Моя дорогая племянница

***

Неспешно шагая по коридору в компании парней, Джиюн вдруг вспомнила о тех мерзких словах про неё, Сехуна и дедушку, что говорил Седжун. После всей этой ситуации девушка чувствовала себя опустошённой, а в душе остался неприятный осадок. Мысленно она ругала Юми миллион раз, ведь стоит ей только оказаться в потоке веселья, как случаются подобные ситуации. — Джиюн, ты ведь ещё не видела зал, где проходит торжество? — Поинтересовался Бэкхён и Юн знала, что тем самым он намекает на то, что им всем нужно сейчас пойти туда. — Нет и не хочу. Я приехала сюда из-за Юми, но не из-за свадьбы, поэтому вы, ребята, можете продолжать веселиться, а я пойду найду Минсока, заберу Эми и просто поеду домой. — Пак-младшая невзначай перевела взгляд в сторону зала, где во всю веселились гости, в том числе её мать, отец, брат и его новоиспечённая жена. — Но, как же так? — расстроенно пролепетал Чондэ, явно не ожидая такого ответа от подруги. — Неужели ты не хотела бы повидаться с ними? — Чондэ, я не хочу видеть никого из присутствующих там, за исключением тебя, Бэкхёна, Минсока и Чонина. Поэтому, пожалуйста, покажите мне комнату, куда ушёл Минсок. Я просто заберу Эми и мы уедем с ней домой. — Джиюн устало потёрла переносицу, к чувству опустошенности прибавилось и внезапно накатившее чувство усталости. Парни лишь переглянулись, понимая, что всё это бесполезно и что Джиюн не зайдёт туда даже под дулом пистолета. — Хорошо, я отведу тебя. — Вызвался Чонин и протянул девушке руку, которую Юн с радостью приняла и, едва заметно улыбнувшись, зашагала с другом к лестнице. В этот момент она остро чувствовала взгляд Сехуна на себе, но всеми силами пыталась игнорировать это. К моменту прихода Пак-младшей, Эми уже давно спала продолжая держать верёвочку от белого шарика в руках, а Минсок, по-видимому, разбирался с делами кофейни, монтируя какие-то видео в телефоне. — Пытаюсь продвинуть кофейню через социальные сети. — Заметив вопросительный взгляд Юн, пояснил Ким и смущённо спрятал телефон в карман пиджака. — Неплохо, но я бы добавила на стол побольше красивых предметов, — посоветовала ему девушка. — И как давно ты снимаешь подобные видео? — Недавно, но судя по твоему лицу, я делаю что-то не так, — Ким улыбнулся и жестом пригласил подругу присесть рядом с ним, чтобы показать ей несколько видео, где Мин наглядно показывал, как приготовить тот или иной кофе, которые подавался в его кофейне. — Джиюн, приходи ко мне в кофейню почаще, мне так не хватает твоего присутствия там. — Я буду приходить по мере возможности, Минсок, обещаю. Как только разберусь с учёбой, то буду появляться чаще. — И Юн действительно не соврала ему. Если так подумать, то за всё то время, что они знакомы, именно к Мину она прибегала чаще всего для того, чтобы поделиться каким-нибудь секретом и спросить совета. Девушка доверяла ему больше всех и, наверное, только сейчас осознала это. Спустя столько лет… — Буду, ждать, подруга, — переведя взгляд на Эми, парень улыбнулся. — Она так вымахала за это время, совсем большая уже. — Кажется кому-то уже пора становиться папочкой, Ким Минсок. — Подколола его Джиюн, ткнув в бок, а тот лишь рассмеялся. Поговорив ещё немного, Пак засобиралась домой, понимая, что засиживаться здесь не стоит. Взяв Эми на руки и выйдя из комнаты, девушка направилась к выходу из отеля, но на полпути её окликнули. — Джиюн, постой. Даже не оборачиваясь она знала, кому принадлежит этот голос. Чанёль. — Не обольщайся, я пришла не к тебе. — Тут же выпалила девушка, пытаясь поскорее закончить этот разговор. — Но тем не менее, ты здесь, — засунув руки в карманы штанов, он подошёл к сестре вплотную и улыбнулся. — И почему ты с ребёнком? Юн тоже улыбнулась в ответ, но выглядело это, скорее, как ухмылка. — На твоей свадьбе происходят аморальные вещи, братец. Я здесь не из-за свадьбы, а из-за Юми, которую чуть не изнасиловал один из твоих гостей, который, по всей видимости, находится сейчас в зале. Пак Седжун — запомни это имя и выгони этого подонка к чёртовой матери. — Поближе притянув к себе Эми, краем глаза она заметила до боли знакомую фигуру в дверном проёме зала. Сехун. Он просто молча наблюдал за ними, держа в руках бокал с шампанским. Если быть точнее, всё его внимание было приковано к Юн. В момент встречи с ней он понял только две вещи: как невероятно она похорошела и как столь же невероятно охладела к нему за эти два года. И от этого ему, в прямом смысле этого слова, хотелось закричать от отчаяния. От услышанного Чанёль пришёл в лёгкий шок, но пытался не подавать виду. Он не думал, что подобное происходит за его спиной и уж тем более, что всё это творит сын одного из партнёров по бизнесу родителей. — Давай закончим весь этот цирк, уложим малышку в одну из комнат и вместе пойдём в зал. — С надеждой проговорил Пак-старший. — Нет, Чан, не получится, — Юн отрицательно закачала головой. — В этом нет смысла и сейчас мы просто разойдёмся в разные стороны. Ты пойдёшь обратно в зал, а я пойду домой. В этот момент из зала выбежала Сумин. Заметив бывшую подругу, та очень удивилась, по-видимому, совсем не ожидая увидеть её здесь.  — Джиюн? — Девушка тут же подбежала к мужу, судорожно хватаясь за его руку, как будто Джиюн была угрозой для собственного брата. — Рассказывать каким судьбами я здесь, не буду. Пусть расскажет братец, — Пак слегка улыбнулась увиденной картине. — Вы здорово смотритесь вместе, ребята. Костюмчик тоже ничего, Чанни. По крайней мере, это лучше твоих огромных толстовок и рваных джинсов, как у бомжей. А платье я выбрала бы другое. Снова криво улыбнувшись, девушка краем глаза всё ещё видела Сехуна, который за всё это время не сдвинулся с места и слышал каждое слово из их разговора. Чанёль горько улыбнулся, едва ли сдерживая слёзы в этот момент. Он вдруг вспомнил, как сестра частенько ругала его за внешний вид. А Сумин в ответ на слова бывшей подруги лишь хмыкнула, думая о том, что она ей просто завидует. Повисла неловкая пауза, которую сразу же прервала Джиюн. — Что ж, я наверное, пойду. Так сказать, не буду задерживать вас. Как я уже и говорила в день нашей встречи в кофейне — берегите друг друга и не расставайтесь только потому, что вам так сказали. Выдавив из себя подобие улыбки, Юн просто ушла не оборачиваясь.

***

Джиюн знала, что Юми не придёт к ней с утра, именно поэтому девушке пришлось пропустить сегодня пары, чтобы посидеть с Эми. А заявилась Ятабэ только ближе к вечеру. Девушка была немногословна и обещала рассказать всё позже. Но у Пак-младшей почему-то было предчувствие, что в итоге она так и ничего не узнает от подруги, потому что та сама не помнит, ровным счётом, ничего. Проводив подругу с дочерью, Пак на обратном пути зашла в ближайший к дому магазин, чтобы купить бананового молока и каких-нибудь батончиков на перекус в университете. Она весь вечер прокручивала момент встречи с Сехуном, Чанёлем и Сумин. Интересно, рассказали ли они родителям о том, что она была там? Наверняка рассказали, Юн прекрасно знала, что Сумин уж точно не умеет держать язык за зубами. Да и вообще, Пак-младшая ставила все свои деньги на то, что Чхве могла бы сделать это для того, чтобы заработать ещё бóльшее расположение родителей к себе. Ну и лишний раз позлорадствовать или что-то в этом роде. Тяжело вздохнув и тряхнув головой, девушка хотела было уже войти в магазин, но на полпути застыла, увидев знакомый силуэт. Сехун. Парень стоял недалеко от магазина и засунув руки в карманы, внимательно смотрел на Юн с тенью улыбки. Мысли об их встречи не давали ему покоя всю ночь и вместо того, чтобы спать, Се продумывал их следующую встречу до мелочей, думая о том, что сказать ей и как вести себя. — Что ты здесь делаешь, Сехун? — Её слова эхом отдавались в его ушах, он до сих пор не верил в то, что она стоит сейчас перед ним и произносит его имя. А ещё смотрит так внимательно, конечно, не так, как хотелось бы ему. Но, а чего он, собственно, ожидал спустя столько лет? — Пришёл проведать тебя, прошлым вечером мы так и не поговорили с тобой толком, — каждое слово ему давалось с большим трудом, Сехун понимал, что волнуется сейчас, наверное, так, как ещё никогда не волновался. — Уделишь мне немного времени, Джиюн? Девушка поджала губы, не зная, как поступить в этой ситуации. С одной стороны, она безумно хотела поговорить с ним, побыть рядом хоть немного, насмотреться на него и просто послушать его голос. Но с другой стороны, разум твердил ей буквально бил тревогу и призывал уйти отсюда и как можно скорее, потому что им не о чем разговаривать. — А нам есть о чём говорить? — Пак пыталась говорить увереннее, но как назло не получалось. Этот вопрос, можно сказать, положил начало их дальнейшему диалогу. — Поверь, есть. — О сделал несколько шагов навстречу, осторожно открывая перед ней дверь в магазин. — Прошу, Джиюн, просто выслушай меня, как бы банально это не звучало. — С одним условием, — проговорила Джиюн, указав пальцем куда-то в сторону. — Ты купишь мне поесть, са-а-амый дорогой рамён в этом магазине. «Боже мой, что я несу?» Се лишь одобрительно кивнул и улыбнулся, он был готов на всё, лишь бы услышать её голос снова, лишь бы побыть с ней ещё немного. «Надо же, я уже и забыла, как он улыбается». Заварив себе лапши и накидав туда пару ломтиков плавленого сыра, а заодно и прихватив пачку с кимчи, Юн уселась за стол с энтузиазмом помешивая лапшу в коробочке. Пахла она просто изумительно, отчего хотелось съесть всё это поскорее. Сехун лишь молча наблюдал за тем, с каким зверским аппетитом она всё это поедала и лишь иногда поглядывала на него. В этот момент он почему-то вспомнил былые времена, когда они вот так сидели за столом вместе с отцом, ели его еду, разговаривали и все были счастливы. «Все были счастливы». — Как же давно я не ела подобного. — Закончив есть рамён и потирая живот, Пак довольно улыбнулась, попутно захватив последний кусочек кимчи из упаковки. — Тогда чем же ты питаешься? — Удивлённого проговорил О, почему-то боясь услышать дальнейший ответ. — Самым дешёвым рамёном, рисом, омлетом. В общем, что подешевле, то и ем, денег у меня особо нет, — призналась Пак-младшая, она не видела смысла скрывать это. И нет, девушка вовсе не жаловалась. — А ты, наверное, хорошо поживаешь у себя в Лондоне, одет ты весьма неплохо. — Не могу сказать, что живу хорошо. Хотя, это как посмотреть. В материальном плане в чём-то себе отказываю, но живу неплохо. А вот в душевном плане… Джиюн усмехнулась. — Об этом можешь мне не рассказывать, не по наслышке знаю. Странно, что в душевном плане у тебя не всё в порядке, разве твоя мадам не утешает тебя в сложные моменты? — Девушка выкинула коробку из-под лапши в ближайшую мусорку и снова присела за стол. — О чём ты? — В этот момент лицо Сехуна надо было видеть, он просто с минуту удивлённо смотрел на Джиюн, совершенно не понимая о чём идёт речь. — Ой, да не притворяйся, Сумин мне всё рассказала. Я не думала, что ты сойдёшься с женщиной старше тебя лет так на двадцать. — Юн, конечно, вообще не понимала зачем начала эту тему. Объяснить это можно лишь любопытством и, возможно, ревностью. О усмехнулся, понимая в чём дело. — Сумин, говоришь, сказала? Не советовал бы тебе слушать бывших подруг, которые, по-видимому, ни черта не знают о моей жизни. Да и с чего бы вообще должны знать? Куда более интереснее, как подобное просочилось в искажённой форме, мне неизвестно, — парень на несколько секунд замолчал, опустив взгляд. — Джиюн, ты, пожалуй, единственная, кто узнает об этом сейчас, потому что это, в принципе, косвенно относится к нашей, так называемой, «семье». — Ты о чём? — Пак поняла, что от любопытства её сейчас просто разорвёт. — Я нашёл свою семью, настоящую семью. Видимо, не зря меня в Лондон тянуло, потому что именно там они все и живут со времён Второй мировой войны. А та, якобы женщина, которая страше меня на двадцать лет — одна из моих тётушек. А если быть точным, то это младшая сестра моей биологической матери. — Было видно, что ему очень тяжело говорить об этом. — То есть, Сумин мне не просто соврала, но ещё и ввела в заблуждение? — Задумчиво пролепетала Пак-младшая. — Скорее всего, она просто неправильно всё поняла или просто хотела тебе досадить. Они были с Чанёлем в Лондоне не так давно и Сумин увидела меня тогда с этой женщиной. — Поспешил объяснить О, но Юн перебила его. — Сумин просто наглая лгунья, чёрт её подери, — девушка не знала откуда в ней столько злости сейчас. — Она всеми силами пытается получить расположение моих родителей и из кожи вон лезет. Видимо неплохо у неё выходит играть роль новой дочки в семье Пак. Сехун лишь согласно закивал, мысленно соглашаясь с каждым её словом. За окном темнело всё больше и больше, а на улицах становилось всё меньше и меньше народу. В магазине сейчас были только Се, Юн и подслушивающий их продавец. Заметив это, молодые люди поспешно вышли из помещения, направляясь в совершенно противоположную сторону от дома. Шагая в такт с Джиюн, он продолжил разговор. — Около года я занимался поиском семьи, а остальное время работал, это и вся моя жизнь, Джиюн. Неужели ты действительно думаешь, что в моей жизни нашлось бы место для кого-то ещё, кроме тебя? Я бы ни за что в жизни не позволил себе этого и не позволю… В этот момент девушка остановилась. — Прошу, давай не будем поднимать эту тему. Это очень, очень больно, — она чувствовала, как к глазам начинали подступать слёзы. — Я очень рада, что ты нашёл свою семью, искренне рада, Сехун, потому что семья Пак не дала тебе ничего. — Конкретно твои родители не сделали для меня ничего, но твой дедушка…отец, он дал мне всё. — О заметно поник, не решаясь взглянуть на свою собеседницу. Юн в этот момент почему-то поняла, что в основном её с Сехуном связывают лишь болезненные воспоминания. — А где ребёнок? — Вдруг поинтересовался О. — Почему ты спрашиваешь об Эми? — увидев озадаченный взгляд Сехуна, девушка громко рассмеялась, — Боже, неужели ты подумал, что это моя дочь? От сказанного Пак рассмеялась ещё сильнее, — Странно, что ты не знаешь об этом, но это дочь Юми. — Вот как, — эта ситуация немного смутила его, он подумал, что это их с Джиюн дочь и сейчас почему-то мысленно ругал себя, сам не понимая за что. — Боже, это и правда очень глупо. А Джиюн всё продолжала мило посмеиваться и иногда поглядывала на Се, чтобы увидеть его реакцию. Она и сама не заметила, как они намотали уже несколько кругов вокруг магазина и каких-то домов. На секунду они остановились друг напротив друг друга и, наверное, впервые взглянули друг другу в глаза спустя столько времени. Словами не передать, что чувствовала в этот момент Джиюн, ровно так же, как и Сехун. И в этот миг, Пак почему-то показалось, что всё стало, как прежде, но это не так. Совсем не так… Девушка вообще удивлялась самой себе. Почему она сейчас здесь? Почему согласилась поговорить? Для чего всё это? — Я прилетел сюда не из-за свадьбы. — Вдруг нарушил тишину О, засунув руки в карманы. И Юн знала почему он здесь, тут даже спрашивать не надо. Но какой в этом толк? После всего, что произошло они не могут быть вместе, просто не могут. Вот и весь смысл. — Сехун, прошу, хватит, — не выдержала Джиюн. — В этом разговоре вообще нет смысла, я не понимаю, почему всё ещё стою здесь. С каждой секундой мне хочется всё больше и больше сбежать отсюда и больше никогда в жизни не видеть тебя. Все эти два года я и не жила вовсе, все эти чёртовы воспоминания о тебе и только о тебе буквально не давали мне дышать и жить спокойно. В какой-то момент я стала проклинать тот день, когда между нами пробежала искра и мы оба поняли, что небезразличны друг другу. Мне не нужно было поддаваться собственным чувствам тогда и, возможно, сейчас бы всего этого не было и нам бы не пришлось стоять здесь и разговаривать вот так, чувствуя при этом ужасную неловкость от нахождения рядом друг с другом. И теперь я тоже не хочу идти на поводу у собственных чувств, сейчас я предпочитаю думать головой и вспоминать о том, что ты бросил меня здесь и просто не попрощавшись уехал в этот чёртов Лондон. Ты не сказал мне ни слова, не позвонил, не написал и не вернулся за мной. Ты просто уехал, Сехун. Это ли твоя любовь, о которой ты мне говорил? Всё это время он просто слушал её, не смея перебивать. Сехун понимал почему у неё так резко изменилось настроение, потому что всякий раз, когда он начинал тему об их совместном прошлом, она приходила в ярость, тем самым, наверное, защищаясь от болезненных воспоминаний, которые непременно нахлынули бы в один миг. — Правильно, вини меня во всём, потому что если кто и виноват в этом, так это я. Это я влюбился в тебя, как мальчишка, совершенно не думая о последствиях, это я неожиданно рассказал тебе о своих чувствах, я первый дал слабину и позволил себе поцеловать тебя. Не вини себя ни в чём, Джиюн, потому что вся вина полностью на мне… — Сейчас ты говоришь так, будто бы заставил меня встречаться с тобой. Вот только ты не учитываешь одну вещь. У меня тоже были чувства и я тоже принимала решения, не думая о последствиях. Во всём этом мы виноваты оба. Такова цена наших чувств, нашей любви и нашего совместного счастья и всё это мы потеряли в один злосчастный день, — поспешно утирая слёзы, девушка громко всхлипнула. — Я боялась этого больше всего на свете, боялась, что вот так встречу тебя и нам придётся выяснять отношения, снова чувствуя всю ту боль, что мучила нас в течение двух лет. «И ещё больше я боюсь того, что дам слабину и снова позволю себе любить тебя, Сехун». — Джиюн, я хочу, чтобы ты знала только одну вещь, — спокойно начал О, борясь с желанием обнять её сейчас. — Мы с тобой друг другу не чужие и даже несмотря на то, что было в прошлом, ты всегда можешь положиться на меня и не пытаться избегать разговоров и встреч со мной. Я понимаю, какую ошибку совершил тогда и так жалею об этом, потому что упустил самое главное в своей жизни — тебя. Мне не следовало слушать твою мать, её угрозы и просто так уезжать из Сеула, оставив тебя здесь одну с ними, с этой болью и с ненавистью ко мне… — Но договорить он не успел. — Подожди, ты хочешь сказать, что тебя заставила уехать моя мать? — Застыв в изумлении, Джиюн боялась услышать дальнейший ответ. — Да и теперь, когда мы прошли через всё это, я понимаю, что все эти угрозы были пустыми и не имели смысла. Мне стоило забрать тебя тогда и больше никогда не возвращаться сюда, но я сглупил. И за свою глупость я заплатил высокую цену, с последствиями которой живу до сих пор. Я потерял тебя, а потерять тебя — значит потерять в этой жизни абсолютно всё. Ты можешь не верить мне и даже никогда не прощать меня, но поверь, я буду пытаться искупить свою вину до тех пор, пока не умру… Услышав это, девушка совсем не удивилась тому, что её собственная мать с помощью угроз буквально заставила О улететь отсюда, забыть о своих чувствах к её дочери и никогда не возвращаться. А ещё она знала Сехуна и понимала, что сейчас он не шутит, но вопрос был в другом. Готова ли она простить его после всего, что было?