Часть 11. Опомнившаяся
3 мая 2018 г., 13:04
Примечания:
Спасибо за 386+
Ты чувствуешь, когда внутри тебя стремительно вянут бесцветные кости чуткой лжи или мимолётных, как дым, чувств?
13 июля 2017-го года
— Что ты здесь делаешь, Драгоций? — медленно и лениво поинтересовались позади. Динара раздражённо фыркнула, даже не думая оборачиваться, так как прекрасно понимала, кого увидит за собой. Вообще-то, девочка надеялась на гордое и спокойное одиночество, забравшись на одиннадцатый этаж недостроенного здания для того, чтобы спокойно обдумать всю ситуацию, сложившуюся в её странноватой жизни. Дине даже думать не хотелось, каким боком в эти и так не самые радостные размышления влезла наглая рожа Троицкого. — Пытаюсь думать… — честно ответила девочка, не поворачивая головы. Ей действительно было о чём поразмышлять, а разговаривать с Максимом в её изначальный план совершенно не входило. Ну, уже как есть. — Чем пытаешься-то? — насмешливо спросил парень, усаживаясь рядом. Динара внутренне поёжилась от подобной близости, но виду не подала, продолжая болтать ногами в воздухе. — Мозги, верно, где-то потерялись, раз ты залезла сюда. Адекватные люди не лазят по заброшкам, — голос Максима звучал насмешливо и по-злому, но Динара знала, что парень не пытается её обидеть, он абсолютно искренне интересуется… просто в своей излюбленной манере. Она и сама не знала, зачем пришла именно в этот заброшенный дом. Внезапно возникло желание скрыться от проблем и не возвращаться никогда, побудь наедине с самой собой, своими мыслями, чувствами… — Троицкий, скажи честно, ты хочешь задолбать меня до смерти? — вяло поинтересовалась девочка, поняв, что подумать о своём ей точно в ближайшее время не удастся. — Возможно… — пожал плечами Максим, глядя на догорающий закат. — Я часто вижу тебя здесь, — внезапно произнёс он задумчиво, а Динара, мягко говоря, удивилась подобным знаниям парня. — Не пытайся убежать от собственной жизни, Драгоций. Всё можно решить… — Дину всегда поражало то, как ловко и, главное, правильно Троицкий понимал всё, что творится у неё на сердце. Вот и сегодняшние догадки парня оказались верными. — Ты переживаешь из-за няни, да? — хоть они с Максимом и не дружили-то особо, но, если судить по существу и логически, то этот парень был единственным приятелем Динары. Странным, грубым, ехидным, но хорошим. Поэтому, не считая дневника и кактуса, стоящего на подоконнике в гостиной, Максим был единственным живым существом, посвящённым в проблемы Динары. — Я не убегаю, — возразила Динара, понимая, что безбожно врёт. Максим покачал головой. — Мне плевать, в общем-то, но свою точку зрения я высказал, — парень усмехнулся, легонько хлопнув Динару по плечу. И сердце девочки предательски пропустило удар.***
14 июля 2017-го года
— Василиса, прости, пожалуйста, её, — попросил Фэш, явно очень стыдясь проступков Динары. — Она… она перерастёт. Ей ведь совсем немного лет… Драгоций и Василиса сидели на кухне и пили чай. Вот уже несколько часов они разговаривали о проступках Динары. И если Огневой разговор приносил сплошное удовольствие, то Фэш явно чувствовал свою вину за то, что его дочь вылила шампунь няне в ботинки или за то, что всё та же дочь намазала Василису зубной пастой… — Фэшиар, ты просишь у меня прощения за свою дочь уже пятый раз, брось, — усмехнулась Огнева. — Я совершенно не сержусь на неё. Правда. То, что она вытворяет — весело, но никак не ужасно. Тебе не за что извиняться передо мной. Особенно в таких количествах. — Да как бы… — Драгоций неловко почесал затылок. — Динара положила тебе на подушку курицу… из магазина, — он замолчал. Вся эта ситуация казалась ему донельзя странной. — Я… я совершенно не ожидал, что она дойдёт до такого… — признался Драгоций. Василиса весело покивала, даже не думая оскорбляться. Что бы ни творила Динара, Огневой было искренне смешно — у девочки столько фантазии, что она не устаёт выдумывать что-то новое каждый раз. Уже который месяц Чертёнок выкидывала всё новые и новые фокусы. Правда, шутка с курицей была уже довольно старой… — Зато мне каждое утро было весело просыпаться, — девушка заправила прядку волос за ухо и качнула головой, из-за чего та самая прядка снова выбилась. К тому же, смешно ей было с самой ситуации, так как Динара уже несколько месяцев назад перестала подкладывать своей няне куриц на подушку, но вчера вдруг вспомнила свою старинную шутку, решила провернуть её. Вот только на этот раз за этим занятием Дину поймал Фэш. — Открываю я такая глаза, а у меня перед носом курица. Розовая вся, с пупырышками. М-да… — Огнева посмотрела сквозь Фэша куда-то далеко, будто вспоминала что-то. Драгоций хлопнул себя по лбу — оказывается, его дочь не в первый раз выкидывает этот фокус. — Ну… первый раз я немного испугалась, но сразу поняла, что это проделка Динары, так что… — а первый раз был давным-давно, ещё в марте. — Пожалуйста, прости меня и её тоже. Она не хотела… — взмолился Фэш, схватив Огневу за запястье и заслужив её осмысленный, не затуманенный мыслями взгляд. — Я не ожидал, что Дина ударится в такую крайность. Она раньше только краской стреляла… — поняв, как по-своему странно звучат его оправдания, Драгоций замолчал. Василиса нетерпеливо пошевелила рукой, напоминая задумавшемуся Фэшу о своём присутствии. — Извини, — бросил Фэш и поспешно убрал пальцы с запястья девушки. — Да хватит уже через слово извиняться. Тем более, мне нравится… — хмыкнула рыжая и улыбнулась тому, как разом напрягся после её слов Фэш. — Приколы Динары мне нравятся, — добавила она, а Драгоций кашлянул и облизал губы. Пересохли, наверное. Вот только непонятно от чего. От волнения или просто так. — То есть ты не злишься на то, что Динара намазала тебя зубной пастой во сне, а потом посыпала сверху сахаром? И на то, что она положила тебе в руки курицу? И на то, что… — спросил Фэш и только потом понял, что заданный вопрос прозвучал довольно нетактично, некорректно. — В смысле, ты не злишься… ты не уволишься… вы, чёрт, ну почему у меня в голове сплошная каша?! — он схватил себя за волосы. — Короче, ты не собираешься увольняться? — с надеждой спросил мужчина. Огнева удивлённо приподняла брови, потом нахмурилась, а через секунду улыбнулась. — Нет, с чего ты взял? — с искренним недоумением спросила Василиса. — Я рада, что Динара не пустой, неинтересный ребёнок, а девочка, которую нужно понять, разгадать, как маленькую загадку. Тебе очень повезло, ведь твоя дочь — нечто, — хмыкнула девушка. Челюсть Драгоция поцеловалась полом. Этот поцелуй был долгим и страстным. — Ты серьёзно не злишься на её выходки? — осторожно спросил он. — То есть, совсем не злишься? Ну я… как бы думал, что… Да и Дина… Просто я… Василиса хихикнула с его косноязычия. Ну надо же! Фэшиар Драгоций, звезда сцены, известный певец, не может собрать мысли в кучу из-за того, что ему стыдно за дочь перед обычной няней. Зря люди возводят известностей в культ. Певцы, актёры, художники… Все они обычные люди. Даже не смотря на то, что до безумия популярны. У них иногда нет слов, иногда ими овладевает гнев или косноязычие, у них свои потаённые страхи, фобии. Они любят, страдают, волнуются. Они — простые люди. Такие, как все… — Да, серьёзно, — кивнула Огнева. — Я остаюсь. Мне это в радость. Моя жизнь много лет была пресной и безрадостной. Я проводила недели у больничной койки моей матери… Не важно… Главное то, что сейчас мне радостно быть с твоей дочерью. Она возвращает меня к жизни… Чудесная… А чудесные люди всегда разжигают в сердце огонёк любви. — Чудесная? Моя дочь? — изумлённо спросил певец, будучи полностью уверенным в том, что ослышался. — Да, — рассеяла его уверенность Василиса. — Чудесная… как Ледибаг, — улыбнувшись, сравнила она. Фэш сначала приподнял одну бровь, а потом взглянув на Огневу странным взглядом. — Та, что в пятнистом костюме от Кота по крышам скачет? — спросил он с интересом. Теперь пришла очередь Огневой смотреть на своего работодателя странным, заинтересованным взглядом. — Ты смотришь мультики? — поинтересовалась она. — Если да, то держите меня семеро. Оказывается известные люди тоже грешат просмотром детских сказок, — Василиса улыбнулась. Драгоций весело хмыкнул и отпил из кружки чай. — Да нет, не смотрю, — ответил он, пожав плечами. Кружка с тихим позвякиванием опустилась на стеклянную поверхность стола. — Дочь смотрит. Как там… Кот Нуар и Ледибаг… эм, Маринетт и Одран… Да? — спросил он, не особо помня, как зовут главных героев. Василиса сначала хихикнула, а потом заливисто рассмеялась. Драгоций поймал себя на том, что заслушался — её смех был таким искренним и, что греха таить, чарующим, что не пускать слюни было крайне проблематично. Вот только сначала до мужчины не дошло, почему же Огнева так сильно смеётся. — Н-нет, — сквозь выступившие от смеха слёзы выдавила Василиса. — Адриан, не Одран… — Упс, — только и ответил Фэш. Улыбнулся. — Ты, как всегда, очень красиво смеёшься, — вдруг произнёс он. Василиса замерла. Её слегка удивлённые глаза уставились в лицо Драгоция, ища намёк на насмешку, и, не найдя его, горделиво вспыхнули. Она так и не ответила. Далее пошли очень длинные, не несущие смысловой нагрузки разговоры. Драгоций опять жаловался на ужасный характер Динары, припоминая, как она висела на люстре, которая в конце концов упала прямо на стол во время встречи Фэша со старыми школьными знакомыми. Как стреляла крашеной водой в друзей отца так же, как и в Василису в первый день их знакомства. Как измазала стул красной краской директрисе детского сада, после чего её со скандалом вышвырнули оттуда, сказав Фэшу, что теперь его дочь ни в один приличный детский сад не возьмут; как она прогуливала занятия, а отцу говорила, что на уроках была. Василиса в десятый раз слушала, время от времени припоминая, что сама вытворяла в таком возрасте. Они разговорились, Огнева и так знала, что у Фэша когда-то была жена, которая его бросила. Но Драгоций её ни в чём не винил, потому что, по его словам, сам виноват в её уходе. Он совершенно не уделял ей внимания, практически запер в доме, приказав следить за новорождённой Динарой, а Мариша была натурой свободолюбивой и чувственной. Ей хотелось тепла и ласки, понимания, но Драгоцию было не до неё. Тогда он наконец-то смог заключить контракт с Розой Исаковной, своим продюсером, и начать карьеру певца. Начал записывать песни и выступать на многочисленных концертах. Мужчина признавал, что настолько сильно увлёкся своим хобби, работой, что совершенно забыл про жену и родного ребёнка. Не приходил домой, а если и приходил, то сразу же заваливался спать, чтобы утром не опоздать в студию и не пропустить пару-тройку разговоров с Розой Исаковной. Все слова Мариши пропускал мимо ушей, просто ожидая, когда она договорит и, как бы грубо это не звучало, заткнётся. Его голова была забита словами песен, работой, но никак не женой, которая с каждым днём серела и грустнела, постепенно превратившись в несчастную, одинокую и забитую домохозяйку, что улыбалась сквозь силу. Тогда Фэш не понимал, почему она больше не обнимала его перед сном, почему перестала щебетать что-то про своих подруг и свои достижения. Он думал, что она наконец поумнела, не поняв, что Мариша просто остыла к нему. Её чувства сгорели дотла, глаза, затушив весёлые огоньки, потускнели, сделались безразличными и пустыми. Слёзы высохли. Её розовые очки разбились, вот только это причинило ей нестерпимую боль, принесло разочарование… Спустя много лет Драгоций смог понять, почему она ушла, почему бросила и его, и Динару, почему сбежала. Она не предавала его, это он её предал. Он был нужен ей, она нуждалась в нём, практически молила о помощи, но он не помог, не поддержал, когда это было нужно. Забыл про неё. Наплевал. Драгоций был молод и глуп, считал, что она сама справится со всеми проблемами, сама всё сможет сделать, и просчитался. Конкретно и по-дурацки. Горячность и рвение к карьере певца лишили его жены, но, он уверен, они с Маришей всё равно не сошлись бы характерами. Слишком разные, а поговорка, о том, что противоположности притягиваются говорит правду: да, противоположности притягиваются, как противоположно заряженные частицы, вот только ничем хорошим это никогда не заканчивается. Особенно в жизни. Когда Василиса спросила, скучает ли Фэш по жене, любит ли он её до сих пор, мужчина, немного подумав, ответил, что чувствовал себя паршиво без неё лишь несколько месяцев. Тогда, когда остался один с ребёнком на руках. Но Захарра и её муж Маар помогли, за что Драгоций им бесконечно благодарен. Сама Мариша давно покинула его сердце, наверное, к счастью… — А почему же к счастью? — искренне спросила Василиса, подперев щёку рукой. — Если она уже насладилась свободой, то ты мог бы найти её, поговорить, объясниться. Тогда у Динары снова была бы мама, а я тебе вообще не понадобилась бы, — девушка улыбнулась, но Драгоций покачал головой. — С глаз долой, из сердца вон, — ответил он, пожав плечами. — Я уже давным-давно ничего не чувствую к Марише. Да и вообще ни к кому, кроме своих родных. — Ты сейчас про Захарру с её мужем и Динару? — поинтересовалась Огнева. Фэш просто кивнул. — А как же, ну, не знаю, девушка? У тебя просто обязана быть девушка, — уверенно заявила няня. — Тогда тебе таки снова не пришлось бы нанимать меня и тратить деньги, — хмыкнула она. Драгоций усмехнулся. — У меня такое чувство, будто ты стараешься сделать всё так, чтобы я тебя уволил, — весело проговорил он, глядя на Огневу почти что в упор. Он ожидал, что она смутится, но Василиса была не из тех людей, которые умеют подмечать заигрывания. После первой трагичной любви она не верила никому особенно мужчинам и особенно малознакомым. Она лишь задумчиво покрутила в руках чашку предложенного хозяином дома чая и, пожав плечами, ответила: — Нет, просто ищу для тебя наиболее верные выходы из положения, — её голос не выражал ровным счётом ничего. Хотя в глазах светилась заинтересованность. И нет, заинтересована она была далеко не Драгоцием, а темой их с ним разговора. — Зачем тратить деньги на няню, если можно сбросить ребёнка на свою девушку? — она приподняла бровь в лучшей манере Драгоция. Фэш пожевал губу. — Думаю, ты сама понимаешь, зачем, — бросил он. Василиса кивнула. — Да, понимаю. Даже если бы Мариша вернулась, ты всё равно нанял бы няню, так как побоялся бы, что жена снова уйдёт, когда ей надоест однообразная рутина, — её слова были больше похожи на длинный и очень нудный монолог, но Драгоций внимательно слушал каждое слово, не отвлекаясь. — Я, на самом-то деле, до сих пор не решила, хорошее ли такое явление, как няня, или плохое, — честно добавила девушка. — С одной стороны, это помогает уставшим родителям больше времени уделять себе и друг другу, но, с другой стороны, няня никогда не заменит ребёнку мать или отца. Детям нужно тепло и ласка родных им людей, не таких, как я, с улицы, а тех, кого они уже давно знают. Думаю, ты сам понимаешь, зачем, — почти ехидно произнесла она и улыбнулась самой невинной улыбкой. Драгоций весело хмыкнул. — Понимаю, — кивнул он. — Прекрасно понимаю, но возвращать Маришу я не хочу. Во-первых, я привык жить без девушек, во-вторых, у неё своя жизнь. Она модель, с кем-то встречается. Вроде бы замуж выходит, но я точно не знаю. Нам с ней незачем ломать друг другу судьбы. Жили одиннадцать лет порознь, и дальше будем так жить.***
— Неужели тебе совсем-совсем не хочется увидеть её? — пытливо продолжала Василиса. — Всё-таки жена, да и ребёнок у вас общий. — Я бы хотел её найти, но только для того, чтобы показать ей Динару. То, как наша дочь выросла, — честно ответил ей Драгоций. Василиса вгляделась в его лицо и поняла, что он действительно больше не питает чувств к своей бывшей жене, а жаль. Огневой так хотелось вновь соединить их семью, чтобы и Фэш, и чертёнок-Динара были счастливы, но, кажись, не судьба им вновь обзавестись мамой. — Жаль, что у вас неполная семья, — искренне печально произнесла Василиса. — Я хочу, чтобы Динара была счастлива. Ей нужна мама, не няня, — она замолчала, но потом, ухмыльнувшись, добавила: — Ах, так ты привык жить без девушек… — почти игриво произнесла Огнева. Фэш на её слова выгнул в недоумении бровь. — Думаю, вы уже отвыкли жить без девушек, так как я с вами живу уже несколько месяцев, — закончила она хитро. Драгоций на её слова весело хмыкнул. Тем временем Василиса продолжала: — А я девушка. — Я не против, — хмыкнул Фэш. — Раньше к нам с Диной часто приходила Захарра, где-то раз в неделю, но сейчас… — Ох, не продолжай, — остановила его Василиса шутливый приказным жестом. — Дети — это чудо, но девушки в положении и после него превращаются из ангелочков в настоящих бестий. — А Захарра и так не была ангелочком, — улыбнулся Драгоций. — Что говорить, если она предложила Динаре разрисовать стены в доме красками. И ладно бы просто предложила, так ещё стояла рядом с дочерью и помогала ей красить. — Ну-у… — протянула она добродушно. — Значит, тебе было весело с ними, — Василиса тихо рассмеялась. Драгоций слегка наклонил голову и вздохнул, будто не соглашаясь с ней. — Весело? Ты просто не знаешь, сколько нервов они потрепали мне, — воскликнул он, но потом сдулся. Не очень-то хотелось демонстрировать свои настоящие эмоции. — Возмущение в такой ситуации — это нормально, — попыталась разбить его сомнения Василиса. — Но, думаю, я бы тоже помогла любимой племяннице разукрашивать стены, чтобы потом посмеяться над не менее любимым братом. — Василиса, Василиса, — покачал головой Фэш с улыбкой. — А на первый взгляд ты кажешься такой сдержанной, — он прикрыл глаза. Огнева скривила губы в смешном жесте. — Фэшиар, вы тоже на первый взгляд кажетесь ловеласом и сердцеедом, — мило парировала она. Драгоций поперхнулся воздухом чуть ли не в ужасе уствившись на няню. Девушка поняла его взгляд без каких-либо слов. — Тебе интересно, почему? Хм… Ты богатый, красивый, ужасно известный, — начала загибать пальцы Василиса. — Фанатов у тебя больше, чем у меня волос, — Фэш на данное сравнение хмыкнул. — Моя подруга Диана уже достала меня разговорами про тебя. Просто не знаю, что мне с ней делать… — Неужели я ей настолько нравлюсь? — хитро поинтересовался Драгоций. — Вполне возможно, — легко ответила Василиса, даже не заметив его ухмылки, от чего уголки губ Драгоция опустились. — Но я не рекомендую тебе с ней разговаривать. — Неужели ревнуешь? — на это раз его улыбка не осталась незамеченной. Василиса легко улыбнулась, приложила ладони к сердцу и с картинным отчаянием произнесла: — О, Фэшиар, я люблю вас, — она прикрыла глаза, услышав хохот Драгоция, и для пущего эффекта повысила свой голос как минимум на октаву. — Вы самый прекрасный человек на этой планете. Идеальный, — она приоткрыла один глаз, взглянула на ржущего Фэша и продолжила уже нормальным голосом: — Но так самодовольны, что меня от вас немного подташнивает. — Василиса, это нечто, — произнёс он, отдышавшись. — Ты никогда не думала пойти в актрисы или в театр? В цирк, в конце-то концов. У тебя бы здорово получилось, — Драгоций, всё ещё хихикая, постучал кулаком по столу. — Моя жизнь и так сплошной цирк, — весело отозвалась Огнева, припоминая, как ей пришлось петь на концерте целых четыре часа без перерыва. — Мне незачем ходить куда-то. — А почему? — осторожно поинтересовался Фэш. — Меньше знаешь — крепче спишь, — осадила его Василиса. — Это мой маленький секрет, — она ухмыльнулась, но потом по-деловому добавила: — Так-с, что-то мы с тобой заговорились… — девушка усмехнулась. Драгоций взглянул на часы и обомлел — половина третьего. Динара скоро вернётся из школы, а он ещё не вышел на работу! Интересно, почему Роза Исаковна не позвонила? — Я буду готовить обед Чертёнку, а тебе пора на работу, — смешливо произнесла Огнева, подходя к плите и ставя воду на огонь. — День скоро закончится. — Точно, — воскликнул Драгоций почти испуганно. Он вскочил со стула, накинул на плечи куртку и, попрощавшись, выскочил из дома, забыв взять флэшку, нужные бумаги и слова песен, которые сочинил накануне. Дошло до бедного, что он опоздал почти на семь часов на работу… Василиса выглянула в окно, оставив в покое морковку, которую до этого нарезала для супа, проводив Фэша взглядом, и улыбнулась своим мыслям.***
20 августа 2017-го года.
Дождь громко барабанил по крыше дома. Прозрачные капельки стекали по стеклу. Мариша стояла у окна и с грустью смотрела куда-то вдаль, даже не замечая, что её жених Марк уже вернулся с работы. — Мариш, я дома, — крикнул Ляхтич, привлекая к себе внимание девушки. — Что с тобой? — спросил он у невесты. Мариша повернулась к нему, окинула пустым взглядом и снова уставилась в окно. Марк почувствовала, что случилось что-то неладное. Девушка была чересчур грустна. Даже тогда, когда она решила, что должна сделать аборт, так как не была готова к воспитанию ребёнка, она так сильно не расстраивалась. Он подошёл к ней и приобнял. Она не стала сопротивляться, наоборот — прижалась к нему всем телом. Марк погладил невесту по спине и вздохнул, яростно желая узнать, что же всё-таки случилось. — Детка, что с тобой? — почти ласково спросил он снова. Мариша сглотнула. — Марк, что же мы делаем? — потеряно пробормотала она. — Мне уже двадцать девять, а у нас до сих пор нет детей. Наверное, надо было оставить того ребёнка… — Ты сама решила избавиться от него, — нервно пожал плечами Ляхтич. Идея стать папочкой его пугала. — Да и я не хочу иметь детей, — он чуть скривился. Мариша вскинула голову. — Вообще никогда? — изумлённо спросила она. Марк неуверенно кивнул. — Они только и делают, что орут, плачут и какают, — пробормотал он, поглаживая Маришу по ягодицам. — Так что, зачем они нам? — У тебя должен быть наследник, — уверенно произнесла Резникова, чуть отталкивая его руку. Марк нахмурился. — Так что, после того, как поженимся, мы заведём ребёнка. И это не обсуждается, — видя, что Ляхтич хочет возразить, добавила она. Марк мог бы начать препираться и отказываться, так как совершенно не любил детей, но понимал, что в словах Маришки есть смысл — наследники нужны. Тогда нужно согласиться с невестой. Он досадливо цокнул языком. Не хватало ещё в доме кричащего комка. Но раз это надо для продолжения рода, то… — С чего вдруг ты заговорила про это? — с неким подозрением поинтересовался Марк, опасаясь, что Мариша уже может быть беременна. Тогда провалится в тартарары к чертям весь показ мод, который будет проходить через четыре месяца. Ведь модели должны выглядеть идеально, без выпирающего живота или груди. Этот показ очень важен. Если верить слухам, то на него неофициально придут люди из высших кругов общества, чтобы посмотреть на моделей и одежду сезона, которую предлагает компания Lyahtich-Mari@Сomphany. Девушка закусила губу. — Просто… я вдруг вспомнила про Динару, — призналась она нехотя и отвела глаза. — Ей сейчас уже двенадцать… — было видно, что Марише неловко говорить. Марк хмуро кивнул — он понимал Маришку. Динара была её первым ребёнком от брака с недалёким и странноватым певцом Драгоцием. Ляхтич прекрасно помнил, как встретил Резникову в парке. Одинокую, заплаканную и глубоко несчастную. Человечность взяла в нём верх над жестокостью и он поинтересовался у плачущей девушки, всё ли у неё в порядке. Так завязалось их тесное общение. Мариша жаловалась на мужа, забывшего про неё из-за работы, и на дочь, из-за которой ей иногда хотелось повеситься. Тогда Марк предложил ей сбежать вместе с ним. Тогда его отцу, Фалькору Ляхтичу, предложили головокружительно удачный контракт, и он вместе с женой и сыном должен был переехать в Париж через несколько месяцев. Марк не хотел уезжать, но встретив Маришу, задался вопросом, а не согласится ли она поехать вместе с ним, чтобы ему было не так одиноко в новом городе. Он сам не знал, почему вдруг он захотел видеть её рядом. Просто эта девушка чем-то отличалась от других. Манила его к себе своими большими голубыми глазами и грустным выражением лица. Тогда Мариша согласилась на его предложение и они вместе, когда она наконец-то развелась с Драгоцием и поделила с ним всё имущество, забрав с собой нужные бумаги, уехали в Париж. И вот уже несколько лет живут вместе. Мариша стала ещё более знаменитой. Как и хотела побывала во многих странах. Марку казалось, что она счастлива, ведь её мечты сбывались одна за другой: она стала свободной, не зависела ни от кого, ездила по миру, путешествовала. Просто жила так, как хотела ещё с юных лет. Что же тогда случилось? Марк закусил щеку изнутри. — А я ни разу не интересовалась, как она… — И что? — грубо спросил Маркус у невесты. — У меня есть дочь, Ляхтич, — в таком же тоне ответила ему Мариша, мгновенно повернувшись к жениху лицом. — Моя родная дочь. Она живёт так далеко лишь только потому, что я оставила её тогда, понимаешь? — Маришка вздохнула. — И думаю, Динара знает, что родная мать бросила её ещё в младенчестве, — Мариша тряхнула головой, поправляя рукой и без того идеальную причёску. — Фэш не преминул бы возможностью пожаловаться. Он ведь нежная тряпочка. И всегда таким был, — Маришка весело хмыкнула. Она не издевалась над Фэшем, лишь искренне посмеивалась. — Если Динара вырастет такой же, можно смело идти и посыпать голову пеплом… Нет, конечно, Драгоций не такой уж и плохой, просто… Романтичности много, мечтательности, но в то же время этот человек никогда не умел проявлять заботу и любовь, он ответственный, ну, а я… Мне сейчас всё равно, что он обо мне думает, но вот Динара… — Резникова замялась. — Я хочу, чтобы она мною гордилась, чтобы любила, — кивнула головой Маришка. Марку стало более-менее понятно направление мыслей его невесты. Он усмехнулся и снова притянул её к себе. — Я прекрасно понимаю, что Динара не будет особо рада видеть меня… Я бросила её, но надеюсь, что у меня есть шанс… Скучаю, понимаешь? — Ты просто надеешься, хотя знаешь, что твоя Динара не могла вырасти голубоглазым ангелочком. Как бы я тебя ни любил, но, признай, твой характер далеко не ангельский, так что… Надеяться там не на что, но… — Марк прервался, целуя Маришу в висок. — Но попробовать пообщаться с ней можно. Возможно, она вполне адекватно относится к тому, что тебя не было рядом. Кто знает эту девчонку? — Маркус усмехнулся. — Я об этом и говорю, — воскликнула Маришка, уворачиваясь от его губ. — Я хочу, но не уверена, что дочь отнесётся ко мне нормально… Как думаешь, она поймёт, что мы хорошие родители? Я слышала, что Фэшиар днями и ночами работает, поэтому более чем уверена, что времени на дочь у него нет, а мы с тобой… Да, мы заняты, но сможем уделять Динаре время… Я была дурой, Марк… Это мой ребёнок, а я вот так… Нужно исправлять свои прошлые ошибки… Марк, я хочу забрать её у Драгоция. И прошу твоей помощи, — она уставилась на него с твёрдой решимостью в глазах. — Мне нужна моя дочь. Конечно, я до сих пор надеюсь, что у неё там всё хорошо, что она не одинока, тогда забирать её не придётся. Если это действительно так, то я буду только рада за неё и за Фэша, но… О женитьбе Драгоция новостей от журналистов и тому подобного никогда не было, а отношения просто так он никогда не заводил — относился к любви чересчур серьёзно, поэтому любовницы или девушки у него, наверное, нет. И Дина одна… — Детка, дело даже не в тех бумажкам и полной передачи родительских прав Драгоцию… — неуверенно пробормотал Ляхтич, в задумчивости поглаживая плечи невесты пальцами. Мариша шумно выдохнула. — Дело в самой Динаре. Я рад, что ты надеешься, а не впадаешь в депрессию, не узнав всё точно, но, Мариш, на одной надежде далеко не уедешь. Да и с девочкой ты не знакома. Всё может пойти не так, как тебе бы хотелось. — Легче надеяться так отчаянно, как я сейчас. Мне просто так проще, пойми, — заявила она Марку, слегка опешившему от её внезапного порыва. Маркус прекрасно понимал её, хотя собственных детей и не имел. Мариша часто разговаривала с ним про свою дочь, про бывшего мужа, который сейчас вызывал у Резниковой лишь добрую насмешку, поэтому Ляхтич понимал, что чувствует невеста. — Я хочу, чтобы дочь была у нас, иначе Фэш воспитает её разнежившейся тряпкой. Или же вообще забьёт на неё, и тогда всё… Полное фиаско, дружок, — она сжала руку Марка, хмыкнувшего с её этого «дружок». — Слышишь? Как только поженимся и проведём медовый месяц, сразу вылетаем в Россию за Диной, — произнесла Мариша, скривив губы. — Я и так потеряла слишком много времени. Но нет, я не жалею, — увидев грусть на лице жениха, добавила она. — Я рада, что тогда уехала без неё, ведь я смогла осуществить все свои мечты, с твоей помощью, разумеется, — девушка хмыкнула. — Но теперь я уже многое видела, почти везде была, и готова взять на себя хоть толику ответственности. Да и про дочь в последнее время я вспоминаю всё чаще и чаще. Как думаешь, я схожу с ума, да? — грустно поинтересовалась она. Ляхтич вздохнул. — Нет, детка… Ты просто повзрослела, — мягко ответил Маркус, усмехаясь. Он, конечно, не думал, что Мариша так яро схватится за идею повидаться с дочерью и, если выйдет, забрать её, но всё равно поддерживал невесту. Он побаивался новорождённых детей, но дочь Мариши была вполне взрослой и наверняка самостоятельной, пелёнки ей менять не нужно было, так что никакой опасности для психики Марка девочка не представляла. — Ну, раз мы решили забрать к себе Динару, то с нашим ребёнком придётся повременить, — ответил он, пожевав губы. — Хватит и её. Возражения не принимаются, — строго добавил он. Но Мариша, как оказалось, и не собиралась возражать. Она радостно улыбнулась и обняла его. — Спасибо тебе. Поможешь вырастить Динару нормальным человеком. Хотя я, конечно, не знаю, как она живёт там со своим отцом, но мне кажется, что не особо хорошо, — девушка сощурила глаза и вдруг добавила: — Посмотрим, кто кого, Драгоций, — она усмехнулась, представляя лицо бывшего мужа, попортившего ей столько крови. — Мы ведь сможем выиграть судебный процесс, когда я захочу забрать Дину? — с небольшим волнением спросила Маришка. Маркус пожал плечами, не будучи полностью уверенным в том, что из этой затеи выйдет что-нибудь путное, но отговаривать невесту было уже поздно. Марише, конечно же, нужно повидаться с дочерью, пообщаться, попробовать найти общий язык. Но, какие бы там ни были надежды у Резниковой, Марк прекрасно понимал, что всё может пойти кувырком из-за реакции самой девочки на внезапно свалившуюся ей на голову мамочку, которая её как бы уже давно бросила. — А теперь, — объявила Мариша, разрывая объятия и усмехаясь. — Пошли готовиться к нашей свадьбе, она ведь через два месяца, — и она, будучи уже полностью одетой, обулась и убежала на улицу. — Детка, за нас всё приготовит прислуга, — вздохнув, крикнул Марк ей вдогонку. Но потом тоже усмехнулся и рванул за ней следом.
