Мама-няня Василиса

Зачем мне быть собой, если этого никто не ценит?

***

12 декабря 2018-го года

      — Чувак, ты понимаешь, тринадцатый левел?! Я просто в афиге… А ты… — одноклассник Сеня, взволнованно размахивая своими конечностями, с жаром рассказывал Троицкому об успехах в игре, в которую они оба уже который год играли. Макс стоял, прислонившись к стене, и внимательно слушал сбивчивую речь друга, изредка кивая и вставляя парочку комментариев. Был приятный декабрьский день, школа, перемена с орущими детьми… Идиллию внезапно нарушила рука Динары, с силой потрепавшая шевелюру Макса, из-за чего последний прогнулся и быстро развернулся к Сене задом.       — Хай, мальчики, — усмехнулась Динара, неосознанно поправляя край своего чёрного короткого платья. Максим проследил за её движениями с затаённой жадностью и как-то болезненно улыбнулся. Сеня особой сообразительностью и умом не блистал, поэтому не понял, что воздух между двумя «друзяками» Максом и Диной странно накалился. — А я тут ползу и смотрю: вы или не вы, — девушка прислонилась к стене так же, как пару минут назад делал Троицкий. — Что тут обсуждаете без великолепной меня? — Максим скривился.       — Сень, будь другом, ползи-ка ты отсюда, — попросил Троицкий парня, не заметив, что выразился совсем как Динара. — Потом расскажешь.       — Чувак, вечно тебе какая-то фигня в голову прёт, — хмыкнул Сеня и, подняв свой брошенный ещё совсем недавно на пол портфель, направился прямиком к классу, в котором проходил урок. — Если чё, я в классе, — бросил он, исчезая за поворотом. Максим выдохнул.       — Динара… Слушай…       — Я недавно иду такая по коридору — мама просила с классной нашей поговорить, — загадочно улыбнулась Дина, игнорируя слабые попытки Максима начать диалог. — И вижу тебя с какой-то девушкой, — Динара провела пальцем по стене. Она, наверное, была не в курсе того, как соблазнительно это выглядело. Максим почти потерял нить разговора, когда до него внезапно дошло, про что именно говорит подруга. — Причём, незнакомой мне девушкой. Моему удивлению нет предела, маньяк, — девушка усмехнулась, но Макс как-то не следил за её мимикой. Его мысли метались хаотично и с громкими криками о помощи. Парень даже примерно себе не представлял, что он должен ответить Динаре, как ответить, как оправдаться. Это был полный провал. Ему ещё тогда, когда он заметил удивлённо наблюдающую за этим дурацким поцелуем Динару, хотелось себя придушить, но он всё-таки, как последнее испуганное до дрожи нечто, мало напоминающее нормального парня, боялся подобных вопросов со стороны подруги. И вот сегодня он получил то, чего так страшился: Динара и её насмешливые интонации в голосе, с которыми она интересовалась про девушку, больно ранили сердце… Голова и трезвое мышление всплакнули, махнули своему владельцу на прощание белым платочком и эпично свалили в романтичный закат, оставив после себя лишь странно звенящую пустоту. Максим шумно выдохнул.       — Я не хотел, чтобы так вышло…       — Я тоже не хотела рождаться, но всё получилось без моего желания, — фыркнула Динара. — Не томи, барышня, рассказывай.       — Да мне и рассказывать-то особо нечего, — пробормотал Максим под странный взгляд Динары. Ему вообще не хотелось поднимать подобные темы с девушкой, которая заставляла его сердце стучать, как сумасшедшее. — Послушай, я… я могу всё объяснить…       — Ма-акс, — недовольно и раздражённо скривившись от его невнятного бормотания, подняла Динара руки к верху, тем самым заставив Троицкого замолчать. — Мне всё равно, с кем ты встречаешься, — она спокойно посмотрела удивлённому Максиму в глаза и улыбнулась. — Я тебе не мамочка, чтобы ты боялся моего неодобрения, зажимая кого-то в углу. Успокойся, истеричка, — она хихикнула с его ошарашенного лица, поправив выбившийся из пучка локон, который Максим с удовольствием поправлял бы каждый раз самостоятельно. — Кто она, кстати?       — Одноклассница Арина, — отрешённо ответил парень. Максим совершенно не понимал того, что вообще происходит, ведь он думал, что Динара возмутится, что он сначала целует её, а потом сосётся с какой-то непонятной Ариной, но Дине, как оказалось, было откровенно пофиг. Троицкий знал, когда она пытается подавить эмоции, когда скрывает боль или расстройство, но сегодня она была колючей, ехидной и совсем не расстроенной. Скорее, её всё это забавляло.       — Рада за тебя, — криво, но, кажется, совершенно искренне улыбнулась Дина и покивала. Максим, обезоруженный её неожиданным спокойствием и пониманием, лишь молчал. — О-о… неужели та самая? — хитро усмехнувшись, спросила Драгоций, добивая Троицкого окончательно. — Ну… про которую ты недавно рассказывал, — она хмыкнула. Все её жесты выражали насмешку, но вместе с тем искренность, и это было для Троицкого болезненнее всего. Он разрешал себе надеяться, что Дина любит его. Да, он ненавидел себя за то, что пытается совратить малолетнюю, но это не мешало ему тайно надеяться… Надеяться на невозможное.       — Нет, — чересчур грубо ответил ей Максим, так как не мог слушать вопросы о девушке, заданные Диной в таком тоне. Он не хотел, чтобы Динаре было наплевать, он не хотел, чтобы она понимала! Он хотел, чтобы её это возмущало, обижало, вызвало хоть какую-нибудь эмоцию, кроме веселья. Троицкий внезапно прервал поток своих мыслей, тут же обозвав себя в голове всеми возможными оскорбительными словами — он целовал Арину на глазах у Динары, а после ещё хочет, чтобы Драгоций ревновала… Придурок, что ещё сказать… — Нет, не она… — признался парень, опуская взгляд. Динара цокнула языком, посмотрев на друга с неодобрением.       — То есть ты влюблён в одну девушку, но целуешься с другой? — с насмешкой спросила она, сложив руки на груди. Максим с неким отчаянием покивал — вся эта ситуация казалась ему донельзя глупой. Его настораживала реакция Динары, её искренняя весёлость и довольно добрый взгляд. Девочка не истерила, не ругалась, как год назад. Возможно, если бы не его спонтанная глупость, за которую он до сих пор себя корил, у них с Драгоций что-нибудь получилось… Нет, не получилось бы. Максим тряхнул головой, а Динара тем временем продолжила: — Оригинально, что ещё сказать… Ты только не запусти ситуацию до того, что твоя обожаемая девушка посчитает тебя последним извращенцем. Потому что потом я не хочу подрабатывать твоей жилеткой для слёз на полставки, — она оскалилась, прекрасно осознавая, как издевательски звучат её слова. Максим сжал руки в кулаки, сглотнул. Это было чертовски глупо, но парень понимал, что он не сможет даже банально жаловаться Динке, потому что… Это было бы глупо что ли? А не считает ли его извращенцем та самая обожаемая девушка? Троицкому очень хотелось узнать, что Динара думает по этому поводу.       — Ты просто не понимаешь. Я целовался с… — прерывисто начал он, но Динара раздражённо закатила глаза и с силой хлопнула Максима рукой по плечу. Парень чуть не осел на пол от удара, удивлённо уставившись на подругу.       — Ладно-ладно, оставь свои интимные подробности при себе, — хохотнула она, чуть запрокинув голову. Максим шумно сглотнул, наблюдая за мимикой лица девочки. Он пытался уловить хотя бы намёк на скрытую злость, но не мог — Динара не злилась. Было видно, что она напряжена и чем-то расстроена, но это загадочное «что-то» точно никак не касалось Максима. — У меня дома такая гадость творится, что мне как-то не до того, как и с чем ты кого-то целовал, — призналась девушка, и картинка в голове Макса стала более чёткой — у подруги снова проблемы.       — Что случилось? — Максим тут же позабыл про Арину и этот глупый поцелуй. — Мама и Фэшиар Диаманович? У них снова что-то не клеится, да? — спросил он. Ему всегда было искренне интересно, что происходит между няней Динары и её отцом Фэшем. Отношения этих двоих буквально искрились, были тёплыми и забавными, чем заинтриговывали и притягивали такого неудержимого романтика, как Максим.       — Нет, — покачала головой Динара. — У меня просто тоже сердце есть… А папа вспомнил про меня впервые за несколько месяцев, пришёл в ужас, кричал, истерил, как маленькая школьница. И плевать, что я ношу платье с пучками уже давным-давно. Он меня в упор не замечал. И он ещё надеется, что Василиса захочет стать его женой! — слова вырывались из Динары нескончаемым потоком. В каждой букве слышалась боль. Теперь-то Максиму была понятна напускная весёлость Динары — она думала далеко не о поцелуях и одноклассниках Максима. — Да она от одиночества зачахнет уже через пару месяцев. А если ребёнок родится… Я не удивлюсь, если мама-Василиса поступит так же, как мама-Мариша много лет назад — свалит по-хорошему…       — Дина, пожалуйста, успокойся, — попросил Троицкий, сжимая плечо подруги. Девушка сразу затихла и медленно выдохнула, стараясь собраться. — Ты никогда не сможешь вправить мозги такому взрослому человеку, как твой отец. Не бесись. Давай действовать мудрее, — тут же поняв, что подруга рассорилась с папой, стараясь донести до того свою точку зрения, посоветовал Максим. — Он всегда будет считать, что умнее и взрослее тебя. Это нормально. Ты просто не попадайся ему на глаза, и всё будет окей, — парень чуть улыбнулся, а Динара сбросила его руку и взглянула ему в глаза.       — Да как ты не поймёшь?.. — задумчиво пробормотала она, глядя в сторону и облизывая губы. — Я хочу попадаться ему на глаза. Я хочу чувствовать и осознавать, что у меня есть отец. А его вечно нет. Мне уже кажется, что я круглая сирота: Василиса в депрессии, — это заявление довольно сильно расстроило Троицкого, который, не будучи знакомым с Огневой, уже относился к ней, как к родной. Она казалась ему не то, чтобы Ангелом, но некой спасительницей для Динары. — Маришу я никогда не видела… Папа… Да тут и говорить нечего — сам всё знаешь… Ещё и ты своими Аринами, Дашами, Машами, кашами… Ни у кого на меня времени нет, — Максим весело хмыкнул, стараясь хотя бы примерно представить себе девушку, гордо носящую имя «Каша». — Что мне делать?       — Не переживай, Драгоций, — хмыкнул Троицкий, снова сжимая её плечо. — Я точно рядом, — парень усмехнулся и добавил: — И никакие «Каши» не помешают мне помочь тебе, если это будет нужно. Ты же знаешь, — он не заметил, что Динара горько усмехнулась, а если и заметил, то точно не принял эту усмешку на свой счёт. И зря… — Что там с мамой-Василисой? Ей очень плохо? — немного сменил тему разговора парень, заглядывая подруге в глаза. Девушка кивнула.       — Да, но… Я, кажется, эгоистка, маньяк, — внезапно протянула Динара, утыкаясь лбом в грудь Максиму. Сердце Троицкого застучало сильнее, кончики ушей стопроцентно покраснели, но парень глубоко вздохнул и медленно выдохнул. — Понимаешь, Василиса грустит и…       — И совершенно не обращает на тебя внимание, — догадался Максим, отстраняя от себя внезапно расклеившуюся Драгоций. — Я всё понимаю. Тебе одиноко, но ты хочешь вывести маму и Фэшиара Диамановича на откровенный разговор? И разговор, который будет касаться исключительно их, а не тебя…       — Мне этого хотелось, — подтвердила его догадки подруга, не спеша вырывать из этих недообъятий. — Но сейчас я не уверена, что папа сможет стать хорошим мужем для Василисы. Она заслуживает чистой любви, заботы родных людей, которой у неё никогда не было. Она много чего заслуживает, а мой помешавшийся на работе горе-папочка не сможет ей подобного дать. Это фиаско… Снова… Сначала всё разрушилось из-за Василисы и её страхов, а теперь потому, что эта идея изначально была глупой и детской, — Динара дёрнулась, но Максим удержал её за плечи.       — Ты и в прошлый раз говорила, что идея глупая, — пробормотал Троицкий, слабо улыбаясь. Он не мог понять, как правильно подобрать слова и успокоить подругу. Сейчас он даже не думал о том, что недавно полез целовать Динару, потом поцеловал одноклассницу, а потом… — Но ты же не оставила попыток свести своих Фэшиара Диамановича и Василису? — спросил он. Динара покачала головой. — Мне кажется, всё получится, если мы аккуратно вложим в головы обоих твоих родителей светлые мысли, — парень отпустил Дину и скользнул взглядом по ней — короткое чёрное платье, сапоги на высоком каблуке, тонкие колготки такого же чёрного оттенка, дымчатый макияж, высокий пучок. М-да… Взрослая девушка, стоящая сейчас перед Троицким, мало напоминала ему безбашенную и вечно кричащую Динару Драгоций в красной кепке и мешковатой одежде. Выросла… Она выросла, а он всё проморгал точно так же, как и отец Динки.       — Какие именно светлые? — усмехнулась Динара.       — А вот это мы сейчас и придумаем. Пошли, — скомандывал Макс и потянул не особо сопротивляющуюся Динару к выходу из школы.

***

15 декабря 2018-го года.

      — Мне плевать, я только хочу, чтобы папа очнулся, Зар, — проворчала Динара, шаркая ногами по ковру. Захарра сидела на диване, полностью переложив заботы о малышах на своего мужа Маара, а Динара стояла у окна и время от времени рассказывала что-то об отце или няне-Василисе, стараясь донести до тёти суть проблемы, то есть, проблем… — Максим обещал пнуть папу, но я не уверена, что это поможет. Какой предлог может найти незнакомый парень для того, чтобы пообщаться с такой важной шишкой, как папа?       — Максим… — протянула Захарра задумчиво, перебирая лица всех знакомых племянницы. Внезапно ей вспомнился взрослый парень, учащийся, кажется, уже в одиннадцатом классе. Довольно милый, насколько Зара запомнила, встретившись с ним единожды по причине того, что Динара сбежала с уроков, а Максим заявил директрисе, чтобы Динару на этот раз не исключили окончательно, что это он её утащил. Тогда парень показался Захарре добрым и умным, но это же было лишь первое впечатление, поэтому судить объективно женщина не могла. — Это твой кавалер, который вечно огребал много чего нехорошего из-за тебя и твоей взаимной нелюбви со старшеклассниками? — усмехнулась Захарра, поглядывая на Динару.       — Да, он, — пожала плечами девушка, старательно подавляя волну совершенно ненужного сейчас смущения. Они говорят про Фэша и Василису, а не про Максима! — Это мой школьный друг. Маньяк и извращенец, но адекватный, — добавила она. Лицо Захарры вытянулось, после чего Броннер хлопнула себя по лбу и начала хохотать, окончательно смущая племянницу. Она-то часто общалась с Василисой, поэтому была прекрасно осведомлена о некоторых моментах из жизни Динары…       — Господи, Дина, для тебя маньяки-извращенцы — это адекватные люди? — Захарра честно пыталась успокоиться, но ничего не выходило, так как смеяться хотелось только сильнее. Она не могла спокойно смотреть на то, как Динара пытается сделать вид, что совершенно равнодушно относится к своему школьному приятелю. — Так бы и сказала, что это твой ммм… друг.       — Да, Зар, именно друг, и вообще! Я пришла не для того, чтобы обсуждать с тобой этого извращенца, — на последнем слове Захарра хихикнула, а Динара, поняв, что серьёзного диалога точно не предвидится, хлопнула себя по лбу, как и Зара несколькими минутами ранее, и тоже рассмеялась. — Я никак не могу его понять… Он какой-то странный. Сначала пристаёт ко мне, потом помогает и защищает, выслушивает, а потом опять пристаёт. Но это ладно. Максим может подождать, а вот папа… — Динара глубоко вздохнула. — Мы с ним постоянно ругаемся. Ему не нравится, как я одеваюсь и крашусь. Но ведь его постоянно нет дома, он меня в упор не замечает, а потом, вынырнув из своих мыслей на пару минут, начинает злиться и возмущаться, — девочка почти что проглатывала слова, с возмущением пересказывая Заре свой недавний диалог с отцом. — Как Василиса это упустила? — перекривляла Дина папу. — А вот так. Папочка не заметил, что я давным-давно хожу в платьях.       — Не дави на него, Динара. Не буду говорить, что Фэшиару очень тяжело, но точно не особо легко. Согласна? — поинтересовалась Захарра. Динара раздражённо кивнула, не особо понимая, к чему клонит тётя. Девочке не хотелось самой себе признаваться в том, что советы Захарры ей вовсе ни к чему, ей нужно просто кому-то выговориться, а так как Максим в последнее время немножко сходит с ума, Василиса грустит о Фэше, а родной матери у Дины нет вообще, тётя Зара стала наилучшим вариантом. — Скоро Новый Год, — проговорила Захарра, задумчиво кусая нижнюю губу. — Я поговорю с Фэшем насчёт того, чтобы он устроил по-настоящему семейный праздник. Мы с Мааром уже разговаривали на этот счёт… Ты же не будешь против того, что мы придём к вам праздновать? — лукаво поинтересовалась женщина, быстро заметив повеселевший взгляд племянницы. — Я, Маар и двойняшки. Эх… всё-таки не удалось купить фиолетовую коляску… — пробормотала Захарра чуть после.       — Что-что? — не поняв, переспросила Динара, но Захарра лишь махнула рукой, демонстрируя, что ответ в данной ситуации совсем не важен. Дина пожала плечами. — Ну ладно. Я буду только рада. Вот только не уверена, что всё выйдет так, как хочется, — Динара видела, что тётя разделяет её неуверенность, но, в отличие от Захарры, Дина была не уверена от слова совсем. Поведение её отца заставляло глубоко задуматься. — Так что?       — Возможно, Фэшиар и стал бесчувственной заразой… Мы давно не общались, как брат с сестрой… — задумчиво пробормотала Броннер, рассеянным взглядом скользя по фигуре Динары. Драгоций раздражённо фыркнула и неожиданно даже для самой себя заметила, что раздражается чересчур сильно и часто. А это не есть нормально. К сожалению или же к счастью для Динары, Захарра внезапно ехидно усмехнулась и тихо произнесла: — А вот насчёт твоего ненаглядного Максима я тебе сейчас кое-что объясню… И объясню так, что искры из глаз посыплются. Это я тебе, Динара, гарантирую.