did we all fall down?

А на закате этого мира последнее, что я увижу, будешь ты, никогда не вернувшийся домой. 8:11 Начало осени, и знойное утреннее солнце ещё разъедает кожу своими горячими лучами. Яркие блики отражаются в стеклах домов, на небе ни облака. Центр Нью-Йорка переполнен всегда, не важно, сколько сейчас времени. Этот город не спит, он кажется огромный машиной, которая дышит массами людей. В толпе всегда чувствуешь себя напряжённо: тебе никогда не узнать, что движет этим потоком. Стеклянные двери раздвигаются. Обычный ритуал: приложить магнитную карту к автомату, спуститься по эскалатору. Подземка дышит: проезжающие поезда проносят за собой поток прохлады. Зелёная ветка, с восемьдесят шестой по двадцать третью улицу, семь минут, желтая ветка, одиннадцать минут, выхожу на Вайтхолл стрит. Сквозь стеклянную крышу, нависшую над эскалатором, вижу бесконечные этажи высоток и солнце, которое светит по-особенному. Сегодня что-то произойдёт, я чувствую. Город словно застыл в немом ожидании, и даже гул машин становится тише, заглушается необъяснимым чувством тревоги. Я всегда это чувствую. 8:34 За высотками мелькает синева залива. У меня ещё двадцать минут, я могу спокойно побродить среди этих металлических конструкций, и стрелки часов как назло двигаются медленнее обычного. Ты никогда не приходишь вовремя. Лениво наблюдаю за спешащими людьми, безучастно смотрю на яркие вывески, лишь бы не ворошить прошлое. Мысли роем кружатся в голове, вперемешку с воспоминаниями и сожалениями. Мы все делаем ошибки, ты ведь знаешь. Прости меня. Я хочу, чтобы ты простил меня. Боюсь, это мой последний шанс все исправить. -....В девять на верху Северной башни. -Вечера? -Утра. Ты никогда не любил романтику, ты нечто совершенно иное. Такой шумный, громкий, не ограничивающий себя рамками, и в то же время невероятно хрупкий. Всегда выбираешь необычные места для встречи и сам по себе весь такой странный, но это выглядит совершенно естественно, не наигранно. Согласись, мы стоим друг друга. -..Люблю смотреть, как город просыпается... В это время на панорамной площадке меньше всего народу. Ищешь возможность поговорить. Но ради этого не стоило лезть на крышу Всемирного торгового центра. В этом весь ты. Таких, как ты, я нигде не встречал. Пожалуйста, не уходи. Потеряв тебя, я потеряю все, как бы банально это не звучало. То, что я делаю, ранит тебя, знаю. Но ты и не требуешь от меня взрослых поступков - нам обоим едва перевалило за двадцать, и жизнь ещё полна неожиданных поворотов. С тобой невероятно легко: не часто встретишь людей, который каждый день проживают, как последний. Помнишь, мы, пьяные в хлам, смотрели, как заходящее солнце тонуло в Гудзоне? А помнишь...? Пи-ип. Пии-ип. Только с тобой я могу быть искренним до конца. Металлический гудок телефона смешивается с шумом проезжающих мимо машин. - Алло? - такой родной голос. - Фрэнк? - Я буду наверху. Четко. Коротко. Звонок обрывается на четвёртом слове. Ты мог бы сказать больше. Мы оба могли сказать больше, но слова будто застряли где-то в гортани. 8:44 До входа в стеклянное фойе остается всего несколько сотен метров, и меня буквально трясет. Я не знаю, что должен буду сказать. Я записывал на бумагу всякие фразы, даже пытался сочинить нечто вроде речи, но все предложения перемешиваются в голове, сливаются в кашу. Подбирать нужные слова всегда было для меня ужасной проблемой, а ты всегда спокойно говоришь то, что думаешь. Люди торопливо стекаются внутрь здания, ведь на девять назначены всякие важные встречи, переговоры. Они все погружены в себя, возможно, волнуются о том, что принесет новый день. Их лица сосредоточены, они выглядят словно машины, скованные по рукам и ногам своими аккуратно выглаженными белыми рубашками, черными юбками-карандашами и брюками. В 'Windows On the World' меня не пустят чисто из-за внешнего вида. Дресс-код - закон этих стеклянных высоток. И тем не менее, мы встречаемся именно там. Не в самом дорогом ресторане Нью-Йорка на последнем этаже небоскреба, где наших гонораров не хватит даже на кофе с пирожным, а на крыше Северной башни, обязательном пункте в маршруте каждого туриста. Но даже на высоте четырехсот семнадцати метров, в точке, где весь мегаполис, огромная живая мембрана, находится под ногами, я смогу смотреть только на тебя. Я не идеализирую и не приписываю тебе каких-то невероятных качеств. Ты такой же подонок, ничем не лучше меня. Самый обычный, таких можно встретить каждую ночь в любом клубе мира. Но есть что-то цепляющее, не дающее оторвать взгляд. Из мыслей вырывает нарастающий гул, сначала совсем обычный - в центре города вы никогда не найдете тихого уголка- но с каждой секундой он все сильнее давит на перепонки. Люди отрываются от своих дел, настороженно озираясь по сторонам, некоторые даже затыкают уши. Секунда. Сквозь шум, отражающийся от лабиринта из высоток, становится слышен рев двигателей. Две. Совсем близко, будто сейчас взорвется. Три. Мгновение. Удар. Взрыв. Звон битого стекла. Огненно-оранжевое облако с угольно-черными клубами дыма вспыхивает над Северной башней. Горит, словно свеча. Из моего рта невольно вырывается сдавленный крик. Не может быть.