Моя дорогая племянница

***

Все следующие дни проходили словно в тумане, как будто всё, что есть в этом мире проходило мимо Джиюн. Девушка уже несколько дней подряд сидела в своей комнате, почти не покидая её пределы. Есть не хотелось совсем, однако её заставляла мама, поэтому приходилось впихивать в себя хотя бы пару ложек. Плакать тоже не хотелось. Совсем… Школьница даже сама не понимала когда она засыпала, а когда просыпалась. Пак просто лежала на кровати, смотрела в одну точку, а в голове прокручивала сотни, тысячи, миллионы мыслей. Ей было абсолютно плевать на то, что нужно ходить в школу, готовиться к экзаменам, нагонять непонятный материал по математике. Впервые в жизни ей было на всё это наплевать. Всё это было абсолютно бесполезным для неё, по крайней мере, сейчас. Хотелось просто вообще не существовать на этом свете. «Обычный бунт подростка» — скажете вы. Юн не хотелось кричать, топать ногами и что-то доказывать родителям. Возможно это случится в будущем, когда шок от происходящего отступит, а на её место придёт злость. Это не бунт, вовсе нет. Джиюн испытывала сейчас такую боль, которую было сложно сравнить с чем-либо ещё. Девушка задумывалась даже о том, что испытывать физическую боль куда легче, чем эту. И, возможно, она права. Она надеялась на то, что Сехун вот-вот придёт за ней, заберёт её и всё будет хорошо, как раньше. Но он не приходил. И, возможно, уже вряд ли придёт…

***

— Это ты виновата, ты не уследила за ней. — Мужчина стоял в паре метров от своей жены, облокотившись руками о стул. — А что я могла поделать, дорогой? Ты разве не помнишь через что прошли мы с тобой? Какова была цена нашей с тобой любви? Неужели ты хочешь той же участи для своей дочери? — Отчаянно залепетала женщина, схватившись за голову. Ей было искренне жаль дочь в этой ситуации, но ничем помочь она не могла. Последнее слово было за её мужем, которому она беспрекословно подчинялась. — Да, я знаю это и ни в коем случае не хочу этого для неё, но мы не были родственниками. Понимаешь? В этом смысле нам было легче, — он всё прекрасно понимал, но не мог допустить подобного в этом доме, потому что так не должно быть. — Я, между прочим, в первую очередь думаю о твоём отце. Ты вообще представляешь, что с ним будет, если он узнает об этом? — Они ведь не родственники, дорогой, ты же знаешь, прекрасно знаешь, — женщина тяжело вздохнула. — И про отца… Да, ты прав, ты совершенно прав, нам нельзя допустить того, чтобы он узнал об этом. Скажем ему, что она поссорилась со своим парнем, которого не так давно встретила в школе, вот и всё. Пожалуй, это будет единственным правильным решением в этой ситуации. — Сехуна нельзя подпускать к ней, да и отцу твоему нельзя его видеть сейчас. Чанёль сильно подпортил ему личико. — Резко отрезал мужчина, намекая на то, что нужно с этим что-то делать. — Ох, Сехун, Сехун…

***

Так проходили дни, недели, месяцы, год и ещё один год… К удивлению самой Джиюн, она успешно сдала экзамены, конечно, не так успешно, как хотелось бы её родителям, но всё же. Поступила в университет, стала жить одна, отдельно от всей семьи, пытаясь всячески не контактировать с ними. За эти годы отношения с родителями ухудшились, ровно так же, как и с Чанёлем и Сумин. Юн стала жить для себя, по-своему, так, как хотела она и только она. Ситуация с Сехуном и то, что было после в корне изменило её саму, а также её взгляды на жизнь и будущее. Удивительно, но даже её круг общения координально изменился. И что бы ей тогда не говорили родители, брат, подруга — всё это она пропускала мимо ушей. Девушка сама решила, что жить с родителями она не будет, просто не будет. Именно поэтому после выпускного в школе, когда дедушка был ещё жив, Джиюн пришлось поговорить с ним, наплести ему небылицу о том, что у неё был кризис из-за учёбы, а не из-за парня, о котором ему наплели родители. И после откровенного разговора с дедушкой, Пак-младшая получила разрешение на то, чтобы жить в квартире, где не так давно жил Сехун. Да, это безумие, жить там, где буквально каждый миллиметр кишит воспоминаниями о нём, но по-другому она не могла. Уж лучше жить там, чем под вечным контролем родителей. Кстати о Сехуне… Он уехал. Просто уехал, наверное, сразу после того случая, когда их поймали. Так и не появился и так ничего и не объяснил и даже не попытался вообще что-либо сделать. Ещё одним болезненным событием в те моменты была смерть дедушки. Неожиданная смерть… Наверное, даже не стоит говорить о том, в каком состоянии была тогда Джиюн. Это окончательно сломало её, потому что ещё один важный человек в её жизни ушёл. Ушёл навсегда… Вот так с тех пор Джиюн и жила, зажатая между родителями, учёбой в школе и личной нескончаемой болью. Но с наступлением студенческого периода девушка окончательно съехала от родителей. Жила в квартире, совмещая и учёбу и подработку. И эта жизнь ей нравилась, действительно нравилась. Она жила так уже два года, свободно, независимо от кого-то и ни разу не пожалела о своём выборе. Ещё года два назад она подумать не могла о том, что когда-нибудь перестанет общаться с Сумин, ведь в школьные годы они были неразлучны. А ещё… Джиюн и подумать не могла о том, что когда-нибудь Юми станет её единственной подругой. И вышло это совершенно случайно. Да-да, вы не ослышались! Та самая Ятабэ Юми, которая ненавидела её, ровно так же, как и сама Юн ненавидела японку.

Flashback

Джиюн закончила раскладывать свои книги по полкам и посмотрев на результат проделанной работы, улыбнулась. Окончание школы, поступление в университет и переезд в квартиру, как будто, немного «освежили» её, дали силы двигаться дальше и планировать что-то на будущее. Неожиданно кто-то настойчиво постучал, а затем и позвонил в дверь. Юн сначала было немного испугалась и подумала о том, что, возможно, это Чанёль или родители. А видеться и уж тем более общаться с ними, девушка не хотела. Открыв дверь, Пак ну уж никак не ожидала увидеть здесь Юми. Вид у неё был явно потерянный и какой-то отчаянный, волосы растрёпаны, в глазах виднелись слёзы, а руки слегка подрагивали, что было совсем несвойственно девушке. — У-у-у, Юми, что с тобой? Неужели твой парень бросил тебя? — Съязвила Юн. Ятабэ не было довольно долгое время в Сеуле, как только она познакомилась со своим очередным ухажёром, то буквально через неделю укатила с ним куда-то заграницу и больше не возвращалась. Но тот факт, что сейчас спустя некоторое время она стоит здесь, говорит о том, что девушку в очередной раз бросили. — А где Сехун? И почему ты здесь? — Поинтересовалась Ятабэ, проигнорировав слова девушки. — Сехуна нет, он уехал из Кореи навсегда ещё несколько месяцев назад. — Безразлично ответила Пак и было хотела уже закрыть дверь и уйти, но её остановили слова Юми. — Боже, вас что...поймали? Джиюн обернулась, потому что услышала в голосе японки искреннее удивление, а в её взгляде четко прослеживалось… Сочувствие? Да, это именно оно! Никакого сарказма, злорадства, ничего. Только сочувствие. — Поймали. — Пролепетала Джиюн, еле-еле сдерживая слёзы. Она сама не понимала почему сказала ей об этом, ведь она ненавидит Юми, всем сердцем ненавидит. Но почему-то именно сейчас, в этот самый момент, ей просто хотелось излить душу и не важно, что перед ней стоит её враг номер один. — Я знаю, что здесь есть вино, доставай бутылку и просто впусти меня. — Скомандовала Юми, тут же входя в квартиру. На ходу сняв своё пальто и оставив чемодан в прихожей, японка тут же направилась на кухню. Это казалось таким безумием. Она и Юми сидят на кухне, пьют вино и изливают душу друг другу. Допив очередной бокал, японка посмотрела внимательно на свою собеседницу. — И как это случилось? Как вы могли допустить это? — Негодующе пролепетала она. — Вот так, глупо и совсем неосторожно мы сами же себя загнали в угол. Вот и всё, — на секунду Пак замолчала, но затем продолжила. — Чанёль был в ярости, он так бил Сехуна, если бы ты только видела, — закрыв лицо ладошками и тихо заплакав, девушка продолжила. — Меня до сих пор трясёт от этих воспоминаний, я помню лицо папы…он не знал об этом. А мама знала и тогда, в тот момент, когда я увидела её лицо, то поняла, что всё кончено, на самом деле кончено. А дедушка так и не узнал обо всём этом. Возможно это и к лучшему, если бы узнал, он бы не пережил этого. Рассказ Джиюн был очень долгим и к удивлению девушки, Юми ни разу не перебила её, она просто слушала, слушала и… Плакала вместе с ней. — Ну, а у тебя что? Почему ты вернулась в этот чёртов Сеул? И почему пришла к Сехуну? — Поинтересовалась Пак-младшая, когда её рассказ был закончен. Ятабэ тяжело вздохнула и отвела взгляд в сторону. — Джиюн, если бы ты знала, какая хрень у меня творится в жизни, — девушка истерически рассмеялась, а потом заплакала. — Меня просто выкинули, как какую-то собаку. Парень, которого я действительно полюбила за многие годы, выбросил меня, как только приехала его невеста. Мало того, что мне врали, так ещё и выгнали с позором. Чёрт возьми, я ведь беременна от него. И даже эта новость не смогла растопить его чёртово холодное сердце! — Ты беременна? — удивленно ахнув, воскликнула Юн и тут же вытянула бокал с вином из рук Юми. — Ты с ума сошла? Как ты можешь пить, зная, что в тебе сейчас живёт маленькая жизнь? — Вот так, я не хочу этого ребенка, Джиюн…не хочу. Именно поэтому мне всё равно, что с ним будет. Пусть лучше я умру. — Сейчас японка была совсем не похожа на себя, разбитая, заплаканная, отчаявшаяся девушка — вот такой её видела сейчас Юн. И почему-то в этот самый момент в голову Пак пришла мысль. Она должна, нет, просто обязана помочь Юми справиться с этим, попытаться убедить её оставить ребёнка. — А что родители? Неужели ты вот так сразу поехала сюда, даже не повидавшись с ними? — Выливая вино в раковину, поинтересовалась Джиюн. — Я же говорю, меня выгнали, — японка снова рассмеялась. — Мама только узнав о том, что я беременна от того, кто бросил меня, просто взяла и выгнала меня. Она сказала мне, что я позор семьи и что мне не следует появляться больше в их доме, потому что если отец узнает об этом, он убьёт и меня и маму. Вот и всё, именно поэтому я пошла сюда, мне было просто плевать. Знаешь, это даже хорошо, что здесь ты, а не Сехун. Он бы не понял меня. Возможно я сейчас покажусь совсем уж наглой, но не могла бы ты выделить мне диван в гостинной на неопределённый срок? Взглянув в глаза Ятабэ, Юн просто не смогла ей отказать. Почему-то все обиды в этот миг, вся ненависть куда-то ушла. Кажется, что и Юми сейчас думала о том же. Они обе видели страдания друг друга, обе понимали эту боль и обе сочувствовали друг другу. Так забавно, в итоге рядом оказался тот человек, которого Джиюн ненавидела больше всего на свете и почему-то именно этот человек понимал её сейчас лучше, чем кто-либо...

Конец Flashback

***

Обычный день Джиюн начинался с завтрака, сборов на учёбу и очередного звонка Юми. — Чёрт, она опять устраивает мне истерики из-за той ореховой пасты, на которую у неё жуткая аллергия! — Возмущалась в трубку телефона японка. — А кто тебя вообще просил давать двухгодовалому ребёнку ореховую пасту? — Пролепетала в ответ Юн, попутно надевая сапожки. В трубке послышался отчаянный вздох и плачь ребёнка. — Господи, я начинаю думать о том, чтобы застрелиться прямо сейчас. Но ладно, сейчас не об этом. Ты идёшь на учёбу? — С рождением ребёнка Ятабэ координально изменилась, как в плане внешности, так и в плане характера. У девушки появились новые заботы, новые планы на будущее и новые друзья, точнее друг. — Иду-иду, кто и должен сейчас застрелиться, так это я! Потому что сессия впереди, а у меня ничего не готово, я просто не знаю за что мне хвататься сейчас. — Нервно пробормотала студентка и выйдя из квартиры, громко захлопнула дверь, закрывая её на ключ. — Слушай, я тут в ящике сегодня утром нашла одну интересную открыточку и мне просто интересно, вдруг у тебя она тоже там завалялась где-нибудь. Посмотри прямо сейчас, гарантирую тебе, ты удивишься. — Как-то уж слишком хитро проговорила Юми, а Юн в этот момент насторожилась. Спустившись по лестнице, девушка открыла ключом свой почтовый ящик, из которого тут же выпала белая открытка, на которой красовались обручальные кольца и два знакомых ей имени. «Чанёль и Сумин приглашают вас на бракосочетание, которое состоится 25 апреля 2021 года».