Моя дорогая племянница

***

Сегодняшний день для Джиюн был одним из самых сложных в моральном плане, потому что именно сегодня была годовщина смерти дедушки. Юн решила сходить в колумбарий, чтобы навестить не только дедушку, но и бабушку, но не с утра, так как была велика вероятность наткнуться на семью Пак в полном составе, чего девушке очень не хотелось. Первая половина дня, как всегда, ушла на очередные доклады и какие-то работы, которые нужно было сдать уже на следующей неделе. Экзамены были на носу и Пак всеми силами пыталась повысить свои баллы. Но как назло параллельно с учёбой в жизни происходили некоторые, скажем, очень важные события. Приезд Сехуна и встреча с ним окончательно выбила Джиюн из колеи. Всё свободное время от учёбы, да что лукавить, даже во время учёбы, девушка думала о нём и об их разговоре. Она очень часто обдумывала его слова и пыталась составить какую-то логическую нить из всех событий. И почему-то новость о том, что именно её мать заставила уехать его, совсем не удивила Пак-младшую. После той ситуации, когда мать дала понять ей, что о чувствах к Сехуну придётся забыть, девушка поняла, что поддержки у этого человека искать не стоит, ровно так же, как и сочувствия. А ещё Юн не давали покоя некоторые слова О. «Я потерял тебя, а потерять тебя — значит потерять в этой жизни абсолютно всё». До встречи с ним, она была абсолютно уверена в том, что Се на неё было плевать, что он уехал потому, что хотел этого. Но видимо она ошибалась. И как ни странно, поводов для встречи у них больше не было. Да, она могла бы позвонить ему сейчас и попросить пойти с ней в колумбарий. Но делать этого не стала, потому что считала это глупым. Не только она должна искать эти поводы, но и он. После обеда Пак-младшая начала неспешно собираться в колумбарий, подбирая при этом соответствующий наряд. По пути девушка напечатала смс Юми, которая в последние дни не выходила с ней на связь. И чем ближе она была к колумбарию, тем сильнее нарастала тревога в душе. Найдя нужный коридор и нужные ячейки, Юн остановилась напротив знакомых фотографий. На них бабушка и дедушка выглядели такими счастливыми и смотря на эти фотографии, девушка не могла поверить, что самых дорогих для неё людей уже нет на этом свете. — Бабушка, — взглянув на фотографию женщины, Пак едва ли сдержала слёзы. — Дедушка. — Затем её взгляд пал на фото мужчины и здесь она уже не смогла сдержать слёз. В помещении царила полная тишина, здесь девушка была совершенно одна, что сыграло ей на руку. — Что же мне делать? — всхлипывая, она попыталась говорить немного тише. — Я совершенно не знаю, как мне быть. Вы сейчас удивитесь и, скорее всего, будете ругаться на меня, но ничего не могу поделать с собой. Ощущение, будто я увязла в болоте и всеми силами пытаюсь выбраться из него, но ничего не выходит. Я люблю его, я безумно люблю его и ничего не могу поделать с собой. Я поняла это, когда снова увиделась с ним и от воспоминаний об этом, мне становится еще хуже. Знаю, что вы не одобрите это, прекрасно и понимаю, что в этом всём виновата я сама. Виновата в том, что позволила себе любить его и продолжаю любить до сих пор, — в этот миг девушка почему-то представила с каким лицом на неё посмотрели бы бабушка и дедушка и как наверняка ругались бы. — Знаю, что от этих чувств нужно избавляться, но ничего не могу с собой поделать, это безумно сложно. Неожиданно зазвонил телефон буквально отрывая Пак-младшую от собственных раздумий. Номер был незнакомый и девушка было хотела уже отклонить звонок, но в последний момент передумала и нажала на кнопку «ответить». — Здравствуйте, мне нужна Пак Джиюн. Могу ли я поговорить с ней? — Послышался мужской голос на другом конце провода. — Здравствуйте, это я. А с кем я говорю? — Поинтересовалась девушка и снова взглянула на фотографии бабушки и дедушки. — Меня зовут Ли Ёнчжун, я нотариус и по совместительству очень близкий знакомый вашего покойного дедушки, — голос его был очень серьёзным и Юн поняла, что звонит он по очень серьёзному делу. — Так как сегодня вторая годовщина смерти вашего дедушки, то я согласно нашему уговору, именно в этот день должен зачитать завещание, которое он оставил своим родным. Согласно его воле, завещание должно быть зачитано в доме в провинции Канвондо сегодня в шесть вечера. Собственно, звонил я с целью проинформировать вас о сегодняшнем событии. Он очень бы хотел, чтобы вы пришли, Джиюн. Очень надеюсь, что увижу вас сегодня. До скорой встречи. Попрощавшись с нотариусом, Пак-младшая тяжело вздохнула, пытаясь переварить то, что только что ей сказал мужчина. Дедушка оставил завещание? Вне всяких сомнений она должна туда поехать и это даже не обсуждается. Поклонившись бабушке и дедушке, Юн выбежала из помещения, ей нужно было спешить, иначе есть риск опоздать на приличное количество времени…

***

Чем ближе Юн подходила к дому, тем сильнее было чувство тревоги в груди. Она не знала, почему так сильно волновалась и что именно тревожило её и избавиться от этого чувства девушка просто не могла. Недалеко от дома стояло несколько машин и Пак-младшей не составило труда догадаться о том, что сейчас там находится вся её семья. Глубоко вдохнув и шумно выдохнув, Джиюн открыла входную дверь, тут же сталкиваясь с Чанёлем. Парень с широко распахнутыми глазами смотрел на сестру, явно не ожидая увидеть её здесь. Вдруг за его спиной возникла Сумин, заботливо кладя руку на плечо Пака. — А она что здесь забыла? — пробурчала Юн и недовольно посмотрела в сторону подруги. — Дедушка уж точно не упомянул её в завещании. — Она моя жена, Джиюн, и имеет полное право здесь находиться. — Пак-старший нахмурился и поближе притянул к себе свою новоиспечённую жёнушку. — Вот уж нет, тогда с таким же успехом я могла привести сюда Юми, чисто за компанию, — съязвила Пак и ухмыльнулась. — А теперь дайте мне пройти. В гостиной сидели родители, а неподалёку спиной ко всем стоял Сехун. Парень задумчиво смотрел в окно, но услышав голос Пак-младшей, тут же посмотрел в сторону дверного проёма. Не сказав друг другу ни слова, молодые люди лишь улыбнулись друг другу. — Джиюн, как я рад тебя видеть! — Воскликнул отец и тут же поднялся со своего места и направился в сторону дочери. Но та отступила на шаг, всем своим видом показывая, что этой встрече она не особо рада. Мужчина лишь неловко кашлянул и опустил голову, прекрасно всё понимая. — Здравствуй, Джиюн, — послышался голос матери. — Мы рады, что ты пришла сегодня. Девушка лишь многозначительно ухмыльнулась, обводя взглядом гостиную. Ей здесь явно не место среди счастливой семейки Пак, как и Сехуну. Они оба сюда явно не вписываются, словно изгои, честное слово. Но изгои в хорошем смысле, как бы странно это не звучало. — Я пришла сюда из-за дедушки, не обольщайтесь. — Присев на кожаный диван, Юн попыталась больше не смотреть на семью и молилась лишь о том, чтобы всё это побыстрее закончилось. Сехун всё это время стоял позади неё и Пак всем телом чувствовала его присутствие здесь и от этого ей становилось немножечко легче. Она снова начала анализировать его слова и в итоге пришла к выводу о том, что они действительно не чужие люди и если так посудить, единственный родной для неё в этом помещении человек — это он. К тому же, как выяснилось, она до сих пор любит его и прошлая встреча лишь в очередной раз подтвердила этот факт. — Как тебе наша свадьба, Джиюн, не поделишься ли впечатлениями? — Вдруг заговорила Сумин, а родители с удивлением уставились на дочь. «Какая же ты мерзкая, Чхве Сумин!» — Так себе, могло быть и лучше, — проговорила Пак-младшая и чуть не рассмеялась от собственных слов. — Я знаю зачем ты подняла эту тему, Сумин, таким образом ты пытаешься выставить меня в не лучшем свете, а заодно и получить расположение моих родителей. Расслабься, ты уже его получила и вполне неплохо справляешься с ролью любимой дочери. И если ты думаешь, что я сейчас начну оправдываться здесь и объясняться всем, почему я была в тот злосчастный день там, то ты ошибаешься. Джиюн прекрасно понимала, как сильно Су хотелось одержать победу в их «холодной войне», но пока у неё это плохо выходило. Почему? Потому что за эти года Юн многое поняла и осознала, набралась опыта и, в конце концов, училась на собственных ошибках. Неожиданно входная дверь распахнулась и через несколько секунд в дверном проеме гостиной появился невысокий мужчина в чёрном костюме и начищенных до блеска туфлях. Именно он и звонил сегодня всем присутствующим. — Прошу прощения за опоздание, путь до Канвондо был неблизким, — не дожидаясь ответа, мужчина прошёл в середину комнаты и на ходу вытащил из кейса несколько конвертов, один побольше, а другой поменьше. — Не будем тратить наше время и сразу же приступим к прочтению завещания. Всё семейство Пак заметно напряглось, но только не Джиюн и Сехун. — Итак, сегодня мы все собрались здесь, чтобы зачитать завещание О Хёншика, — прочистив горло, мужчина вскрыл конверт и начал зачитывать текст. — Я, О Хёншик, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, действуя добровольно, на случай моей смерти настоящим завещанием делаю следующее распоряжение: жилой дом находящийся в Сеуле, я завещаю своему внуку Пак Чанёлю, вся остальная часть моего имущества, какая ко дню моей смерти окажется мне принадлежащая, в чём бы таковая ни заключалась и где бы она ни находилась, я завещаю: моей внучке Пак Джиюн и моему сыну О Сехуну, — мужчина замолчал, тем самым дав понять, что больше на бумаге ничего не написано. — Это всё, господа, а теперь мне нужен О Сехун. — Это я. — Отозвался парень и подошёл к нотариусу. — Это письмо он лично попросил меня передать вам в руки. — Ли Ёнчжун протянул ему небольшой конверт и грустно улыбнулся. Джиюн в этот момент сидела неподвижно, не веря в услышанное. Дедушка оставил ей и Сехуну всё своё имущество, при этом не оставив родителям, ровным счётом, ничего. Она видела изумлённый взгляд матери, отца, Чанёля и Сумин. Наверняка они сейчас негодовали и ненавидели и её и Сехуна. Но это совсем не имело значения. Впрочем, «семья» долго в доме не задержалась, уехав буквально спустя несколько минут после ухода нотариуса. А ещё забавнее было наблюдать за тем, как Сумин с гордо поднятой головой оставила ключи от этого дома на столике рядом с Джиюн. Девушка была готова поклясться в том, что сделала она это специально, чтобы показать всю свою «ненависть». — Джиюн, — от раздумий её отвлёк голос Сехуна, парень обошёл гостиную и присел рядом с Юн, держа в руках то самое письмо, которое передал ему нотариус. — Как думаешь, стоит прочитать сейчас? — Думаю, что стоит, не зря же дедушка написал его и попросил отдать именно тебе. Уверенно вскрывая конверт и достав письмо, О развернул его и начал зачитывать текст вслух: — Сехун, если ты читаешь это письмо, значит прошло уже два года и меня нет в живых. Забавно писать это в тот самый момент, когда я ещё жив. Ты, наверное, негодуешь и думаешь сейчас, почему я пишу тебе письмо и почему нотариус отдал его именно тебе. Что ж, пора бы раскрыть все карты. Очень надеюсь, что Джиюн сидит сейчас с тобой и вы читаете это вместе. Если же это не так, то мне очень жаль, сынок. Долгое время из меня делали дурака и думали, что я ничего не понимаю и не знаю, но это не так. Это касается твоих отношений с Джиюн. Ну и дров вы наломали, ребятки, я вам так скажу! Я знал о ваших отношениях, знал и молчал, не вступился за вас в тот самый момент, когда всё раскрылось. Я понял это, когда приехал домой со специями для кимчи, а тебя уже и след простыл, а Джиюн почему-то рыдала в своей комнате. Её родители убеждали меня в том, что она поссорилась с каким-то школьным другом. Но я то всё знал и слушать это враньё мне было тяжело и неприятно. Прости, сынок, что не вступился за тебя тогда, мне следовало сделать это. Зря ты тогда уехал, зря отпустил её. Она сильно страдала, поверь мне и я видел это, но не говорил о том, что знаю. Кто знает, возможно, если бы вы сами рассказали мне об этом, возможно, сейчас вас бы не было в Сеуле. Не спрашивай, как я узнал о том, что вы вместе. Вы просто не умеете скрываться и на этом же и попались. Но сейчас не об этом, есть вещи куда более важные, чем вся эта ситуация с твоим отъездом в Лондон. Уверен, что Джиюн до сих пор не помирилась с родителями и я понимаю её. Возможно так будет лучше для неё и для них самих и даже для тебя, сынок. Если ты сейчас не с ней и она где-то там сидит одна и грустит, поезжай к ней и сделай всё, чтобы она простила тебя. Добейся её вновь, заставь её сердце снова трепетать от любви к тебе! Вам не нужно ничьё благословение, кроме моего. Именно поэтому я благословляю вас и призываю тебя впредь больше не уезжать никуда, не оставлять её здесь одну, только потому, что тебе так кто-то сказал. Отбрось всё это и живи спокойно, живи с Джиюн, сынок. Я оставил всё своё имущество вам, потому что считаю так нужным и это не обсуждается. И ещё, в конверте лежит один документ, достань его оттуда и внимательно прочитай. Не осуждай меня за этот поступок, я просто хочу, чтобы ты был счастлив с моей внучкой, только ты достоин стать её мужем. Женись на ней, Сехун! Ты же хорошо понял меня, да? Я уверен, что только с тобой она будет счастлива. Хватит вам страдать, пора побыть счастливыми и забыть о старых обидах. Что ж, на этом моё письмо заканчивается. Я сказал тебе всё, что хотел и надеюсь, что ты сделаешь правильный выбор, сынок. И помни, несмотря на все обстоятельства ты всё ещё мой сын! И я безумно счастлив, что воспитал тебя, что ты стал таким замечательным мужчиной! А теперь прочитай документ и беги к Джиюн. Закончив читать письмо, О вытащил из конверта тот самый документ, о котором говорил дедушка. Джиюн лишь увидела заголовок и некоторые детали документа. «Отмена усыновления и прекращение родительства» — Он что… — Пролепетала Джиюн дрожащими губами, она уже давно не сдерживала слёз. — Да, это значит, что официально я больше не его сын, — Се отложил письмо в сторону и схватившись за голову, тяжело выдохнул. — Он сделал это для того, чтобы я смог жениться на тебе, он сделал это для нас, Джиюн…