Панацея

– Спасибо, что согласился вернуться, – ХимЧан отходит от плиты и, придерживая ЁнДжэ за талию, помогает ему сесть за стол. Ю нервно сглатывает и кивает, чем снова вызывает в мужчине бурю непонимания. Они не виделись всего неделю, но блондина словно подменили: он всего боится, постоянно смотрит в стену, не слушает его, держится за живот и что–то шепчет, а по ночам плачет. ХимЧану больно смотреть на все это. Он знает, что Джэ готовится к тому, чтобы отдать малышей, которые столько времени росли у него под сердцем. Ким не знает, что делать, пытается подбодрить подростка, но то, как он хватается за живот, заплаканными глазами глядя на него… ХимЧан чувствует себя уродом, который разрушает то, что сам создал. Он смотрит на ЁнДжэ ночами, слышит, как он тихо плачет в подушку, шепчет что–то и гладит свой большой живот пальцами. В такие моменты мужчина всегда выходит из комнаты, не зная, как сдержать боль в груди, которая не успокаивается. ЁнДжэ не разговаривает с ним, потому что все разговоры сводятся к детям, они не ходят гулять, потому что их принимают за молодых родителей. Ю часто сидит на балконе в кресле–качалке, завернувшись в плед, и смотрит на город, разговаривая с детьми. Ким стоит за его спиной и слушает сказки, а потом ЁнДжэ засыпает. Он берет его на руки и кладет на кровать, накрывая одеялом. Целует в макушку и идет на кухню, звонит жене и говорит с ней о том, о чем говорит уже несколько дней подряд: – Привет, как ты? – ХимЧан, моя коллекция произведет фурор! Ты не представляешь, какая она великолепная… На этой фразе мозг мужчины отключается и он просто кивает, изредка мыча в трубку, делая вид, что слушает, а иногда говорит: «Ага, и что?», Лейла продолжает рассказывать дальше, а ХимЧан просматривает на ноутбуке фотографии ЁнДжэ, которые неизвестно каким образом появились на жестком диске. – Поздравляю тебя, малышка, – Лейла еще что–то щебечет, а через пару минут у нее появляются срочные дела и в трубке раздаются гудки. Вот так проходят их обычные разговоры, которые длятся ровно шесть минут, хотя на прошлой неделе длились и 10, а вчера - 8. Время сокращается с такой же скоростью, с которой ХимЧан перестает чувствовать тепло и поддержку своей жены. Часто он хочет сказать, что скучает, что ему нужна помощь… И когда он думает об этом, перед ним появляется кружка горячего бразильского кофе, а со спины накрывают пледом. Он поднимает на Джэ глаза, тот заботливо улыбается, включает телевизор и садится к нему под бок. Чувство тоски и одиночества исчезает мгновенно. Как ЁнДжэ это понимает, что именно сейчас надо обнять, Ким не понимает. ХимЧан не замечает, как окончательно перебирается в спальню Джэ, как оказывается в его кровати. Сначала он приходил просто обнять его на ночь, а потом, когда Ю начал плакать, держась за живот, лежал с ним пару часов и засыпал. – Слишком много различий, так нельзя, – ХимЧан заходит домой с большой сумкой продуктов, а ЁнДжэ не слышит его, потому что танцует в большой футболке посреди комнаты, придерживая большие наушники руками. Он громко поет и пританцовывает, крутя попой, Ким невольно смеется и, прижавшись плечом к косяку, вспоминает, что Лейла никогда так не делала. Чаще всего она ходила с ним в магазин и просто выбирала продукты, а когда муж ходил один, то, вернувшись, находил записку: «Я в ателье» или «Я на примерке, не скучай!». ХимЧан разгружает продукты, закидывает пакеты молока в холодильник и, когда со спины ему закрывают глаза ладошками: – Угадаете, кто? – мужчина невольно смеется и смотрит, как ЁнДжэ несется в ванную. Такие перепады настроения у него очень часто: он может полдня скакать, бегать, прыгать, а потом сесть на диван и заплакать. В такие моменты ХимЧан особенно не знает, что делать, и как раз такой момент происходит сейчас. Из ванной доносятся тихие всхлипы, и из комнаты появляется заплаканный ЁнДжэ, который крепко держится за живот и плачет навзрыд. ХимЧан сразу бросается к нему и крепко обнимает - это одно из того немногого, что он может сделать в такие моменты. С его губ рвутся слова: «Не плачь, я рядом, у нас все будет хорошо», а на реплику подростка, что он никому не нужен, ХимЧан не знает, как отвечать. В такие секунды обручальное кольцо на его пальце всегда начинает гореть, словно раскаленное клеймо приложили к коже. – Ну, вот, я большой и ненужный, – всхлипывает подросток, а Ким молчит, не зная, как его успокоить. – Ты не большой, ты с малышами, так и должно быть, – кольцо горит сильнее. – Значит, ненужный. Хочу к ЧжунХону и ЁнГуку или ДэХену, позвоните им, я хочу к ним, чтобы обняться, я им нужен, – заплаканный блондин убегает от мужчины и второпях натягивает комбинезон. ХимЧан стоит в дверях и считает в уме до шести. Как только он отсчитывает последнюю цифру, истерика заканчивается, и Джэ, сняв одежду, смотрит на брюнета: – У нас есть, что покушать? Вот такие истерики бывают три раза на дню строго по расписанию: во время завтрака, до обеда и после ужина. – Я уже готовлю, – ХимЧан целует блондина в макушку и идет на кухню. Сегодня он заезжал на работу, поэтому не успел приготовить обед; теперь подростка ждет плотный ужин. – А как Вы его назовете? – ЁнДжэ заходит на кухню с халатом в руках и улыбается мужчине, держась за стенку. – Ну… Я… Лейла еще пока не одобрила, у меня много вариантов, я отдал ей списки с вариантами, – мужчина пытается не думать, что у него будет только один малыш вместо двух, тем более, у него есть шанс заполучить обоих. Сегодня вечером он узнает все тайны Ю ЁнДжэ, и тогда вскроется то, благодаря чему он сможет манипулировать им. «Он отдаст мне близнецов, я все для этого сделаю», – думает про себя ХимЧан, слыша, что на телефон пришло первое сообщение от частного детектива, которого он нанял пару дней назад. Разоблачение Ю ЁнДжэ началось.