Мама-няня Василиса

Одних стираешь, словно мел с доски, Других с трудом из сердца вырываешь. И без одних ты счастливо живёшь, А без других никак не выживаешь. Одни уходят, не оставив след, Других следы прибой времён стирает, И кто-то оставляет шрам в душе, А кто-то саму ДУШУ забирает

***

День 3 февраля 2017-го года

      — Я даже не удивляюсь, — сзади послышался тихий смех. Динара повернула голову и встретилась глазами с Максимом, пятнадцатилетним парнем, который отчего-то с первого дня знакомства невзлюбил её. Макс не казался ей плохим парнем, но иногда он вёл себя просто ужасно. Ещё хуже, чем сама Дина. — Снова прогуливаешь уроки? — его голос звучал, на удивление, дружелюбно. Наверное, сегодня у него хорошее настроение.       — Уж как есть, — Динара отвернулась и уставилась в окно. Максим подошёл к подоконнику, на котором сидела Дина, и облокотился на него.       — Когда ты не плюёшься ядом, это значит, что тебе херово, — правильно подметил Макс, с прищуром глядя на Дину. — Расскажешь?       — Вот ещё, — фыркнула Динара, скривившись. — Такому придурку, как ты, лучше вообще не знать, что происходит в моей жизни, — девочка опустила голову и резко отвернулась. Максим с улыбкой покачал головой.       — И тем не менее… я знаю достаточно, чтобы травить тебя всю твою оставшуюся жизнь, — злобно усмехнулся он. Динара начала раздражаться. — Ты ведь не умеешь держать язык за зубами.       — Может, свалишь отсюда? — с надеждой спросила Динара.       — Нет, — спокойно ответил Троицкий. — Я подожду, пока ты снова не задрыхнешь на подоконнике, боясь идти домой и разочаровать папочку. А потом жёстко изнасилую тебя, — он говорил это так спокойно с насмешкой и лёгким прищуром зелёных глаз, будто на самом деле только и ждал того, чтобы отыметь кого-то на подоконнике. А ведь обычно он хоть и бесил Динару своей болтовнёй, но всегда пытался помочь. Но его слова про страх и папу вывели Динару из себя, потому что этот гад Троицкий знал, куда бить — ударил по самому больному.       Сволочь.       — Да что ты знаешь обо мне?! Ты для меня левый чувак из школы. Не мамочка, не папа, не брат, не парень! — вдруг прошипела Динара, обернувшись и взглянув на парня с ненавистью. — Так что отвали от меня. Сколько можно хвостом ходить за мной? Мне не шесть лет, чтобы приглядывать за мной. Тебе так нравится доводить меня, да?       — Не шесть, — заржал Максим, предотвратив её безуспешную попытку свалить от него. — Но ты вечно находишь неприятности на свой красивый зад, Драгоций, — парень нарочито мило усмехнулся.       Динара вырвалась из его хватки и соскочила на пол.       — Ты смотри, чтобы твой зад не пострадал, — буркнула она, так как ненавидела, когда кто-то за неё волновался. — Чего пристал ко мне? Одноклассниц не хватает? Они намного секси, всё такое и точно не находят приключений, как ты выразился, на свой красивый зад. Так что проваливай к ним! А меня оставь в покое, придурок хренов, — она развернулась и хотела убежать, но парень придержал её за плечо.       Она нехотя остановилась и оглянулась — Максим выглядел виноватым.       Динара полностью повернулась к нему и выдохнула.       — Не кипятись, Драгоций, — миролюбиво произнёс Макс, убрав руку. — Я просто поинтересовался, что у тебя случилось.       — Просто, блин, — Динара сжала кулаки. — Ты настоящая свинья, Троицкий. Ты знаешь об этом?       — Ага, — хохотнул парень. — А ещё придурок, сволочь, насильник, маньяк… И… эм… мишка Коала?       — Кала, — буркнула Динара в ответ. — Это из сериала «Интерны»… Так, Боже, какая разница, нахрен?.. — замахала она руками, увидев его ехидную улыбку. Он просто бесил её. — Ты сечёшь, что я не хочу с тобой говорить? Как бы ты ни спрашивал и что бы ты ни спрашивал, — она раздражённо посмотрела на парня. Максим фыркнул. — Хватит меня выслеживать.       — Драгоций, неужели ты считаешь, что настолько особенная, чтобы я тебя выслеживал? — хмыкнул Троицкий, засунув руки в карманы. — Я тоже часто прогуливаю, поэтому мы пересекаемся, не более того.       — Ага, конечно.. Именно поэтому ты каждый раз, как псих, пытаешься вытянуть из меня всё подробности моей жизни? — Динара не знала, куда деть своё возмущение.       Мало того, что Максим вечно тревожит её своими глупостями, когда она размышляет, прогуливая уроки, так он ещё и в душу к ней залезть хочет.       Маньяк хренов.       Ему заняться нечем и скука донимает, поэтому он считает нормальным донимать Динару. Пиздец...       — Признаюсь, — безразлично ответил Макс. — Это вошло в привычку. Если ты сразу же посылаешь меня, значит, у тебя всё в порядке, и я могу идти дальше. А если ты спокойная, значит, сдерживаешь внутреннюю истерику.       Динара подавилась собственной слюной, услышав такое заявление. И почему этот гад так хорошо понимает её? Будто переживает… Нет, бред какой-то.       — Э-э...       — Сегодня ты спокойная, поэтому я пытаюсь разговорить тебя всеми способами. Как видишь, я настоящий спасатель. Почти герой.       — Тот ещё герой-любовник, ага... Ещё бы решил засосать меня всеми способами по-геройски… — съязвила Дина, но тут же сообразила, что сказала, и отступила на несколько шагов.       Мало ли... Кто вообще этого конченого знает?..       Макс криво усмехнулся.       — Ох, не разбрасывайся словами, Драгоций, — довольно произнёс он, приближаясь к ней. — Я ведь могу воплотить твои идеи в жизнь. Легко.       — Спасибо, не надо, — мрачно ответила Дина, и Макс неожиданно остановился. Что, настроение для издевательств прошло? Или что он там пытался выдавить себя?.. Динара не знала, и сейчас ей было всё равно. — Если тебе так дохера интересно: меня позавчера выгнали с музшколы из-за прогулов. Папа не в курсе, и мне пиздец, когда ему сообщат.       — Видишь, не так и сложно было рассказать, - Максим неприятно ухмыльнулся.       Да настолько неприятно и даже мерзко, что Динаре захотелось врезать по его тупому лицу, однако она выдохнула, стремясь успокоиться. Не было смысла бить Троицкого — не он был причиной печалей Динары, так что махач в коридоре ничего бы не решил на самом деле. Только поспособствовал бы, вероятно, тому, что Динару и из общеобразовательной школы выгнали бы. Вот смеху-то было бы. До слёз, блять.       — Ты такой бесячий, Боже. Как ты вообще себя выдерживаешь, - скривилась Динара, а после перевела взгляд на стену. - Но да, ага, мне реально страшно. Ты прав, маньяк, — она перевела взгляд на Троицкого, который, как оказалось, очень странно смотрел на неё в ответ: не так, как обычно.       Динара вновь отвела глаза.       — Не сиди здесь, Драгоций, — внезапно спокойным голосом произнёс Максим, подходя к ней. В его шагах не было никакой угрозы или насмешки. Он больше не шутил, и Дина чувствовала это, поэтому позволила ему приблизиться. — Знаешь, — вдруг добавил он, задумчиво скривив губы и посмотрев в окно, — я и вправду не знаю тебя, но это именно ты не даёшь мне узнать себя. Но ладно… Я просто хотел сказать, что твой папа должен понять тебя. Если ты до сих пор не под домашним арестом за всё, что творила в школе и не только, значит, твой отец добрый, поэтому не бойся идти домой, — он прошёл мимо неё, лишь слегка задев плечом. Динара так и осталась стоять спиной к нему. — И ещё… Я именно поэтому не ухожу, как ты говоришь, к своим "секси-одноклассницам", — насмешливо протянул он, оглянувшись на Дину. — Потому что ты вечно влипаешь в какую-то хрень, а мне просто жаль твой о-очень красивый и невинный зад.       Динара резко обернулась, готовая вцепиться Троицкому в волосы, но того уже и след простыл.       — Придурок, — прошипела Динара, в раздражении пиная батарею.

***

Вечер 3 февраля 2017-го года

      Фэш долго сидел, подперев руками голову. Он, конечно, был рад за сестру, но как и тогда, в день свадьбы Броннеров, Драгоцию казалось, будто все его бросили. Слава Богу, у него есть Динара — единственный лучик солнца, способный вернуть хорошее настроение. Ну, по крайней мере, частично. У Захарры и Маара семья. Своя семья, и скоро будет ребёнок. Им не до Фэша с его проблемами и не до Динары. Конечно, это можно понять, но ведь Захарра не на девятом месяце, всего на втором. Почему же она отказалась? Хотя ответ ясен, как день — Маар, боящийся любого чиха своей жены, просто трясётся над будущим ребёнком. И правильно делает — поступки Динары непредсказуемы: она может выйти на балкон и кричать, что любит весь мир, может залезть на дерево и говорить каждому прохожему, что она птичка, может запрыгнуть сверху на шею любому гостю в доме Драгоциев, вскарабкавшись на длинные декоративные балки, украшающие потолок.       Динару выгнали из детского сада, когда ей было пять лет. Она очень любила делать всякие пакости. Фэшу докладывали о них постоянно. Каждый божий день. Но одно происшествие добило и его, и всех окончательно. В этом детском саду за детьми мало следили. Воспитатели клевали носами двадцать четыре часа в сутки, а охранника никак не могли на тот момент найти. Однажды во время тихого часа Динара встала, аккуратно откинув одеяло, тихо прошла возле дремавшей воспитательницы, забрала из общего шкафа банку с красной гуашевой краской. А потом, зная, что в это время директриса ложится вздремнуть у себя в кабинете, девочка прокралась в кабинет и щедро намазала краской директорский стул, который, кстати, был обит кожзамом красного цвета. Спрятавшись под столом, Динара начала ждать, когда директриса проснётся и решит присесть. Вскоре ожидания девочки оправдались. Женщина села, а потом резко подскочила и стала вертеться на месте, пытаясь рассмотреть, что случилось с её юбкой. Динара очень громко засмеялась и выдала своё местонахождение. Был огромный скандал. И это всё стало последней каплей — Динару Драгоций выставили из детского сада.       В таком ужасном поведении девочки целиком и полностью была виновата Захарра. Она позволяла племяннице творить всё, что ей заблагорассудится: и выпрыгивать из окна первого этажа, и раскрашивать обои красками (к слову, Броннер сама их красила и подавала Динаре пример). Всё, что Фэш запрещал, Захарра разрешала и поощряла. В общем, никудышный из сестрицы воспитатель. Конечно, сейчас она выросла и, наверное, со своим ребёнком избежит таких ошибок. Динара сама по натуре была неугомонной и вспыльчивой, но воспитание Захарры дало свои плоды — девочка терпеть не могла никого кроме Фэша, Маара и своей тёти. Любые другие люди быстро уходили из жизни Драгоциев и Броннеров, так как Динара не давала им житья: и красками из-за угла бросалась, и придумывала обидные прозвища им и детям, щипалась, могла укусить, если ей что-то не понравилось. Сейчас девочка нашла себе новую забаву — закачивать в телефон Фэша свои любимые песни. Но сегодня Динара превзошла себя: поставила отцу другой рингтон, песенку про Ледибаг и Кота Нуара. Как только дочь придёт, сразу нужно сделать ей небольшой выговор — кто разрешал лазить в телефоне Фэша и ставить новые рингтоны? Никто.       Скрипнула дверь.       За ней показалась недовольная Динара.       Она быстро сбросила всю верхнюю одежду, куртку, свитер, перчатки. Её недавно сделанная на урок танцев гулька сползла на бок и очень сильно растрепалась: волосы торчали в разные стороны. Изорванная чёрная майка висела на девочке мешком, а джинсовый костюм, штаны которого были подвёрнуты на пару сантиметров, и грязные зимние бутсы добавляли чего-то мальчишеского. Но больше всего добивала джинсовая кепка, надетая козырьком назад. Из-под длинной чёлки, закрывающей половину лица, на мир смотрели большие голубые глаза. В них обычно были какая-то хитринка и очень много ехидности, но сейчас глаза смотрели недовольно и раздражённо. Губы кривились в подобии усмешки.       Динара, не разуваясь, прошла в гостиную и сбросила с головы кепку.       — Привет домашним, — буркнула девочка, не глядя на Фэша. Она поправила причёску и раздражённо взглянула на отца.       Фэш вздохнул.       — Что опять случилось? — устало поинтересовался он. Динара скривилась.       — Ничего. — Лаконичный ответ. — Всё просто прекрасно, лучше некуда.       — Что ОПЯТЬ случилось? — теряя остатки терпения, спросил Фэш.       Динара гневно посмотрела на него.       Что-то подсказывало Драгоцию, что дела у его дочери далеко не отличные.       — Эта Мымра Петровна опять впадает в истероз и орёт на меня. Да ещё и из-за хрен пойми чего, — буркнула девочка и в раздражении пнула носком туфли боковину дивана.       Фэш опять вздохнул, на этот раз обречённо, припоминая, из-за какой «МЕЛОЧИ» Ольга Петровна ругалась в прошлый раз — Динара подложила ей в сумку дохлую мышь, которую подобрала на улице. Тогда разразился скандал: Ольга Петровна кричала во всё горло, а Динара стояла и закатывала глаза.       Динара был СОВЕРШЕННО невозможным ребёнком.       — Подробности этой "мелочи", пожалуйста. — Фэш нарисовал кавычки в воздухе.             — Да я всего лишь дала ей легонького пинка под зад за то, что она назвала меня ничего не соображающей тупицей. — На лице у дочери не отразилось ни капли сожаления или раскаяния. Она, казалось, даже наслаждалась собственным поступком.       Фэш начал медленно, но верно раздражаться.       — Динара, — почти прорычал он. — Ольга Петровна — твой преподаватель по танцам. Ты должна уважать её. Хотя бы минимально. — Фэшу никогда не удавалось отчитать дочь так, чтобы она поняла и раскаялась. Динара никогда не слушала его.       Девочка хмыкнула.       — Больно надо. Эта Мымра Петровна получила по заслугам. А как все смеялись… — Динара хихикнула.       — Я не говорю, что ты обязана любить её, нет, но просто ко взрослым людям нужно проявлять уважение. Они старше и умнее тебя, — стараясь придать голосу поучительности, проговорил Фэшиар. Дочь хмыкнула и закатила глаза. — Динара, — Фэш понял, что путного разговора на эту тему не выйдет, и решил сменить её, — как твои дела в школе?       — Чудесно, — буркнула Динара, кривя губы.       — Да ну...       Динара с силой кинула свою сумку в дальнюю стену.       Рюкзак со стуком врезался в первое попавшееся препятствие и грохнулся на пол.       Фэш вздрогнул и обернулся, потом снова посмотрел на дочь.       — Эти придурки из десятого снова задирали меня. Клянусь, если пристанут ко мне хотя бы ещё раз, я им всем яйца поотрываю. И запихну им их… кхм… отростки в задницу, — Динарастукнула кулаком в ладонь. — Правда, сегодня это не понадобилось — Макс снова помог…       — Динара, — прикрикнул Фэш, обескураженный познаниями дочери в сфере сексуального. Девочка шумно выдохнула — многострадальному дивану снова досталось. Фэш уже хотел начать читать мораль по поводу «плохих» слов в лексиконе дочери, но сдулся, понимая, что это перерастёт в огромный скандал. — Ладно-ладно, — помахал Драгоций руками, не заминая тему снова. — Что с фортепиано? — просто спросил он, но реакция дочери вышла неоднозначной: Динара виновато отвела взгляд в сторону, на мгновение замявшись.       — Ну-у-у, — протянула она, пытаясь взглядом просверлить дыру в полу. — Эм… ну тут такое дело… — девочка замолчала и всё же ответила: — Короче, чувак, меня отфутболили на все четыре стороны!       — ЧТО?! — Фэш подскочил на стуле и, немного не рассчитав возможности последнего, грохнулся на пол, больно ударившись затылком о кафель.       Динара подскочила к отцу.       — Папа, ты как? Живой, — она подала руку, но Драгоций не заметил этого, держа глаза закрытыми, а руки — прижатыми к затылку.       — Что? — протянул Фэш, приоткрывая один глаз.       — Ты сейчас похож на Мымру Петровну, — усмехнулась Динара, присаживаясь на корточки перед отцом. — У тебя такой же безумный вид, как у неё, когда она орёт на меня за что-то… — на последнем слове девочка невесело усмехнулась.       Глаза Фэша широко распахнулись на такое заявление, и тут он вспомнил, почему, собственно, вскочил со стула:       — В каком смысле «отфутболили»?! — Драгоций хотел вскочить на ноги, но запнулся о ножку стула и повалился на живот, ударившись на сей раз подбородком.       Динара хихикнула в кулак, наблюдая за очередным падением своего отца.       — Послали куда подальше и сказали, чтобы ты как можно быстрее пришёл к директору, — она пожала плечами.       Фэш сглотнул и поднялся на ноги. Он давно понял: ругать Динару — всё равно что тревожить спящего дракона: он проснётся и сожжёт тебя, а потом и не вспомнит. Так что от выговора ничего путного не будет.       Драгоций вздохнул и потёр подбородок.       — Я правильно понял: тебя выгнали из школы, а меня просят забрать твои документы? — устало спросил Фэш.       Динара поднялась с корточек и кивнула.       Драгоций понимал, что, с одной стороны, она счастлива, что больше не будет ходить на раздражающее её фортепиано, но, с другой, она чувствует себя виноватой за то, что не оправдала надежд отца. Динара — хорошая девочка. У неё добрая душа, и, когда проходит достаточно времени, ей всегда очень стыдно за свои проступки. Но, Боже, её тяжёлый характер обычно перечёркивал все хорошие стороны личности этого ребёнка.       — Да, — тихо ответила Динара. — Наверное… Мне ничего толком не сказали.       Фэш набрал в грудь воздуха и медленно выпустил его, обречённо прикрыв глаза.       — Ну ладно, — пожал плечами Фэшиар. — Я схожу туда, как только смогу.       Динара прикусила нижнюю губу.       — Мне типа реально жаль, что так вот всё, — пробормотала она недовольно. — Но извиняться я не буду, окей?       Этого недо-извинения вроде бы было мало, но Фэшу — абсолютно достаточно. Большего ему было не дождаться.       — Окей. И я не сержусь, — честно сказал он, успев за двенадцать лет привыкнуть ко всяким выкрутасам дочери.       Динара улыбнулась уголком рта, явно чувствуя себя уже менее виноватой.       — Ну-у, ладно. Значит, закрыли эту тему, — сказала она просто. — Больше ты меня не отправишь играть на этой деревяшке? — прозвучало с надеждой.       Фэш покачал головой.       Отправлять Динару снова на фортепиано только в другую школу — себе дороже. И он это прекрасно понимал. Ему хватит того, что дочь не сидит целыми днями дома, а хотя бы куда-то ходит. Значит, можно не волноваться насчёт того, что она теперь не будет изгаляться, нажимая пальцами на клавиши инструмента. Не музыкант — так не музыкант. К тому же, дочь ещё могла заинтересоваться музыкой чуть позже, повзрослев. Так что нормально.       — Тебя выгнали уже дважды, — заметил Фэш. — Так что твоё дальнейшее обучение просто бессмысленно… Думаю, что хватит с тебя фортепиано с танцами, но на вокал и рисование ты продолжишь ходить, — строго завершил он.       Динара закатила глаза и фыркнула.       — А я так надеялась, — пробурчала она. Её глаза загорелись привычным ехидным огоньком. — Может, и вокал с рисованием…       — Нет, — категорично заявил Фэш. — Тебе полезно хоть куда-то ходить. Сидеть дома — не лучший вариант.       — А что мы будем теперь есть? — спросила Динара. — Меня уже достали те полуфабрикаты, которые я себе готовлю на завтрак, обед и ужин, — она окинула закрытый холодильник презрительным взглядом.       Фэш задумчиво пожевал нижнюю губу.       — Я решил, что попрошу Розу Исаковну работать на дому — песни сочинять можно и тут. Главное — это же вдохновение, а не место, так что… — парень почесал подбородок большим пальцем. — Исаковна, конечно, сейчас довольно рассержена, но она ведь человек. Я ей всё расскажу. Уверен, она поймёт и разрешит, — вопреки словам его голос никакой уверенности не выражал.       Динара улыбнулась, но её мимолётная улыбка быстро погасла.       — А почему Захарра больше не приходит? С ней что-то случилось? — её глаза посмотрели на Фэша встревожено.       — Нет, как раз наоборот, — поспешил успокоить её Фэш. — У Захарры всё прекрасно, и даже лучше — она скоро станет мамой.       Глаза Динары сначала недоверчиво сощурились, но всё-таки какой-то отголосок радости в них можно было уловить, если постараться. Или Фэш выдавал желаемое за действительное?..       — Я рада, — вдруг произнесла Динара и отвернулась. — У меня будет сестра, ну… или брат. Но сестра — лучше. Ага...       — Да, это просто чудесно, — пробормотал Фэш, чувствуя холодную пустоту в сердце. Он считал, что её уже ничем не заполнить. — Кстати, Динара, твоя шалость удалась. Милая песенка — я оценил. — Он был уверен, что дочь распознает сарказм.       — Ты о чём? — сделала невинное лицо Дина, пытаясь не отводить взгляд. — Не понимаю.       Фэш вздохнул.       Так как у него было просто потрясающая слуховая память, он, один раз услышав песню, запомнил её почти наизусть. Прокашлявшись, он напел мелодию без единой ошибки в тексте и нотах: — Твердит народ, что я крутой Я — Кот Нуар, ночной герой. Энергией кольцо зажжёт, И от когтей враг не уйдёт. Знаю я наперёд — Сила моя растёт. Только луна взойдёт, Спешу скорей вперёд.       Динара по-прежнему делала вид, будто ничего не знает.       Фэш вздохнул, достал свой телефон и включил саму песню, которая загадочным образом оказалась у него в «Музыке».       Перемотал немного, и заиграла она почти с конца. Я — Чёрный Кот, дитя ночей, Но сильным вот могу быть только с ней. Она везде — моя мечта, И руку мне подаст всегда. Знаю я наперёд — Сила любви растёт. Нежной улыбки свет Даст на всё ответ.       Динара приподняла брови в насмешке и ответила:       — Это очень классный мультик, вообще-то.       Фэш усмехнулся.       — Не отрицаю. У этого Кота очень милые слова. К тому же я послушал всю песню. Все песни, которые ты мне скачала... Коту там нравится Ледибаг?..       — Не просто нравится, — поправила Динара с плохо скрываемым энтузиазмом. — Он очень сильно её любит, когда она в костюме Ледибаг, но она его не замечает и любит Адриана. Но самое смешное, что Кот Нуар — это и есть Адриан. Они любят друг друга, но раз за разом друг друга отшивают, потому что влюблены, как по их мнению, в других. Правда, отшивает Кота только Ледибаг, а вот с Нуаром в этом вопросе намного проще — он с Ледибаг без костюма встречался от силы два раза.       — Не очень мило, — сухо подтвердил Фэш под укоризненный взгляд дочери. Драгоций тут же спохватился и спросил: — Расскажешь мнебольше? — спросил он.       Динара скривилась, но кивнула. Её глаза, как всегда, смотрели на Фэша более чем насмешливо.       — «Ледибаг» — прикольный мультфильм. Тупой немного, но довольно няшковый. Вот например: Маринетт — она же Ледибаг — влюблена в Адриана, своего одноклассника, пока тот не понимает, почему она не может перед ним и двух слов связать, считает её немного странной, но очень милой и доброй. А Кот Нуар — он же Адриан — безумно влюблён в Ледибаг, пока она считает его заносчивым мудаком, постоянно сравнивая его с Адрианом, которого считает идеальным.       Фэш хмыкнул. Какой же банальный, десятки раз избитый сюжет. Но его дочери нравилось — это было видно по глазам Динары.       — Звучит... м-м.. запутанно.       — Ага. Типа, Ледибаг считает Кота Нуара слишком нахальным, самодовольным и позёристым. Говорит, что такие мальчики ей не нравятся, и что ему далеко до идеального Адриана.       Фэш хихикнул, позабыв, что он должен был, как бы, ругать Динару за то, что она установила ему на телефон этот позор любовных историй. Главное, что удивляло Фэша, это не герои мультфильма или он сам, а то, что Динара говорила с таким энтузиазмом, не особо кривляясь или ехидничая. Она казалась такой живой, такой счастливой от того, что рассказывает отцу про Кота Нуара и Ледибаг с Маринетт и Адрианом. Она редко была с ним настолько открытой.       — Вот и выходит, что они любят друг друга, но не замечают друг друга, — произнесла Динара с лёгким оттенком грусти. Фэш покачал головой с улыбкой. — А самое грустное, что они оба любят маски. Типа не друг друга, а кого-то, кого сами себе выдумали. Идеалы. Печально… — Динара усмехнулась.       Фэш удивлённо приподнял левую бровь, впрочем догадываясь, про что говорит Динара.       — В каком смысле? — спросил он у дочери, желая, чтобы она сама ему объяснила.       И это объяснение не заставило себя долго ждать:       — Кот Нуар любит лишь маску — ненастоящую Маринетт, а Маринетт — Адриана — так же ненастоящего. Ты понял о чём я? — спросила она с надеждой. Фэш покивал — он понял это сразу. — Они оба любят "крутые" маски друг друга, не могут принять недостатки, предпочитая считать свою любовь какой-то безупречной. Короче, не желают узнавать друг друга по-настоящему. — Динара скривилась, а Фэш вздохнул. Действительно — печально выходит. Особенно для ярых фанатов этого мультфильма. — Ну ничего, — попыталась успокоить его Динара, словно Фэшиар невероятно страдал из-за этого непонятного любовного многоугольника из мультика 3+. — Скоро выйдет второй сезон «Ледибаг». Вот вместе и посмотрим.       Фэш улыбнулся наивности дочери, хотя поймал себя на мысли, что вовсе не против посмотреть вместе с ней этот ужас из банальности и подростковой драмы. Главное — не забыть название. Но он его точно не забудет: в разговоре у Динары так часто мелькали имена героев, что теперь они даже сниться ему будут. Вне всяких сомнений.       — Кстати, если хочешь обсудить со мной какой-нибудь прикольный мультик просто подойди и спроси. Не надо ставить мне в телефон такие рингтоны. Что обо мне люди подумают, если у меня на звонке какой-то Кот Нуар будет петь о своей неразделённой любви?       — Что ты придурок, — улыбнулась Динара.

***

25 февраля 2017-го года

      — Диан, я всё решила, — сказала Василиса, неторопливо идя по тротуару. Её подруга шла рядом. — Я буду работать репетитором. Преподавать английский. Не зря же я в университете четыре года отпахала.       — Первый урок покажет, зря или нет, — фыркнула Диана и вдруг добавила: — Неужели место в этой дурацкой частной больнице так дорого стоит, что ты решила пойти работать, к тому же учителем? — Фрезер дёрнула бровями.       Эта тема всегда была болезненной для Василисы. Её мама… Прошло уже восемь лет, а она всё не смогла смириться с тем, что её больше нет рядом, что она не может ей ответить. Что она безвольно лежит на больничной койке, и жизнь ей поддерживают лишь аппараты, без которых она попросту умрёт.       — Не учителем, а репетитором, — поправила её Василиса и кивнула. — Да. Частная клиника Астрагора Николаевича — одна из самых дорогих клиник в нашем городе. Денег у меня так, хватает на минимальный гардероб и по мелочи. Без клиники. Я не жалуюсь и готова так платить хоть до конца своей жизни, но Астрагор Николаевич сказал, что растёт курс доллара и место станет дороже в полтора раза. Это.. много. Но моя мама достойна самого лучшего.       — Мне жаль, — тут же сказала Диана и практически гневно добавила: — Дурочка ты, Огнева, могла бы у меня попросить. Ты же знаешь, я всё ради тебя сделаю. Давай я помогу? И не надо идти английскому учить глупых детей… — Фрезер в неловкости поджала губы.        Василиса несколько раз упрямо мотнула головой.       — Я уже не маленькая, — бросила она. — Я сама со всем справлюсь. И к тому же. я не хочу быть в долгу перед тобой, — видя, что Диана хочет возразить, Василиса приложила указательный палец к её губам. — Ты и так слишком много для меня делаешь. Я ценю это…       Диана смахнула чужой палец.       — Но, Василиса… — начала было она, как тут же была перебита:       — Нет-нет, я сама во всём разберусь, — упрямо сказала Василиса, не собираясь отступать. — Я смогу. Преподавать — это несложно.       Она уже приняла решение. Чего у неё было не отнять — так это боевой натуры. За годы своей жизни Василиса с уверенностью могла сказать, что умела выживать в любых условиях. Пусть и не без потерь. Но она никогда не терпела давления над своей личностью. Никогда... Но исключения случаются. Её ошибку звали Марк Ляхтич. Они познакомились в её восемнадцать. Потребовалось совсем немного времени, чтобы девушка по уши влюбилась. Она летела к нему на встречу каждый раз, как на крыльях. Одевалась откровеннее — ей казалось, что такой она Марку больше нравится. Начала курить, ходила на всевозможные вечеринки, лишь бы быть всегда и везде с любимым. Бедная маленькая Василиса считала, что Марк её искренне любит, думала, что у них скоро будет свадьба, но оказалось, что Ляхтич в её городе был проездом на несколько месяцев, а где-то во Франции у него есть любимая девушка, на которой он хочет жениться. «Прости, но я не могу жениться на тебе. Я… я уже люблю одну девушку, а всё, что было между нами, это неправильно…»       Тогда Василиса убежала от него, не дослушав.       Бежала, не разбирая дороги, пока ноги, онемевшие от сильного мороза, не перестали слушаться, пока не упала в снежный сугроб. Через минуту она потеряла сознание. Тогда врачи сумели спасти её. Её… Но не её неродившегося малыша… Она была беременна от Марка. Хотела сообщить ему радостную новость, думая, что он тотчас предложит ей выйти за него замуж, но разговор ушёл не туда. Она просто предложила ему пожениться, не сказав о ребёнке, а он отказался. Возможно, расскажи она ему правду, всё было бы иначе…       Тогда девушка испытала такую боль от жестоких слов любимого, что позабыла даже про то, что беременна, и, оставив куртку, бросилась прочь из квартиры Марка. А в то время на улице был двадцатиградусный мороз. Лиса получила переохлаждение, внутреннее кровотечение и… выкидыш. А потом — неутешительные новости: она больше не сможет иметь детей. Её истерику, когда она всё узнала, не могли остановить ни крики врачей и медсестёр, ни мольбы Дианы и её слёзы, ни сжимающие её руки кожаные ремни. Василиса извивалась на кровати, кричала, рыдала, проклинала всех и вся, обещала пойти сброситься с крыши, как только её выпишут.       Успокоительное. Усталость. Боль. Пустота. Звонок матери. Автокатастрофа. Пожизненное клеймо "убийца матери и нерождённого ребёнка"...       Василиса закрылась в себе надолго. Как только через месяц её выписали, она решила пойти и напиться, а потом…       — Эй, смотри, Фэшиар Драгоций ищет няню для своего ребёнка, — воскликнула Диана, вырывая Василису из пут тяжёлых воспоминаний. — Представляешь, как кому-то повезёт?! Она будет нянькой ребёнка самого Фэша Драгоция.       — Ну и что? — снова устало спросила Василиса, внимательно читая объявление в руках Дианы. Кажется, этот дом находился недалеко от её квартиры, да и обещанная зарплата казалась весьма хорошей. — Может, стоит пойти попробовать? — задумчиво поинтересовалась она у себя самой.       Брови Дианы подскочили вверх от изумления.       — Как это «что»? — почти гневно спросила она. — Это ребёнок самого Фэшиа… — Василиса заткнула её рот рукой:       — Больше ни слова про "того самого Фэшиара Драгоция", Ди, прошу!.. А вот работа эта вызывает интерес. Как думаешь, может, пойти, испробовать удачу? — спросила она во второй раз, но уже у Дианы.       Фрезер же, до этого обижено насупившаяся, радостно улыбнулась.       — А говорила, что разговоры про Фэш… кхм… этого певца тебя раздражают! — попыталась поддеть она подругу, но её попытка с треском провалилась.       Василиса спокойно кивнула.       — Так и есть, но предложение супер, смотри. К тому же, у меня и педагогическое есть. Думаю, справлюсь.       Диана с намёком поиграла бровями, чем вызвала обречённый вздох у собеседницы.       — Ну попробуй. Только потом не жалуйся мне, когда втюришься в него по уши, — усмехнулась Диана.       Василиса покачала головой. Эта нелепость у Дианы, видимо, никогда не закончится. И чем ей только настолько нравился этот певец одной песни?..       — Вряд ли я когда-нибудь влюблюсь в такого напыщенного, самовлюблённого индюка, как этот Драгоций.

Человек, следующий за толпой, обычно дальше толпы и не продвигается. А тот, кто прогуливается в одиночку, имеет гораздо больше шансов найти себя там, где еще не ступала нога обычного человека.