Мама-няня Василиса

~~~

      Жизнь — это череда потерь и приобретений. Кто-то грустит о потерях. Кто-то радуется приобретениям. Есть те, кто приобретают, потеряв. И что бы ни произошло, главное — понимать, что это только начало.

***

20 мая 2005-го года

      В жизни каждого человека рано или поздно наступает переломный момент, когда хочется всё бросить и сбежать, трусливо поджав хвост и не оборачиваясь. В тот же миг то, что копилось в человеке годами, внезапно теряет всякий смысл, суть. Чувства к некогда любимому человеку бесследно пропадают или же их перебивает какое-нибудь спонтанное, отчаянное желание. Например, быть желанным, любимым, свободным… Мариша Драгоций искренне считала, что всю жизнь сможет прожить в любви и согласии со своим мужем Фэшем и дочерью Динарой, но она жестоко ошиблась — уже через три месяца после рождения девочки Маришу стало душить пространство комнаты в квартире Драгоция. Ей захотелось снова ходить по ночам в клубы, зажигать на вечеринках, смеяться, просто… жить, а не просыпаться посреди ночи каждые два часа, услышав звук радионяни, оповещающий о том, что Динара проснулась и кричит на всю квартиру. С каждым днём депрессия девушки становилась всё сильнее, а муж совершенно не помогал ей справляться с этой проблемой — у него самого проблем было по горло. Фэшиар Драгоций только-только начал успешную карьеру певца, найдя себе приличного продюсера, имени которого Мариша не знала, поэтому все дни напролёт просиживал в студии, записывая ту или иную песню.       Он очень редко бывал дома. Настолько редко, что иногда даже не успевал на дочь поглядеть, так как приходил в десять-одиннадцать часов вечера и сразу ложился спать, просыпаться-то ему нужно в пять утра, чтобы не опоздать в студию. Маришка держалась сколько могла, но всё же её нервы не были стальными. И время от времени, оставив дочь в квартире с соседкой, она ходила гулять по парку, где однажды познакомилась с Марком. Они разговорились, и Мариша стала приходить в парк почти каждый день, лишь бы снова иметь возможность пообщаться хоть с кем-нибудь живым. Спустя полторы недели она рассказала ему о том, почему так часто уходит из дома, и попросила совета. Вместо ответа Марк притянул её к себе и поцеловал. Девушка не сопротивлялась, так как устала быть верной Драгоцию, не обращавшему в последнее время на неё ровным счётом никакого внимания.       Советом Марка было предложение сбежать вместе с ним в Париж. Ведь он — сын очень богатых родителей, а она — востребованная, но сейчас ушедшая в декретный отпуск модель. Поколебавшись всего несколько секунд, Мариша согласилась и пообещала прийти в парк со всеми вещами уже через неделю в восемь вечера. Мариша была твёрдо уверена в том, что за дочерью в её отсутствие приглядит соседка Драгоция, но та неожиданно скончалась от инфаркта, из-за чего надежды Маришки рассыпались прахом. Но она тут же уверила себя в том, что Фэш далеко не самый бедный человек и сможет нанять Динаре приличную няню. Целую неделю Мариша делала вид, будто всё хорошо: терпела постоянные крики дочери, готовила, убирала и тихо ждала прихода обговорённого с Марком дня и времени, в один из дней подав на развод и не сказав об этом Фэшу…       Наконец пришло долгожданное и желанное время. Мариша начала потихоньку собирать свои вещи в сумку, стараясь не забыть ничего важного. Она положила паспорт, все нужные документы, расчёску, зубную щётку. Потом очередь дошла до одежды, коей у девушки было немереное количество. И поскольку Мариша хоть и была блондинкой, но дурой точно не являлась, она решила взять с собой только самое необходимое, и лишь то, что поместится в её далеко не самую большую дорожную сумку. Внезапно Драгоций вспомнила, что собиралась написать прощальную записку мужу. И, остановив сборы вещей на несколько минут, девушка аккуратно вырвала листок из своего записного блокнота, который она решила оставить бывшему мужу на память, и быстро написала на нем небольшое объяснение своих поступков и прощание. Удовлетворённо кивнув и мельком взглянув на настенные часы, что показывали девятнадцать часов, Мариша вернулась к вещам и сумке, тут же на секунду зависнув, раздумывая, что лучше взять с собой: черное коктейльное платье или жёлтое. Остановив свой выбор на чёрном, она без раздумий сунула его в сумку, приступая к складыванию белых бридж, в которые девушка надеялась снова влезть, когда похудеет. Она так увлеклась вещами, что не услышала хлопка входной двери, а должна была…       — Далеко собралась? — насмешливо послышалось из-за спины. Мариша подпрыгнула на месте и выронила бриджи из рук. Тихо коснувшись холодного кафеля, металлические кнопки на бриджах печально и протяжно звякнули, отдаваясь гулким эхом в ушах девушки.       — Ф-фэш? — заикаясь и будто не веря, что он стоит прямо перед ней, пробормотала Мариша. — Откуда ты здесь взялся? — её пальцы мелко задрожали, дыхание сбилось. Драгоций хмуро уставился на неё.       — Что? Это вообще-то мой дом, забыла? — возмутился он, складывая руки на груди. Драгоций, не раздеваясь, прошёл на кухню, находившуюся напротив гостиной, в которой нерешительно застыла Маришка. На кухонном столе лежала недавно написанная Маришей прощальная записка. Парень молча развернул её и медленно прочитал, время от времени облизывая пересохшие от волнения губы. Девушка презрительно фыркнула и криво улыбнулась, стараясь спрятать за этой улыбкой свой страх.       — К сожалению нет! — прошипела она и принялась дальше складывать вещи. Руки не слушались свою хозяйку, и время от времени Мариша роняла что-нибудь из одежды. Тихо чертыхалась и снова начинала складывать. Девушке было отчаянно страшно и так же отчаянно стыдно. За что-то абстрактное и за всё вместе. За свою слабость и брезгливость к рутинной, обычной жизни, за неспособность быть хорошей женой и матерью. За своё поведение в целом.       Фэш молчал. Его губы плотно сомкнулись, глаза практически с ужасом перечитывали строки, написанные Маришей. Он повернулся к Маришке лицом, растеряно окидывая взглядом её фигуру, изящные изгибы талии, кисти, длинную шею. Запоминая каждый жест, перебирая в памяти все самые счастливые воспоминания, наблюдая, как она неспешно складывает каждую вещь в свою сумку. Мариша на секунду остановилась, чтобы неслышно, но рвано выдохнуть и постараться сдержать рвущиеся наружу слёзы — нет, она приняла решение и не намерена от него отступать. Как бы ей ни хотелось ничего не менять в своей жизни, свобода всё-таки была гораздо более желанной.       Фэш несколько раз открывал рот, намереваясь что-то сказать, но тут же закрывал его, так как мысли в голове никак не хотели складываться в предложения. Драгоций понимал, что неловкое, давящее молчание слишком затянулось. Мариша тихо шуршала одеждой, иногда бормоча себе что-то под нос, а Фэш стоял на месте, судорожно сжимая в руках записку и пытаясь выдавить из себя хотя бы слово. С одной стороны Драгоцию хотелось начать ругаться, кричать, размахивать руками, но с другой — хотелось подойти к Марине, обнять её и никуда не отпускать. И не важно, что она по своему желанию хочет уйти. Возможно, Фэш просто что-то не так сделал, и если он исправится, Мариша вернётся к нему.       Нужно просто постараться себя изменить, если жене что-то в нём не нравится. И всё будет хорошо. Их семья не распадётся. Может, он слишком мало уделял Марине внимания? А возможно, он просто сделал что-то не так, как хочется девушке. Пускай скажет, что не так. Он ведь ради неё готов в бездну прыгнуть. Ради одного только её слова. Мысли вертелись с колоссальной скоростью. И вскоре парень забыл даже то, что собирался нарушить молчание. Ведь чем больше он будет молчать, тем дольше сможет любоваться своей Маришей… Мысль о том, что Мари принадлежит уже далеко не ему, вырвала Драгоция из мира утопично-драматичных грёз, и он, судорожно сглотнув, двинулся к Марише.       — Ты убегаешь от меня, да? — голос парня зазвучал, на удивление, уверенно и насмешливо, но дрожь выдавала его с головой. — «Фэш, мы разводимся, потому что я тебя не люблю. Мы разводимся. Дочь остаётся с тобой, а я сама улетаю со своим парнем. Не ищи меня, меня уже нет в России», — прочитал он вслух и ухмыльнулся. Натянутая сквозь силу улыбка дрожала. — Серьёзно, тебя уже нет в России? Мне кажется, что ты как раз здесь. Да и… Для развода нам обоим нужно явиться в суд…       Маришка судорожно вцепилась руками в край стола, закусив губу до крови. Ей не слишком-то хотелось убегать с Марком, ведь она всё же до сих пор по-своему любила Фэша, но оставаться в доме Драгоция ещё хотя бы на один день приравнивалось к целому дню адской пытки. Она слишком молода для того, чтобы возиться с маленьким ребёнком. Она хочет жить нормальной жизнью, как все подростки… Мариша жаждет свободы, пусть для этого ей придётся бросить парня, который ей нравится, пусть придётся оставить дочь (хотя этому девушка даже рада), пусть она больше никогда не увидит своих родителей, но она всё равно уедет. Уедет на край света, посмотреть мир. Уедет, не обернувшись. И она уверена, что о своём решении никогда не пожалеет… Мариша продолжала молчать, стараясь не встречаться взглядом с мужем.       — Фэш, я подала документы на развод. Суд через месяц… Я там сразу скажу, что отказываюсь от своих прав на Динару, она остаётся с тобой, — почти умоляя его, произнесла девушка. — Я хочу увидеть мир. Мне нужна свобода. Я не смогу быть домохозяйкой, прости, — добавила она, неловко пряча глаза. Слова Мариши слишком больно ранили Драгоция. Он-то, дурак, надеялся, что у них будет крепкая семья.       — Но почему ты убегаешь? Мы ведь хорошая семья, — пробормотал Фэш, не ответив на просьбу супруги и сжав руки в кулаки до побеления костяшек, — живём в мире и любви… — последнее слово он буквально проглотил, уже не особо веря в то, что Мариша любит его. Девушка скривилась и отвела взгляд в сторону.       — Мы с тобой поженились только потому, что я залетела от тебя, — буркнула она. В её голосе легко улавливалось раздражение, гнев и даже страх. Ужасный страх, граничащий с отчаянием. Мариша собрала все свои душевные силы, чтобы суметь выдержать леденящий душу взгляд когда-то столь любимых голубых глаз. — Но теперь после рождения дочери я снова смогу стать свободной, — последние слова девушка почти прошептала, но продолжала смотреть мужу в глаза.       — А твои клятвы в любви что-то значили, Мариш? — Фэш постарался вложить в свой голос максимум иронии, но вопросы звучали тоскливо. Мариша поправила ворот блузки и сглотнула подступивший к горлу комок.       — Смотри, как забеспокоился, — дрожащим голосом выдавила она, сквозь силу усмехаясь. — А чего ты так не волновался, когда я загибалась здесь в одиночестве, окружённая четырьмя серыми стенами и постоянным плачем дочери? Почему никогда не спрашивал, как я себя чувствую, и не хочется ли мне чего-то? А что… что ты делал, когда я была беременна твоим ребёнком? Быстренько повёл меня в ЗАГС, мы расписались и после этого почти не виделись. А нет! Виделись каждое утро и ночью, когда я пыталась поговорить с тобой, а ты отмахивался от меня! — девушка несдержанно всхлипнула. Фэш пристыженно опустил глаза в пол — вот, значит, что он сделал не так… Забыл про собственную жену, не подумал, что она тоже чего-то хочет.       — Ты могла просто сказать… — неуверенно ответил он, на что Маришка запрокинула голову и почти истерически захохотала. Фэш смотрел и ничего не понимал. Ведь он старался не только для себя. Нет, конечно, ему очень хотелось славы и известности, но всё-таки работал он ради того, чтобы иметь возможность самостоятельно зарабатывать деньги для жены и дочери. Он ведь старался… Тогда почему?.. Почему Маришка не понимает, насколько и ему было трудно?       — Ох, Фэш, сколько раз я просила хоть на денёк оставить Динару у соседки, а тебя — попросить отгул на работе, и пойти погулять по городу вдвоём, как раньше, — она облизала губы и сглотнула. — Помнишь? Очень много раз. Но ты всё отнекивался… Всё некогда тебе было… И вот теперь мне некогда с тобой разговаривать — меня ждёт мой парень, и я не хочу опаздывать, — жёстко добавила она, выделяя слово «парень». Фэш открыл рот, но тут же захлопнул его — сказать ему сейчас было нечего. — Ничего не отвечай, — прошептала Мариша, беря сумку в руки. — Дочь останется с тобой, она мне не нужна, — она чуть подумала и произнесла более уверенно: — Ты ведь знаешь, что я с самого начала не хотела её рожать, но ты настоял на этом. И теперь она превратилась в обузу для нас двоих.       — Ты хотела избавиться от собственной дочери? — пробормотал Фэш, приближаясь к жене. — Хорошо, что раньше ты меня хоть немного слушалась и решила оставить её… — парень не мог понять, почему душевные силы столь стремительно покидают его. Мариша тяжело вздохнула, поудобнее перехватив ручки сумки.       — Не отрицай, для нас обоих было бы лучше, если бы Динара не родилась, — она перешла на еле слышный шёпот. Глаза Фэша сверкнули гневом.       — Не надо, Мариш, — прошипел он. — Лучше замолчи сейчас, иначе я не постесняюсь высказать всё, что о тебе думаю, — шепот звучал весьма угрожающе, заставляя девушку вздрогнуть. — Сейчас ты опустилась в моих глазах. Ведёшь себя, как самовлюблённая дура. Ты… Ты… Чёрт, не могу подобрать слов! Ты будто… будто…       — Я просто умный, рациональный человек, — хмыкнула Мариша, проигнорировав тщетные попытки Фэша выдавить из себя что-либо связное. — Я с детства мечтала путешествовать. Я не хотела так рано обременять свою жизнь детьми, но Динара родилась… — девушка запнулась на мгновение, но тут же, судорожно вздохнув, продолжила: — А мне всего семнадцать. Так что, если хочешь, будь одиноким папочкой. Но мне эта ноша не по плечу. Пожалуйста, постарайся понять… Я… я, правда, не хочу ранить ни тебя, ни Дину, просто…       — Я буду самым хорошим отцом, постараюсь, чтобы Дина не замечала отсутствия матери. Я клянусь тебе, Мариша, — Фэш посмотрел жене прямо в глаза, из-за чего та стыдливо закусила губу. В глазах парня светилась уверенность. — Надумала уехать — уезжай, — Драгоций посмотрел в сторону, тяжело вздыхая. С одной стороны он чертовски хорошо понимал Маришу, но с другой… Как же это всё было тяжело. — Я не буду держать тебя. Но… если ты захочешь приехать, чтобы повидать дочь, — парень сглотнул, — я буду рад… — неуверенно добавил он. Мариша выдохнула с облегчением — каким бы невнимательным человеком ни был Фэш, он всё же славился своим умением понимать и принимать.       — Спасибо, — кивнула почти-что-Резникова. — Не забывай свою сегодняшнюю клятву, — прошептала она, обернувшись на мужа в дверном проёме. — Как бы твои эти слова тебе боком не вылезли. Прости… и… — девушка замолчала. — И спасибо за то, что ты такой… Что ты всё равно пытаешься понять… Хоть мы больше не вместе я всё равно ценю это, — Маришка слабо улыбнулась. — Помоги, пожалуйста, донести вещи до прихожей, — неловко попросила девушка. Фэш принял из её рук сумку и прошёл вслед за ней.       — Держи, — протянул Драгоций сумку, но Маришка не заметила этого.       — Ну, прощай, — Мариша потянулась и чмокнула мужа в щёку на прощание, зная, что она больше никогда не вернётся. Драгоций только отвернулся. Девушка с отчаянием взглянула на Фэша, борясь с желанием прикоснуться к нему ещё хотя бы раз, но поборола себя — лишь забрала сумку и выскочила из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь. Фэш прислонился затылком к стене и закрыл глаза.       — За что… за что она так со мной? — пробормотал он, с силой сжав волосы у самых корней. — Нашей дочери всего три месяца… А мне всего восемнадцать… — мысли о возрасте вызвали некий приступ паники у парня. Тут из соседней комнаты послышался детский плач. Фэш моментально вскочил на ноги, позабыв, что секунду назад рвал волосы у себя на голове, считая, что мир рушится, и кинулся в комнату дочери. Он распахнул дверь и подбежал к колыбели, в которой лежала маленькая Динара и громко плакала. — Всё в порядке, — пробормотал Фэш, беря дочку на руки. — Тише, тише, милая, папа с тобой. Всё хорошо… Всё будет хорошо, — бормотал он. Девочка продолжала плакать, а Фэш плотнее сжал губы. — Как Мариша могла так с нами поступить? — шепотом произнёс парень на ухо дочери. — Как? Но мы не будем об этом думать. Мы о ней даже вспоминать не будем, правда? — он улыбнулся Динаре, и она затихла. — Мы с тобой прекрасно проживём и без твоей мамы. Это точно. Надеюсь…       Малышка расплылась в улыбке, явно не понимая, про что говорит её отец. При виде этой улыбки у Фэша стало легче на душе, даже смеяться захотелось.       — Сегодня ты поспишь со мной, хорошо? — наивно спросил Драгоций у дочери. И хотя он знал, что она пока что не сможет ответить на его вопрос, ему всё равно стало легче, ведь Динара его всё-таки выслушала, не плакала, не кричала, а слушала… Парень обнял дочь ещё крепче и унёс в ранее их с Маришей, а теперь его собственную комнату. — Красиво здесь, видишь? — пробормотал он. — Тут даже лучше, чем у тебя в комнате. Тебе тут понравится, — надеясь, произнёс Фэш. Он достал из шкафа несколько больших ватных подушек, соорудив с помощью них на одной половине кровати что-то вроде домика, чтобы Динара, не дай Бог, не упала ночью. Драгоций повозился ещё немного, укачивая дочь на руках и дожидаясь, пока она уснёт. Удовлетворённый своей работой, он улёгся на кровать, накрывшись одеялом. Положил дочь рядом в отрезающие все пути к падению ребёнка с кровати подушки. — Спокойной ночи, Динара, — пробормотал Фэш и, дождавшись, когда дочь уснёт, аккуратно, осторожно поднялся и вышел из комнаты, чтобы позвонить Саше, Максу или Дэну и попросить помощи. Это ведь его самые близкие друзья, они обязательно спасут попавшего в непростую жизненную ситуацию Драгоция. Ведь спасут же, да?

***

Утро 21 мая 2005-го года

      Это была его квартира, но вокруг всё скользило, искажалось, будто плыло. Мариша бегала по комнате с сумкой в руках, время от времени со злостью поглядывая на Фэша. Это было ярким наваждением, отражением страхов, боли… И Драгоцию было больно. Он смотрел, смотрел и не мог сдвинуться с места. Маришка проходила мимо, презрительно кривя губы, а Фэш стоял на месте, борясь с раздирающими его чувствами.       — Я тебя не люблю, не люблю, не люблю… — гулким эхом отдавалось в его ушах, и Драгоций будто ожил — кинулся к входной двери, чтобы убежать подальше. Убежать и ничего не слышать. Забыть… Слишком тяжёлой для него была эта истина: Мариша его не любит.       Быстрее молнии он подскочил к входной двери, зажимая себе уши руками, так как в них, кроме голоса Маришки, слышался ещё и ужасно громкий скрежет, будто кто-то царапал вилкой по стеклу. Терпеть это было невыносимо. Он надавил на ручку, открыл дверь и сделал несколько шагов вперёд. Белая пустота… Его тут же ослепил яркий свет — впереди, перед глазами не было ничего… Никаких домов, улиц, машин. Казалось, что все они одновременно куда-то исчезли, а самого Фэшиара посадили в бесконечную комнату, стены которой были выкрашены в ярко-белый. Слишком пугающей стала для парня тишина, ведь ещё секунду назад он слышал сплошной шум на пару с криками Мариши. Он ещё никогда страстно не желал хоть что-нибудь услышать: дёргал свои уши, закрывал их на секунду, а потом открывал, зажмуривался. Ничего не менялось… И никого не было рядом, ни ворчащего Ника, ни смеющейся Захарры, ни улыбчивого Маара, ни Динары. Никого и ничего… Пустота.       — Не люблю… — пронеслось рядом, и это было единственным звуком за те несколько минут, что Фэшиар стоял в пустоте. Он резко обернулся в надежде увидеть Маришу — это ведь её голос, — но ничего не увидел. Развернулся ещё раз, набрал в лёгкие побольше воздуха и закричал, пытаясь достучаться до Маришки. Но ответа не последовало. И тут на Драгоция сверху навалилась кромешная тьма, да так, что он даже вскрикнуть не успел. Фэш подскочил на кровати, тяжело и часто дыша.       — Мне это приснилось? — спросил он сам у себя, пытаясь окончательно проснуться. — Мариша никуда не уходила, она меня любит и… — …и тут он взглянул на соседнюю подушку, надеясь увидеть покоящуюся на ней голову Мариши, но увидел лишь мирно посапывающую в домике из подушек Динару. Парень с шумом втянул в себя воздух — значит, ему не приснилось. Значит, Мариша действительно убежала. Значит, у него больше нет семьи. Хотя осталась Динара… Внезапно голубые глазёнки девочки открылись. Она обвела ими комнату, насколько позволяло зрение, и, встретившись взглядом с отцом, неожиданно заплакала. Громко, с надрывом. У Фэша от этой картины чуть сердце не остановилось — он всегда слишком сильно боялся за дочь, хоть и пропадал неделями на работе. — Тише, маленькая, не плачь, — он подхватил её на руки и начал укачивать. Он не часто видел, как это делает Мариша, поэтому навыков у него не было совершенно.       Девочка заплакала пуще прежнего. Драгоций с ужасом наблюдал за ней. К сожалению, именно в этот момент в его голове не осталось ни одной полезной мысли. Он просто стоял, как истукан, держа дочь на руках, и молчал. На мгновение выйдя из своего странного оцепенения, сунул дочери в рот соску, до этого лежавшую на тумбочке, но девочка выплюнула её. Парень поднял игрушку и опять всунул Динаре, а затем положил дочь на стол, даже не задумываясь о том, что плачущему ребёнку это на пользу не пойдёт, и начал заправлять кровать. Динара продолжала заливаться слезами. Соска давно уже валялась на полу.       — Почему ты плачешь? — недоуменно и, что греха таить, глуповато спросил Фэш, подходя к ней и беря на руки.       Кажется, как только он взял её, она немного успокоилась, но слёзы всё равно текли по её щекам. К тому же Драгоций, уснувший ночью ужасно крепко, не знал, что Динара просыпалась пять или шесть раз, прося кушать, то есть громко плача. Но тугоухий спящий парень её совершенно не слышал. Плач всё не затихал. Уши начинали болеть, голова — раскалываться. Снова возникло желание убежать, чтобы ничего не слышать, и в этот момент пустая белая комната из уже ушедшего сна представлялась Фэшу очень даже привлекательной. Но он сдержал свой трусливый порыв и, собрав в кулак всё своё самообладание, решил, что, возможно, девочке можно дать какую-нибудь другую игрушку, чтобы успокоить.       Драгоций зашёл вместе с дочерью в её комнату и вытащил из колыбели погремушку.       Она была небольшой, красного цвета, с тонкими узорами. Довольно дорогая. Они купили её вместе с Маришей в одном известном бутике для детей.       — На, держи, — он протянул её дочери, молясь всем Богам, чтобы дочери понравилась игрушка, и она перестала плакать, потому что брюнет чувствовал, что ещё пара минут, и голова точно взорвётся. Плач мгновенно стих, и парень вздохнул с облегчением. Динара охотно взяла в руки погремушку, лизнула и отбросила в сторону. — Зачем ты это сделала? — изумлённо вопросил парень у девочки. Его глаза, казалось, ещё сильнее посинели от удивления и гнева. Она, понятное дело, не ответила. — Ну вот, теперь мне придётся мыть погремушку, и всё из-за тебя, — Фэш строго посмотрел на дочь и тут же пожалел об этом: плач возобновился так же резко, как и стих. Парень зажмурился.       Для него всё происходящее было невыносимым, ужасным. Он многого не понимал, совершенно ничего не соображал в воспитании детей, а помощи ждать было не от кого. Маар в Питере, у Ника своя жизнь, далёкая от мира и семьи Драгоция, родители…       Ну, тут и думать не о чем, они не приедут к Фэшу, даже если он скажет, что смертельно болен. Максимум — пришлют на электронный кошелёк несколько тысяч долларов и поохают в трубку, как же всё-таки печально, что он заболел…       Захарра!       Фэш стыдливо хлопнул себя по лицу ладонью и обречённо застонал. Родная сестра, его самый близкий человек… Человек, которого он своими собственными руками оттолкнул. Как же давно он не вспоминал про неё… Она ведь всегда горой стояла за него, а он всегда считал, что ему совершенно не нужны советы и переживания сестры. Что он справится сам, определённо, справится… А если и не справится, то помогут друзья. Фэш был настолько сильно уверен в этом, что не замечал, кто именно искренне переживает за него, интересуется его проблемами, пытается помочь, а не просто болтает языком.       Он был дураком.       Круглым и абсолютным.       Динара громко закричала, а потом опять заплакала. Фэш выдохнул. Никто ему не поможет. После вчерашних звонков друзьям и тщетных просьб спасти, парень не сомневался, сейчас уже не сомневался, что ни один его «близкий» друг не придёт на помощь, не поддержит, потому что им абсолютно всё равно, параллельно на проблемы Драгоция. Кутить, гулять, сходить с ума на его деньги — легко, понимать, слушать и спасать того самого Драгоция — увольте, но нет. Как же это всё…       Фэшиар зажмурился.       Плач дочери становился всё более отчаянным, как и сумбур чувств внутри парня.       — О-о-ох, — простонал Фэш и, обняв дочь поудобнее, понёсся в гостиную, припомнив, что где-то в ней должен валяться его телефон. Мобильник нашёлся на столе, лежащий экраном вниз. Фэш схватил аппарат свободной рукой и зашёл в меню быстрого набора. — Алло, Захарра?! — почти истерично крикнул парень, когда его сестра взяла трубку. — Захарра, пожалуйста, приди ко мне. Мне так плохо и трудно. Мне нужна твоя помощь! — пробормотал Драгоций. Он сам не замечал, как по-детски звучат его слова. Вроде ему уже восемнадцать, но в трудной ситуации разум и трезвое мышление, что были присущи ему, улетели куда-то очень далеко, помахав на прощание белым платочком. Захарра как раз была дома и начала мыть посуду, что накопилась за неделю, поэтому, держа телефон ухом, она успевала вытирать досуха только что вымытые тарелки.       — Братец, чтобы ты соизволил позвонить мне после стольких месяцев молчания, должно было случиться что-то поистине ужасное, — веселилась девушка, не понимая, что Фэш действительно в отчаянии. — Уж не конец ли света на носу? — она хмыкнула.       Драгоций отчаянно помотал головой, подзабыв немного, что сестра этого жеста не увидит, ведь она далеко.       Ему было стыдно просить Захарру о помощи после всего, что он натворил по отношению к ней. После того, как он отказался от неё ради Мариши и друзей, которые в трудную минуту лишь пожали плечами и заявили, что очень и очень заняты.       — Нет, всё намного хуже, — ответил он ей, прикусив губу. — Мариша сбежала от меня, — он глубоко и прерывисто вздохнул. — Сестрёнка, помоги, пожалуйста… Я знаю, я так виноват перед тобой и… Захарра, прости меня, пожалуйста… — парень практически выл. Захарра от неожиданности уронила кружку, которую только что вытерла жёлтым махровым полотенцем, на ковёр. Благо, покрытие было достаточно ворсистым и длинным — кружка осталась невредима.       — Что же ты сразу не сказал о Марише, дурья твоя голова?! — возмутилась девушка втрое громче, чем говорила до этого. Она быстро подняла кружку, выключила воду, крепко закрутив кран. — Да поняла я уже, что ты жутко сильно раскаиваешься, прекрати ныть, — заявила она, выскакивая в коридор и тут же натягивая сапоги на ноги. — Я сейчас буду. Жди, — она быстро надела шапку, куртку, застегнулась и, закрыв за собой дверь, выскочила на улицу. Фэш не успел ничего ответить, из динамика послышались быстрые гудки. Он удивлённо прокрутил весь разговор с сестрой у себя в голове и понял, что она ведь совершенно не обижалась на него.       — Хорошо, подожду, — пробормотал он и уставился на часы.

***

День 21 мая 2005-го года.

      Этот день известный певец Фэшиар Драгоций ни за что в жизни не назвал бы особенно удачным, скорее — особенно паршивым. Так как проснулся Фэш в своей комнате впервые за долгое время не с Маришей, мирно посапывающей на соседней подушке, а с маленькой дочерью, которая тут же закатила истерику. Несчастный парень совершенно не знал, как вести себя с ребёнком, и сам почти впал в истерику, пытаясь успокоить Динару. К счастью, он позвонил сестре, и та обещала в скором времени прийти. Но уже прошло два часа, а она всё ещё не пришла.       Может, случилось что-то?       Внезапно зазвонил телефон.       Недовольный парень, увидев на дисплее высвечивающееся лицо Ника Лазарева, мигом воспрянул духом и, усмехнувшись, принял вызов.       — Фэш! — прокричали из трубки.       Парню пришло отвести телефон от уха. Он уже успел забыть, какой голос у Ника, когда тот волнуется.       — Что? — устало спросил Драгоций, потирая висок правой рукой. Всё-таки Лазарев был слишком восприимчив и нервозен. Под стать Захарре. Фэш даже не удивился год назад, когда узнал, что они с его сестрой встречаются. Правда, как пара Ник и Захарра просуществовали довольно недолго — месяц где-то. Это, конечно, было печально, так как Зара и Ник были очень похожи друг на друга, но Драгоций-младшая в последствии утверждала, что именно это послужило причиной того, что они не могут быть парой. Они с Ником чересчур одинаковые, поэтому всё же больше друзья, чем любовники. Сомнительное оправдание, на вкус Фэша. Но его никто не спрашивал, так-то.       — Ты почему не сказал мне, что Мариша тебя бросила? — спросил Ник с нотками обиды и обвинения.       Фэш закатил глаза. Он, конечно, знал, что сестра любит почесать языком, но чтобы Ник узнал обо всё так быстро… Это было крайне странно. К тому же… Фэшиар не сомневался, что сестра, как смогла, приукрасила ситуацию, чтобы он, Фэш, в ней выглядел наиболее непрезентабельно.       — Извини, Ник, совсем времени не было, — начал оправдываться он. — Я замотался со всеми этими памперсами, детскими присыпками и погремушками. К тому же, мелкая рыдает без конца, — пожаловался парень.       Одну секунду стояла полная тишина, которую после прервал Ник:       — Фэш... Ты же её кормил, да? — вопрос прозвучал крайне осторожно.       Повисло недолгое молчание, так как Фэшиар впал в ступор. Ему даже показалось, что его мозг на мгновение отключился, а потом выдал ему сообщение «Ошибка 404».       — Опять? — с недоумением, но от того не менее искренне ответил Фэш. — Она же вчера ела, — парень почесал затылок свободной рукой.       — Идиот, — тихо констатировал Ник. — Фэш, чувак, детям нужно есть, ты же в курсе, — предложение было произнесено абсолютно спокойным тоном, но Драгоций легко угадал в интонации Лазарева злость.       — Я тоже ещё не завтракал. Так что Динара может немного потерпеть…       — Детям нужно есть раз в один-два часа. Фэш, придурок, ты моришь голодом собственную дочь! Окей?       Фэш замер. Боже, а если с Динарой уже что-то случилось? А если она плачет, потому что умирает?       Фэшиар заметался по комнате под нелестные комментарии больше не сдерживающегося Ника.       — Но я не знал, — лепетал Фэш чуть после на очередное оскорбление Ника, продолжавшего вычитывать его. Драгоций вздохнул и, подхватив плачущую Динару на руки, побежал на кухню. — А что мне делать? — в его голосе явно слышалось отчаяние.       А кто бы не отчаялся в его ситуации? Он ещё отлично справлялся. А мог лежать под диваном, напиваясь до полусмерти.       — Давай я приеду к тебе и помогу? — предложил Ник, шумно сглотнув.       Драгоций лишь покачал головой, перехватывая дочь поудобнее и стараясь удержать телефон ухом:       — Спасибо. Но ко мне уже Зара спешит. Ну, то есть, типа, она... Она обещала приехать.       — Хоть что-то хорошее. Тогда я спокоен за свою крестницу. Потому что из тебя вышла горе-мамаша с обосранными детями.       Фэшиар почувствовал себя глубоко оскорблённым, но промолчал: крыть всё равно было нечем. Он облажался. Но не по своей же вине! Он не заставлял Маришку искать более приятной жизни. Как и не заставлял её бросить их дочь. Общую!..       — Ага, типа того... добавил он. Фэш, прижимая рукой Динару к груди, а телефон — ухом к плечу, открыл холодильник и достал из него пакет с молоком.       — Ладно. Жди сестру, придурок. До связи, — попрощался Ник. — Если что, звони.       — Угу, — кивнул Фэш и, подойдя к обеденному столу, аккуратно сбросил на него телефон.       Динара издала какой-то булькающий звук, и Фэш, прижав её к себе крепче, протяжно выдохнул. Что ж, подступающие к его глазам жгучие слёзы были полностью оправданы. Абсолютно, чтоб их!..

Бывают дни, когда всё идёт не так. Когда всё переворачивается с ног на голову. Когда рушится то, что строилось годами. Но прелесть в том, что такие дни всегда заканчиваются.