Панацея

Спустя 3 недели.

ХимЧан и Лейла сидят рядом с врачом, который делает УЗИ. Женщина улыбается и, с улыбкой глядя на пару, сообщает им: – ХимЧан, могу поздравить: ты скоро станешь отцом. Все хорошо, плод прижился, малыш уже начал потихоньку развиваться и занял свое место. Положение плода хорошее, и я с уверенностью могу сказать, что отторжения не будет. ХимЧан закрывает глаза и облегченно выдыхает, а Лейла обнимает его со спины и целует в затылок. – Я же говорила, родной. ЁнДжэ садится на кушетке, приводит себя в порядок и, натянув футболку, оглядывается: ему немного неприятно, что ему тоже не сказали теплых слов и не поздравили с тем, что малыш будет жить и появится на свет. Ведь по генетическим данным это малыш его и ХимЧана, но на него никто не обращает внимания, и паренек пытается быстро привести себя в порядок и исчезнуть из этого кабинета. Лейла бежит звонить маме, которая с нетерпением ждет звонка дочери, а её супруг разглядывает подростка, который снова «заковывается» в слои одежды и, накинув на голову капюшон, спешит уйти. – Спасибо, – ЁнДжэ замирает с протянутой рукой, и, медленно повернув голову к ХимЧану, неуверенно кивает, видя, что мужчину немного трясет от нервов. Руки дрожат, дыхание такое частое, что он похож на загнанного кролика, которого вот–вот поймают. – Не за что, это ведь ваш ребенок, я просто… Я просто делаю то, что должен, – ЁнДжэ кланяется старшим и быстро идет на выход, но мягкая ладонь ловит его у самой двери. ХимЧан осторожно касается щеки подростка и, убрав густую челку с глаз, тихо спрашивает: – Ты подумал насчет предложения? – Да… Я подумал и пока не хочу съезжать в новую квартиру. Простите, мне надо идти, – ЁнДжэ видит, что Лейла вернулась, и, чтобы не мешать паре, выходит из кабинета, пускаясь наутек. На пути он снова встречает преграду в виде ЧонОпа, который ловит его и, улыбнувшись, спрашивает: – Ну, порадуй будущего крестного семьи бурундуков: как у нас дела? – Все хорошо, мистер Ким Вам все расскажет… – Мистер Ким? Ты обращаешься к нему на "Вы"? Странно, я думал, что в вашем положении нужны более доверительные отношения, тем более, что вы… Ну, генетические носители, и малыш унаследует ваши гены, – ЧонОп искренне не понимает поведения своего друга. А глядя на подростка, понимает, что где–то видел его лицо. Когда–то давно, только бледное и очень худое, с синяками под глазами, и почему–то оно было в крови. Решив, что это - очередная проблема в деформации его психики на почве работы, Мун улыбается и не успевает ничего сказать, как ЁнДжэ срывается с места и мчится в сторону лестницы, тут же исчезая за дверью, которая к ней ведет. – И тебе пока… – Оп! Куда он делся? Ты не видел? – ХимЧан подбегает к другу и тревожно осматривается, держа в руках ежедневник подростка, который тот выложил из спортивной сумки и забыл на столике. – ХимЧан, вы в догонялки играете? Так ему в его состоянии лучше прятки, они не такие подвижные. К лестнице он рванул… И тебе пока, – блондин смотрит, как его друг мчится за ЁнДжэ, и тихо бормочет: – Он так за своей курицей не бегал, когда она сказала, что не выйдет за него, а этому пареньку стоило отказать ему в том, чтобы он подвез его до дома. Мда… Что тут еще сказать? Судьба. – Между прочим, я все слышу, – Лейла складывает руки на груди и смотрит на мужчину, а ЧонОп мило улыбается и, нисколько не стесняясь, говорит: – Да, я знаю, поэтому и говорю то, что думаю. Увидимся, – Мун направляется к лифту, но, увидев, что из него выбегают два малыша и выходит супруг, довольно улыбается, ловя своих близнецов на руки и целуя ДэХена в губы. Лейла только недовольно фыркает и удаляется. – Это уже не лечится, – вот что верно, то верно. Мун обожает своего супруга за диагнозы, которые тот ставит совершенно точно. В этот день ХимЧан так и не смог найти подростка, у которого, оказывается, есть дар исчезать. Хотя, если быть честным, то Киму надо просто почаще оглядываться и смотреть, кто прячется за дверьми.

Спустя месяц.

– Как ты себя чувствуешь? – ХимЧан встречает ЁнДжэ у входа в больницу и замечает, что у него уже появился небольшой животик. – Врач сказал, что из–за твоего телосложения живот появится раньше, ведь ты худой и… Тебя не тошнит? Блондин поправляет черную кенгуруху, накидывая на голову капюшон, и качает головой, закидывает на плечо спортивную сумку, не позволяя ХимЧану забрать её. – Тошнит, но я в порядке. И, думаю, не нужно звонить мне каждый день, я на работе, и не могу постоянно отвечать. – Тебе запрещает начальник? – ХимЧан с трудом сдерживается, чтобы не сказать блондину о том, что в его положении ездить на мотоцикле нельзя, но Мун запретил ему это делать. По его словам, первые месяцы страшны всплеском гормонов и тошнотой, не более. Лишать парня своего средства передвижения - глупо и бессмысленно. – Нет, мне неудобно. У меня… У меня работа, опасная для техники, – выкручивается парень и, качая головой, кладет шлем в спортивную сумку. Ким с интересом наблюдает за ним и снова останавливает себя от необдуманных действий. Какая ему разница, почему парень всегда со спортивной сумкой и всегда в черном? Правильно, никакой. Он просто слишком много волнуется, ведь он слишком долго хотел этого малыша, и сейчас каждый шаг очень тяжелый. Настолько тяжелый, что иногда мужчине кажется, что легче пережить самую сложную в мире операцию, провести её под прицелом видео камер в прямом эфире, как уже было, но не это. Не его малыш, который живет не с ним, он не знает, тошнит ли ЁнДжэ, как он себя чувствует из–за гормонов, и это угнетает мужчину больше, чем должно. – Я могу задать вопрос? – ХимЧан нагоняет блондина у лифта. Все же злой рок существует: его зовут Мун ЧонОп, и он почему–то постоянно находится в лифте! – Конечно, спрашивайте, – от обращения на «вы», Оп дергается и, глядя на друга, поправляет бандану на голове. ХимЧан только виновато отводит взгляд и, поправив белый халат, выдает совсем не то, что хотел: – А у тебя есть девушка? ЧонОп огромными глазами смотрит на друга, но молчит, позволяя ему самому разрушить и так непростые отношения с подростком. ХимЧан сам не понимает, зачем спросил такой личный вопрос, но отступать уже некуда, и он с волнением слушает ответ: – Я предпочитаю юношей. – А вы… – Оп незаметно пихает друга, и Чан не задает вопрос: свободен ли он. Хотя чертовски хочется знать, засыпает ли он с кем–то или живет один? – Я живу один, мистер Ким, у меня нет молодого человека, – ЁнДжэ не поднимает головы, он смотрит на часы и шумно втягивает воздух; оба врача сразу оказываются совсем близко и хором спрашивают: – Ты в порядке? – Джэ смотрит на них, как на идиотов, и, приподнимая бровь, отвечает: – Да, я просто вздохнул: легкий приступ тошноты. – Не пугай так больше, – просит Мун и, встав на свое место, качает головой, понимая, что он жутко волнуется за малыша лучшего друга. Он сразу вспоминает, как Ким приезжал к ним домой после тяжелых трудовых дней и привозил всякие вкусности ДэХену, и только после трех кружек кофе ехал домой. – Так, мы приехали, пойдем, – ХимЧан хватает ЁнДжэ за руку и ведет его в кабинет к доктору, который постоянно его осматривает. Блондин выдергивает ладонь и хмуро смотрит на брюнета. – Мистер Ким, это лишнее, я сам дойду, – Ю обходит мужчину и сам заходит в кабинет, а ХимЧан остается у дверей и с непониманием смотрит вслед. – Чан, это твой ребенок, но не твоя пара. Ты просто немножко путаешь, – ЧонОп кладет ладонь на плечо друга. Он знает, как тот волнуется, как он постоянно звонит парню, а когда тот не берет трубку, начинает носиться по всей больнице в поисках Опа и, вытащив его с операции, спрашивает, почему ЁнДжэ не отвечает ему. – Но я же хочу заботиться, я ничего такого не делаю, – не понимает брюнет, поворачивается к другу и видит, что из лифта выходит супруга. На губах появляется улыбка и он, взяв девушку за руку, ведет её за собой в кабинет, а Мун смотрит им вслед и тихо шепчет: – Зря ты так, Банни, лучше бы вдвоем побыли. Эта мымра всю картину поганит…