Панацея

– Ты пытаешь меня уже добрых полчаса, выпрашиваешь подробности нашего разговора... А ты не думаешь, что это врачебная тайна? – ХимЧан огибает стол, и в последнюю секунду в его пальцах оказывается халат ЧонОпа, а не он сам. То, что взрослые мужчины бегают по кабинету - а точнее, Мун бегает от Кима, не желая выдавать Джэ - совершенно нормальная ситуация. – Скажи мне немедленно! – Чан чуть не падает, когда в очередной раз задевает край стола и, удачно приземлившись на кресло друга, тяжело выдыхает: – он будет рожать моих детей! – Это будет… Черт, ХимЧан, единственное, что я могу сказать - то, что это опасно. Ему очень опасно рожать, – ЧонОп опускается в кресло и, закинув ногу на ногу, пытается отдышаться. Брюнет резко выпрямляется и подается корпусом вперед: – Подробней, Мун. Ему или малышам что–то угрожает? – В общем, я долго пытал ДэХена, и он сказал… Они - братья. Были вместе до определенного возраста, потом мой сбежал из дома и начал жить самостоятельно, а ЁнДжэ остался с родителями, которым… Которым было плевать на них. Джэ начал увлекаться мотоциклами в 10 и в итоге в 11 на огромной скорости он врезался на мопеде в спортивную иномарку, и его привезли сюда, – ЧонОп тяжело выдыхает: – Тогда привезли не ребенка, а мозаику, куклу, которую переломали везде, где можно. Правая рука, ребра, выбито бедро, и в итоге у него был болевой шок... Сердце остановилось. Я вытащил его, но теперь… Ему сделали операцию, и ему нельзя нагружать свой организм, а беременность - это стресс, который длится все девять месяцев и не прекращается ни на минуту. И когда я вспомнил его, вспомнил, что было после аварии… Я подумал, что он спятил. ХимЧан медленно бледнеет, чувствуя, как внутри все сжимается, ребра сковывает невралгия, и парню трудно сделать вдох. – Он может умереть? – Может. И не "может", а вероятность его смерти 88%. Это очень опасно. Я не помню, как он реагирует на наркоз и… – Твою мать, но зачем он это сделал?! – ХимЧан, на самом деле он выплачивает тому парню, в которого он врезался, неустойку. Там спортивная иномарка искорежена была... Только поэтому он решился пойти на подобное. Нет особенных причин, которые его бы заставили это сделать. Нет больных родственников, экстренных обстоятельств... Просто он решил рискнуть, и итог ты называешь своими детьми. – Его можно спасти? – сипло спрашивает ХимЧан, с тихим хрустом разминая пальцы. – Я не осматривал его с этой точки зрения: ты же знаешь, вы УЗИ только делали. А о том, что он пережил такое, я вспомнил только пару дней назад... Ты извини, что не сказал раньше: надеялся, что он сам поговорит с тобой. – А откуда его анкета в базе суррогатных носителей? Он несовершеннолетний ведь. – Когда–то его друг, ЧжунХон, был судим по статье подделки документов. Видимо, сделал ему новое свидетельство о рождении, разрешение показал врачу, и все. Он в базе, или проще – дал кому–то взятку… ХимЧан поджимает губы и тяжело выдыхает. Его трясет, по телу идет дрожь. Верить в то, что Джэ может не выжить, он не хочет. И все равно он вытащит его с того света, чего бы ему это не стоило. Вытрясет из Муна всю душу, но Джэ он вытащит. Обязательно вытащит. – Я удивлен, что ты его не помнишь, ведь ты сам вытаскивал его с того света. Правда, тогда он совсем маленьким был, а твой разум вычеркивает страшные моменты с детскими травмами, – ЧонОп достает из стола историю болезни и кидает её на стол, а ХимЧан нервно сглатывает, боясь взять документы в руки, но, видя на бумажной обложке свою подпись, открывает карточку. Несколько страшных диагнозов, состояние пациента на момент поступления в больницу,... А потом, в самом конце - ксерокопия какого–то документа с фотографией подростка. Только через пару минут Ким понимает, что это - билет учащегося средней школы. – Я в упор не помню парня по имени Ю ЁнДжэ, который был у нас в больнице, – признается мужчина. – Тогда ты получал кресло главного врача, работал сутками, уставший, не спавший, и это было в три часа ночи. Твой организм на автомате все делал, не удивительно, что забыл. – Спасибо, Оп, я твой должник, – Ким встает с места и, взяв с собой карточку, выходит из кабинета. ЧонОп еще не понимает, что сделал. *** – Объясни мне, что это такое. На прикроватную тумбочку падает история болезни. ЁнДжэ отрывает свой взгляд от экрана телевизора и смотрит на папку, удивленно приподняв бровь. Взяв её в руки, читает первую страницу и бледнеет, откладывая её назад. – Как я понимаю, это история болезни Ю ЁнДжэ, только диагнозы непонятные... Я не медик, – блондин садится на кровати и с трудом обнимает колени руками, медленно поворачиваясь к мужчине. – ЧонОп рассказал? – А не должен был? – ХимЧан стоит в дверном проеме, упираясь плечом о косяк двери, сложив руки на груди, и недовольно смотрит на подростка, который прячется под одеялом. – ЁнДжэ, сейчас я устрою такой скандал, что тебя не спасут даже… – Ким замолкает, когда смущенная мордочка с взъерошенными волосами появляется из-под одеяла. Ругаться сразу пропадает желание... Джэ смотрит на него так наивно и с такой надеждой, что брюнет злится на себя из–за того, что хотел устроить разборки. Он скидывает ботинки, кидает куртку куда–то в сторону шкафа и заходит в спальню, садится на кровать и гладит ЁнДжэ по макушке. Тот держится за живот и вздыхает, тихо говоря: – Мне было не выбраться иначе, пойми это и не злись. Я не знаю, как поступить с малышами, просто надеюсь, что Вы разведетесь, и мы будем вместе. Я не хочу отдавать малышей, и без вас не хочу быть, может, подумаете над этим? – ХимЧану кажется, что по затылку ему дали стальной дубинкой, которая отключила его сознание. – Ты… Ты о чем вообще, Джэ? – Вы поцеловали меня в лифте и все это время были со мной, Ваша жена даже не заботится о Вас... Я же вижу, как Вы реагируете на какие–то обыденные вещи. – А ничего, что мы до сих пор на «вы»? – ХимЧан чешет затылок, не зная, что сказать подростку на его заявление. – Я жену люблю вообще–то. – Она не хочет детей, ХимЧан. Мы встречались с ней недавно в кафе, и она предложила мне вписать в чек нужную мне сумму и забрать малышей себе, – ЁнДжэ отползает на подушку и обнимает её, грустно разглядывая ХимЧана, который окаменел. Мужчина смотрит в одну точку, понимая, что все вокруг начинает тускнеть. Его жизнь превращается из цветного кино в черно–белое. Женщина, которую он любит, которой он доверяет, которую он оберегал от всех напастей, вот так просто отказывается от его детей. И ХимЧану не нужно объяснять, почему. Он и так все знает. Почему, зачем и что или кто повлиял на нее, чтобы так поступить? «Может, этот ЁнДжэ снова врет? Подумай, Чан, он лгал на каждом шагу, и сейчас нет никаких доказательств, что он говорит правду. Документы, родственники, работа, дети. Он лгал обо всем, о чем бы не спрашивал ХимЧан. Тогда с чего ему верить сейчас? Хотя сомнений в том, что он встречался с его женой, не возникает. Ну, что, ХимЧан, правда, что они - достойные кандидатуры для твоей семьи?»