Панацея

– Как я устал… – ХимЧан прижимается лбом к холодному стеклу, через которое видно операционную, и закрывает глаза. ЧонОп кладет ему руку на плечо и, улыбнувшись, чуть сжимает ладонь. – Тебе надо домой - отдохнуть и привести себя в порядок. Синяки под глазами и шухер на голове тебе совершенно не идут; это я тебе как друг говорю, – Оп принимает из рук ординатора очередную папку и смотрит на доску, где изображена таблица со списком будущих операций и именами тех, кто будет их проводить. Фамилии Мун и Ким стоят практически в каждой строчке, а если их нет, то, значит, и нет операций. – Домой? Оп, а ты скажи мне, где этот дом находится! – ХимЧан поворачивается к другу и в сотый раз оттягивает воротник черного блейзера, который буквально душит его. Он одергивает белый халат и, схватив блондина за рукав, тащит его в свой кабинет, около двери прикрикивает на медсестру и, забрав у нее очередную историю болезни, заталкивает Опа и сам заходит в помещение. – Я свихнусь! Понимаешь?! – Понимаю, – ЧонОп усаживается в кресле, берет вазу с фруктами и с удовольствием начинает есть виноград, уже фантазируя, как вечером он окажется дома. – Я не знаю, что мне делать, – уставший, замученный, бледный, не выспавшийся и просто измотанный ХимЧан садится за стол и закрывает лицо ладонями, в ужасе понимая, какой выбор ему предстоит. – Лейла вернулась из своей поездки и… И она ждет дома. А до рождения малышей осталось всего шесть недель и я… ЧонОп, я просто не знаю, куда мне возвращаться. – Что значит "не знаешь"? – Мун откусывает кусок яблока. – Разве ты не знаешь ответа на этот вопрос? Я от тебя хренею, нет, серьезно! Он еще… – Просто ЁнДжэ, он… – А причем тут ЁнДжэ? – ХимЧан слегка ошарашенно смотрит на блондина, и внутри все опускается. Легкие не хотят выполнять свою функцию, а сердце, болезненно сжавшись, вновь начинает сумасшедшее движение. – Ты женат, старик. Понимаешь? Женат. Это такая штука, когда ты едешь домой - да что там едешь? - ты мчишься домой, потому что там - любимый человек, и хочешь поскорее его обнять. А сейчас ты спрашиваешь меня, куда тебе ехать? – Ты же сам был против Лейлы и сейчас ты… – Ким замолкает, поняв, что пытается сделать его друг. Он практически прямым текстом говорит, что надо думать и принимать какие–то решения, вот только Мун не знает одной очень важной вещи. – Он хочет забрать одного из близнецов себе. – Что, прости, он хочет? – блондин резко выпрямляется и с грохотом ставит вазу с фруктами на стол. – И ты позволишь забрать ему одного из твоих детей?! Нет, я, конечно, понимаю, мы уже с ДэХеном даже выбрали подарок на вашу свадьбу, – Мун начинает ходить по кабинету. – Да, кстати, этот сервиз мне жутко не нравится: я считаю, что ваши отношения должны начинаться с другого и как–то… – Ты себя вообще слушаешь? – ХимЧан смотрит на друга, который снова говорит то, что думает, и не замечает, что его несет не в ту сторону. – Не отдавай ему малыша. Черт, да забери ты его к себе и будь с ним, пошли к чертям эту гребаную жену и пойми, что ты не спишь ночами не потому, что боишься за детей, а потому, что шесть раз за полчаса спрашиваешь меня: а в порядке ли ЁнДжэ, может, он расстроился, потому что мороженое кончилось, и ты не купил еще один контейнер... Или, может, потому что тебя нет в квартире и он чувствует себя одиноко? – Мун прижимается спиной к двери, глядя на друга. – Реши для себя, подумай, о ком ты волнуешься! И, черт возьми, я отвечу на этот вопрос за тебя. Дети - это только сорок процентов тех нервных клеток, которые ты потратил. Остальные шестьдесят забрал Ю ЁнДжэ, которому ты, между прочим, специально сломал мотоцикл, потому что до одурения боялся, что он разобьется. Ясно тебе? А теперь кивни мне, – ХимЧан медленно приподнимает бровь. – Ладно, и этого достаточно. Я пошел переодеваться: я, в отличие от некоторых, до одурения хочу к любимому человеку и детям. Увидимся. Дверь закрывается, а ХимЧан сжимает в руке мобильный телефон, который вот уже шесть минут звонит в беззвучном режиме, а на экране виднеется только одно слово: «Лейла». И когда он успел переписать её из имени «любимая»? *** Дверь в квартиру открывается, и ХимЧан тихо заходит внутрь. Он раздевается, скидывая ботинки куда–то в угол, кидает куртку на вешалку, но та, соскользнув, падает на пол. Он проходит в спальню и осторожно ложится рядом... со своей женой. Брюнет молча разглядывает её. Видя, как она крепко спит, незаметно улыбается и смотрит на время. Второй час ночи. Он решал, куда поехать, целых три часа. Разрывался и метался от одной мысли к другой, думая, где он больше нужен. Решил. Приехал. Понял. Решил приехать к жене, приехав, понял, что его никто не ждет. Да он и не помнит, когда Лейла ждала его после работы: она обычно всегда спит. На плите нет ужина, ведь Ким всегда ужинает в больничной столовой, и плевать, что там готовят отвратительно - да что там, она не знает, что ХимЧан уже какой месяц питается домашней едой, которую ему приносит ЧонОп: ДэХен собирает обеды на двоих. ХимЧан медленно встает, тихо выходит из спальни, а затем - из квартиры, всего через пару минут после того, как оказался в ней. Он садится в машину и сонно хлопает глазами: несколько суток без сна - это сложно даже для него. Развернув машину, он направляется к ЁнДжэ, который сразу просыпается, слыша, что замок открывают, и плетется к двери, сонный, в огромной пижаме и мягких тапочках. Потирая глаза, он улыбается ХимЧану и, потянувшись, бормочет что–то о том, что он пошел разогревать ужин, и о том, что Киму надо принять душ. А еще он успевает постелить ему вторую часть своей кровати, кое–как достав из шкафа второе одеяло, и только тогда, когда мужчина еле–еле доползает до кровати, успокаивается. Когда Джэ неуклюже ложится под соседнее одеяло, совсем близко, от чего становится тепло и уютно, Хим понимает, что он - дома. – Спокойной ночи, малыши Вас любят, – прошептав, подросток засыпает. А ХимЧан берет мобильник и, послав другу сообщение с фразой «Мун, ты - недоделанный пророк», отключает его, кидает на груду вещей и, улыбнувшись, удовлетворенный, тоже засыпает. Но последняя мысль о том, правильную ли квартиру он выбрал, что вообще будет тогда, когда появятся малыши и нужно будет делать выбор, тревожит его намного сильнее, чем должна. *** – Доброе утро, – ЧонОп заходит в кабинет друга и застает его разговаривающим по телефону. – Да, родная. Конечно, куплю, вечером поедем, да, я помню. Прости, надо бежать, голодный до ужаса... Да, в кафе, да, пока. – Швырнув трубку на стол, Ким откидывается в кресле и смотрит на пакет, который перед ним ставит блондин – завтрак от ДэХена. – Спасибо, мне уже собрали, – ХимЧан ставит точно такой же пакет перед другом и улыбается, сразу отвечая на немой вопрос. – ЁнДжэ собрал: сказал, что я осунулся и похудел за последнее время. – Здорово, только рожа у тебя все равно, словно ты песка наелся и теперь думаешь, как бы не стать Песочным человеком. – Тебе пора заканчивать смотреть с детьми Человека–паука, – выносит вердикт брюнет, и ЧонОп смущенно улыбается, признавая поражение. – Я попытаюсь снова взять отпуск и побыть последние недели с ЁнДжэ перед родами. – А разве его парень не будет с ним и не сможет поддержать? – Мун снова продумывает план нападения, и, когда друг ведется на его уловку, нагло улыбается. – Какой еще парень, – ХимЧан медленно выпрямляется и сжимает руки в кулаки, шумно втягивая воздух. – Ты сейчас вообще о чем? – Ну, у него есть парень, или просто любовник, – уверенно заявляет Мун и, проверяя карманы куртки, улыбается, когда находит там две конфеты, которые сыновья дали ему с собой, чтобы папа не был голодным на работе. – ЧонОп, я запретил ему спать с мужчинами до рождения моих детей. Блондин с минуту смотрит на лучшего друга, не моргая, и начинает хохотать. Прикрыв глаза рукой, он хохочет, держась за живот, и поглядывает на ХимЧана, вытирая слезы. – Ты серьезно? Сказал ему, что ему нельзя спать с мужчинами, когда у него взрыв гормонов и сексуальная активность увеличивается в два–три раза? Ты это мне хочешь сказать? А ты помнишь, что во время беременности Дэ я иногда не появлялся на работе после выходных? – Ким озадаченно кивает. – Так вот, все это время мы просто не вылезали из постели. У каждого беременного просто взрыв гормонов, и им до безумия хочется секса, ласки и постоянных поцелуев. Так что у ЁнДжэ точно кто–то есть или был. Я в этом не сомневаюсь. ХимЧан внимательно смотрит на друга и запускает в него плюшевую игрушку, которую он хотел подарить ЁнДжэ – очередное извинение за то, что вечером он поедет к жене, а не к нему. В голове всплывают картины того, как его друг не появлялся на работе неделями только потому, что он, оказывается, не мог оторваться от супруга. Мысль о том, что с ЁнДжэ, пока он работал и был с женой, было то же самое заставляет мужчину просто кидаться на всех. Сейчас он сотрет в порошок любого, кто полезет к нему. – Да пошел ты, Мун. – А что не так? Ты же в итоге все равно не его выбрал, так что тебе должно быть плевать на подобное. И вообще, если бы твоя жена была суррогатной матерью, ты бы отказался на девять месяцев от секса с ней? – серьезно спрашивает блондин. А Ким в ярости вскакивает с кресла, снимает белый халат, швыряет его на диван и, накинув куртку, быстро идет вниз к машине. В квартире ЁнДжэ не происходит ничего необычного, кроме того, что в ней снова обнаруживаются ЧжунХон и ЁнГук. ХимЧан кидает ключи от машины на тумбочку, швыряет куртку и направляется на кухню, где сидят ребята. – Нам надо поговорить, дайте десять минут, – ЁнГук и ЧжунХон переглядываются, но все же выходят в другую комнату, а Ким с грохотом опускается на стул и, не глядя на ошарашенного ЁнДжэ, спрашивает: – С кем ты спал? Блондин озадаченно смотрит на парня, и мед с его ложки падает обратно в банку. Ю осматривается, словно ища того, кому мог предназначаться этот вопрос и хмуро спрашивает: – Это Вы мне? – А тут еще люди есть? Я знаю, с кем я сплю, в данный момент меня интересуешь ты. Мне повторить вопрос? – ХимЧан складывает руки на груди, а подросток снова двигается от него подальше, чувствуя, что мужчина в ярости. – Вы не могли бы успокоиться?.. И, если отвечать на Ваш вопрос, то это мое личное дело, с кем я спал. – Пока ты носишь моих детей, ты кувыркался с кем–либо? – Ким медленно встает из–за стола и нависает над блондином. В голове каждую секунду мелькают картинки того, что его ЁнДжэ мог кто–то трогать, целовать... О том, что могло быть больше, он боится даже думать. – Мистер Ким, что Вы себе позволяете? Я не собираюсь отвечать на этот вопрос, понятно? Это мое дело и… – Это - мои дети! – И мои тоже! Я же Вас не спрашиваю, сколько раз в неделю вы спите со своей женой?! – Джэ срывается на крик, и на кухню тут же забегают ЁнГук и ЧжунХон. Парни пытаются понять, что происходит, но скандал не останавливают. – Еще бы ты интересовался! Малолетка, которая трясет со всех деньги, делает поддельные документы и успевает нарушать правила договора, которые я лично… – ЁнДжэ дает ХимЧану в челюсть и, молча встав, выходит с кухни. Ким облизывает губы и потирает челюсть; злоба не проходит, он не знает, что с собой делать. Его буквально колотит от мысли, что с ЁнДжэ мог быть какой–либо мужчина, который совершенно точно ему не подходит. Он приходит в себя только тогда, когда видит блондина на пороге квартиры с вещами. Тот молча разворачивается и, отдав одному из друзей свой багаж, выходит с ними из квартиры. А ключи от дома он оставляет на тумбочке, рядом с ключами Кима. Дверь громко хлопает, и мужчина начинает глохнуть от той тишины, которое поселяется вокруг. – Какой же придурок…