сонливость и ворчливость, я прижалась поближе к мужчине, запуская пальцы в темные волосы. — Ты всегда так вкусно пахнешь с утра, — пробормотал Киар, уткнувшись холодным носом мне в шею, — так тепло, мягко, как… М-м-м… — даже не нужно смотреть на него, чтобы знать, что он хмурится, пытаясь подобрать слово к своему чудовищно развитому восприятию запахов. — Как теплая лень, — в конце концов, определился брюнет. — Лень? — с усмешкой переспросила я, перебирая чуть жестковатые пряди на его макушке и млея от ощущения чуть навалившегося на меня тяжелого тела. — Лень, истома, расслабление, — шептал он, тычась носом мне под ухо, тщательнее принюхиваясь и перебирая слова, чтобы найти самое точное, — скорее, ленивый мягкий покой, теплый, приятный, сонный, мягкий… Нет, уже повторяюсь, — отстранившись, вампир откинулся на спину рядом со мной и сладко потянулся. Воспользовавшись этим, я отбросила простыню, служившую для защиты больше от комаров, чем от холода, и оседлала поджарый ладный торс, наклоняясь и упираясь локтями в крепкую грудь, чтобы удобнее было подпирать голову руками. Приоткрыв один глаз, Киар заложил руку за голову, гладя меня ладонью по спине через тонкую рубаху без пуговиц. Сам ведь тоже вставать не хочет, а меня уже разбудил! — Так зачем мы туда едем? — еще раз спросила я, зная, каким будет ответ. — Сюрприз, — легко улыбнулся брюнет, забираясь шаловливой рукой под мою рубаху и с легким нажимом пересчитывая кончиками пальцев позвонки, — и я не скажу, даже если ты будешь меня соблазнять. — Я и не соблазняю, — фыркнув, я чуть наклонила голову к плечу. — Но ты же будешь? — с игривой надеждой уточнил он, нахально улыбаясь. — Даже не знаю, — опираясь на один локоть, подушечками пальцев другой руки я мягко обвела контур его ключицы, — а тебя надо соблазнять? — Тебе не надо, — рассмеялся Киар, вместе со мной переворачиваясь и плотно прижимаясь животом к моему животу, заставляя задержать дыхание, — я тебя всегда хочу, моя девочка. Отвечая на глубокий неторопливый поцелуй, я поерзала, чтобы притиснуться ближе и крепче стиснуть бедрами стройные бока. Его пальцы довольно сильно сжали мою ягодицу, он своими излюбленными кусачими поцелуями впился мне в шею, но клыки не выпускал. — Так, стоп! — обратив внимание на одно толстое обстоятельство, я уперлась ладонями ему в плечи, отстраняя. — То есть, как дать мне поспать — так времени нет, а как тискать — так есть? — Потискать тебя у меня время всегда найдется, — ухмыльнулся мужчина, но все же скатился с меня и сел, свесив ноги на пол и сладко потягиваясь, — давай собираться, а то выбьемся из графика и до таверны доберемся только к ночи, — я захныкала и обняла подушку, пряча в нее лицо, — обещаю, в порту будешь целую неделю спать, сколько захочется, родная. Если все получится — потом будет почти месяц безделья. — Ну если только целую неделю… — проворчала я, садясь на колени и изо всех сил вытягивая руки вверх, даже зажмурилась, чувствуя то самое удовольствие от потягиваний. Киар, как всегда, собрался куда быстрее меня и успел сложить в сумку все свои письменные приборы — вчера сидел допоздна с какими-то вычислениями и картами, опять обещая все объяснить в порту. Одевшись и умывшись, я села на пол у его ног, и он тут же уткнулся носом мне в макушку. — Обожаю твои волосы, — как-то благоговейно шепнул вампир, как делал буквально каждое утро, и ласково провел гребнем по тонкой прядке. Ежедневный ритуал расчесывания и заплетания сложных кос поначалу утомлял меня, но вскоре я привыкла, что полчаса в день утром и не меньше десяти минут вечером уходит на это. Обычно волосы у меня не путаются и легко расчесываются, пусть и немного волнистые, но я сама никогда не могла так нежно и незаметно утром их расчесать, как это делал Киар. Даже если и случались колтуны после бурной ночки, я никогда не испытывала ни малейшей боли в процессе их распутывания. Поначалу я, конечно, не могла ему отказать в этом сомнительном удовольствии, но потом, когда право такое у меня появилось, я просто не смогла. Он всегда такой счастливый, когда возится с моими волосами, такой довольный. С самого первого дня нашей встречи я ни разу не мыла волосы самостоятельно. Есть в этом его пристрастии что-то нездоровое, но меня уже это не особенно волнует. Иногда по вечерам я ложусь на бок, он расстилает мои волосы по подушке и гладит, нюхает, аккуратно расчесывает пальцами или частым гребнем. Порой мне даже кажется, что мои волосы — его любимая часть во мне, если можно применять такое слово. Вампир не может любить человека — Киар это часто повторяет. Но и на это мне уже плевать — он привязан ко мне так сильно, что и дня не может без меня, так что мне все равно, как он называет для себя свои чувства. Они есть, и это самое важное. — Я закончил, — удовлетворенно протянул брюнет, перекинув мне через плечо конец косы, закрепленной внизу кожаным шнурком, — пойдем? — кивнув, я приняла протянутую руку и встала. — Что сегодня хочешь на завтрак? — Смотря что там есть, — пожав плечами, я откинула косу обратно на спину и взяла свою маленькую сумку. В этот раз мы остановились в небольшой деревеньке, и этот трактир вполне соответствует окружающим несколько покосившимся и вросшим в землю почти по самые окна домикам. Когда-то и я жила в таком, но ведь к хорошему привыкать долго не надо. В зале было удивительно многолюдно для столь раннего часа, но потом я вспомнила, что сегодня воскресенье — день, когда даже боги должны отдыхать от повседневных дел. Жаль только, что в этом месте напиться с утра пораньше считается отдыхом. Небольшие деревни все одинаковые. Вполне естественно, что на нас косились. Но что поделать, если Киар не желает отпускать меня далеко от себя? Я уже давно привыкла к тому, что он почти всегда сажает меня к себе на колени и буквально занюхивает мной крепкий алкоголь. Сидя на чуть жестковатых стройных бедрах и закинув ногу на ногу, я обнимала своего мужчину одной рукой за плечи и ждала, пока мне принесут мои пирожки с яйцом и зеленью и холодный морс. Вампир, которому, казалось, я совершенно не мешаю, задумчиво играл в ножички с моей второй рукой, лежащей ладонью вниз с растопыренными пальцами на отполированной по краям многочисленными посетителями столешнице. Не ускоряя темп игры, он касался острием дерева между моими пальцами с четким интервалом, почти не глядя на весьма травмоопасную для меня зону. Но и я была спокойна — он слишком хорош в обращении со всем металлическим и заточенным, да и играет он так не первый раз. Киар может часами так делать, а может просто сидеть, смотреть в одну точку и размышлять. Из всех движений он в такие моменты совершает только моргание и дыхание, как будто и вовсе отсутствует в своем теле. Вчера вечером нас обслуживала другая служанка, не заинтересовавшая его, а сегодняшнюю он соизволил проводить взглядом. Даже жаль, что вчера была не она, быть может, он уделил бы ей пару часов. Глаза у него темно-бордовые пока что, похожие на человеческие, он не голоден, но все равно, думаю, ему было бы приятно. Я заметила, как чуть раздулись его ноздри, когда девушка склонилась над нашим столом, составляя тарелки с подноса, но он тут же чуть сморщил нос, отводя взгляд. Ясненько, пахнет она не очень. Ну, тогда не очень жаль, что ее смена именно сегодня. — Не понравилась? — тихонько усмехнулась я и откусила от чуть теплого пирожка. — И внешне на любителя, и на запах, — потерев переносицу, вампир взял вилку и нож. Вот пусть только капнет желтком своей глазуньи мне на штаны… Но нет, салфеткой мне быть не пришлось, зато пирожком пришлось поделиться. Вернее, он просто нагло откусил почти половину самой вкусной серединки с минимумом теста и максимумом начинки, взамен предложив мне кусочек моего любимого вязкого желтка. Я была вполне удовлетворена обменом и даже не полезла конфисковать пару глотков его горячего травяного отвара, а ведь вполне могла. Морс был таким, как я люблю — холодным до испарины на крутых боках кувшина, кисловатым, но не слишком, в меру сладким. В самый раз к нежирным печеным пирожкам… Я не торопилась заканчивать трапезу, а в таких вещах мой мужчина меня никогда без особой надобности не торопил. Я смаковала свой любимый напиток, а он неторопливо потягивал отвар, небрежно приобнимая меня за талию и откинувшись на спинку стула. С сожалением расставшись с чудным кувшинчиком, я встала. Сделав последний глоток, Киар оставил на столе монету и взял с соседнего стула свою сумку. Выйдя на улицу, я с удовольствием вдохнула утренний воздух полной грудью. Но сразу же после свежести в нос шибанули все прелести конюшни за углом, и этот запах испортил впечатление даже от приятных теплых лучиков недавно вставшего солнышка на лице. Одно радовало — наших лошадей уже приготовили, не придется этого долго терпеть. Прячась от света за капюшоном и явно стараясь не дышать, мужчина приторочил сумку к седлу и ловко в него забрался. Я повозилась подольше, да и залезла на свою кобылу далеко не так изящно, но зато с первого раза. Мы направлялись на юг, так что солнце не светило в лицо и не доставляло лишних неудобств. Когда тракт вышел в поля, а деревня осталась позади, брюнет задышал глубже, очищаясь от запахов скотного двора и расслабляясь. Солнце чуть перевалило за зенит, когда на горизонте показался городок, если судить по каменной стене, видной даже отсюда. Жаль, что мы не сможем остаться тут на ночь, явно было бы приличное место для ночлега. Но мы совсем мало побыли там — быстро пообедали и тут же выехали дальше. Киар хотел добраться до места, где можно переночевать, до темноты, потому что в этих местах довольно много разбойников. Ему сейчас не было нужно привлекать внимание к своему местоположению, а след из покалеченных и убитых бродяг не поможет достичь этой цели. Зато, по крайней мере, трактир в крупном селе порадовал моего мужчину симпатичной служанкой с выдающимися и удивительными для ее общей стройности формами. Он тихонько пообещал вернуться через часок и смылся под ручку с хихикающей и краснеющей девушкой, нашептывая ей в ушко явно что-то весьма льстивое. Я решила не начинать ужин без него и сидела за довольно длинным прямоугольным столом, неторопливо потягивая не такой вкусный, как утром, но все же весьма приличный морс. Хорошо, что она подвернулась, она миленькая. Конечно, если Киар сильно проголодается, он может выпить и моей крови, но он старается так не делать, потому что на следующий день я толком не могу встать, а его гложет раскаяние. Других вот ему совсем не жалко, разумеется. Да и, как он всегда говорит, ни к чему не обязывающая единоразовая встреча с другой женщиной только подогревает интерес к постоянной, если постоянная правда дорога. “Главное — это то, к кому мужчина приходит спать ночью, — сонно мурлыкал Киар как-то вечером, гладя меня по спине и объясняя, почему был не со мной и пил не мою кровь, — я могу провести время с другой, но спать всегда приду к тебе, потому что ты единственная женщина, которая мне на самом деле очень нужна.” — Вы позволите? — поинтересовались двое бородачей, я кивнула. Они устроились на другом конце стола, попытались было завязать со мной разговор, но вежливо отстали, когда поняли, что я не настроена на флирт. Киар всегда говорил, что я имею право быть с любым мужчиной, если пожелаю, потому что он знал — я приду спать к нему, и такая встреча только подогреет мое желание быть с ним одним. Иногда даже пытался подтолкнуть в руки явно заинтересованных и приличных на вид мужчин. Но нет. Быть может, через несколько лет я смогу обратить на кого-нибудь внимание, но не сейчас. Сейчас у меня в мыслях только он. — Какой чудесный вечер, — вздохнул предмет моих мечтаний, оседлав лавку рядом со мной и игриво глянув на меня потемневшими до черноты глазами сытого вампира. — Не надейся, — вдруг хохотнул один из моих вынужденных соседей по столу, — дама сегодня явно не настроена на романтику. — Правда? — приподняв брови, Киар самодовольно улыбнулся. — Быть может, все дело в подходе? Смотри, что у меня есть для тебя, милая. Взяв мою руку, он утянул ее под стол, и в ладонь легла холодная рифленая рукоять. — Почему такой большой? — восхищенно выдохнула я, вспомнив, что брюнет давно обещал мне новый кинжал, но все никак не мог подобрать подходящий. — Потому что ты очень красивая, — промурлыкал вампир, поглаживая под столом мое запястье, — нравится? — О-очень, — протянула я, все еще под столом разглядывая простой, но изящный стилет. Видимо, Киар решил, что он мне подойдет лучше, чем кинжал, — можно достать? — Прямо здесь? — ухмыльнулся кровосос, пока, наверное, поперхнувшийся сосед кашлял. — Доставай, конечно. Выложив на стол оружие, я аккуратно вытянула его из ножен и в восторге затаила дыхание. Отполированное до зеркального блеска лезвие отразило тусклый свет масляных ламп, чуть исказило отражение странно довольного лица дарителя. Я убрала подарок назад в ножны с витым узором, и Киар затащил меня к себе на колени, ухватив за талию. — Я соскучилась, — положив голову ему на плечо, я с удовольствием закрыла глаза, ощущая скольжение широкой ладони по спине. — И я, родная, — чмокнув меня в висок, он потерся скулой о мою щеку, — ты еще не ужинала? — покачав головой, я чуть отодвинулась и привычно обняла его одной рукой за плечи. — Что будешь? Пожав плечами, я уткнулась носом ему в ухо. Тихо смеясь, вампир заказал другой служанке половину птицы с любым гарниром и еще кувшин морса. — Тебе понравилось с ней? — негромко спросила я, когда несколько отрешенная и бледная девушка вернулась к работе. Как же ей завтра будет плохо, она бы знала… — Так себе, — чуть сморщил нос Киар, закрепляя новенькое оружие на голенище моего правого сапога, — и грудь у нее накладная. Какой обман… Тихо хихикая, я сочувствующе погладила падкого на немаленькую грудь мужчину по темным волосам. То-то он так быстро вернулся… Когда принесли наш заказ, я пересела обратно на лавку, чтобы нам обоим было удобнее, но ноги мои остались перекинуты через его бедро. Отделив мне от половины курицы долю в виде белого мяса, которое я просто обожаю, и отложив ее на мою тарелку вместе с парой крупных картофелин, вампир вгрызся в свою любимую ножку. Потом он перейдет к крылышку, будет цепляться даже убранными, но все же длинноватыми клыками за косточки и смешно начнет пыхтеть и недовольно мычать, особенно, если застрянет клыком в суставе. Именно поэтому яблоки он ест только нарезанные на кусочки. Когда мы поднялись в комнату, бадья с теплой, почти горячей водой уже была готова. Я всегда купаюсь первая, так что спокойно разделась и опустилась в воду по самую шею, буквально чувствуя, как наполняется влагой запыленная и высушенная солнцем за целый день кожа. — Ты сегодня немного загорела, — улыбнулся мужчина, расстегивая рубашку. Обычно он лишь закатывает рукава, чтобы помыть мне волосы, а сегодня, видимо, решил составить компанию. Забравшись в бадью, вампир сел напротив, потеснив меня своими длинными ногами, но я просто развернулась и прижалась спиной к его груди. Мягко обняв меня поперек живота, он откинул голову и блаженно вздохнул. Обожает воду. Плескаться может почти час, один раз нам пришлось заночевать у озера, к которому мы приехали до полудня, потому что ему не хотелось с ним расставаться. Рассеянно улыбаясь, я пристроила затылок у него на плече и закрыла глаза. Так не хочется вылезать потом, забираться в холодную постель. Но вода скоро остынет, будет уже не слишком приятно в ней сидеть. — Ладно, — вдруг проворчал за спиной мужчина, — завтра надо последний раз рано встать, давай не будем затягивать. Недовольно вздохнув, я мстительно подумала, что уж в порту стребую с него и обещанный сон до обеда, и совместные купания, и долгие объятия по вечерам с неторопливыми разговорами. Когда Киар из ковшика намочил мне волосы, я повернулась к нему лицом и притянула колени к груди. Широкие ладони ласково втерли в макушку вампирское изобретение шампунь, вспенили, потом подобрали со спины кончики волос и собрали их на макушке в комок. Как и всегда. Я сидела с закрытыми глазами и никак не ожидала поцелуя в кончик носа. — Ты всегда такая милая, как затаившийся мышонок, когда я тебе голову мою, — усмехнулся брюнет. Позже, прижатая к прохладному телу в уже немного нагревшейся постели, я смотрела на спокойное умиротворенное лицо спящего Киара и не могла не улыбаться. Лучшее создание на свете этот кровососущий. Самое нежное, самое ласковое, самое заботливое из всех жестоких бесчувственных чудовищ, каких только можно найти в мире.