Мама-няня Василиса

      Только Бог знает, сколько раз за этот день Максим переживал из-за того, что вытворил по отношению к такой невинной, хотя иногда довольно противной девушке, как Динара. Сам же вечно ходил за ней, чтобы не допустить, уследить, чтобы никто не обидел её… А сам… Сам еле удержался от того, чтобы не повалить девочку на траву и не поцеловать нормально в губы, потому что его собственное дурацкое сердце разрывалось от чувств. Это было неправильно — любить семиклассницу… Но Динара никогда не была простой семиклассницей, она всегда показывала Максиму какую-нибудь одну из сторон своего характера. Она была красивой, заставляла Троицкого засматриваться, но никогда не использовала своё довольно заметное влияние на парня в своих целях. Откровенно говоря, ей было плевать, почему он так долго и пристально смотрит на неё, и Максим совсем недавно понял, что она даже не догадывается о том, что нравится ему. Скорее всего, Дина считает, что ему нравится доставать её…       Она с первого взгляда привлекла внимание Максима — яркая, бойкая десятилетняя нахалка, не побоявшаяся встать на защиту какой-то более слабой девочки, которую доставали восьмиклассники. Она даже подралась с главарём той банды, выйдя из потасовки победительницей, вот только к борьбе с восемью «шкафами» Динара готова не была. Тогда в игру вступил Максим — засунув руки в карманы, он абсолютно спокойно зашёл в самую гущу ударов, оскорблений, и все сразу расступились, так как Троицкий имел и по сей день имеет весьма неплохую репутацию у парней в школе. Он тихо сказал, чтобы парни отвалили от неизвестной ему девчонки в джинсовой кепке и в тёмно-синих джинсах, сквозь дырки на которых были видны сбитые в кровь колени.       Восьмиклассники быстро ретировались, а Максим, привыкший к тому, что девочки просто обожают его за красивые черты лица и зелёные глаза, а когда он что-то делает для них — так вообще рассыпаются тысячами благодарностей, а иногда и целуют, — повернулся к Динаре лицом, ожидая того же. Но его ждало вселенское разочарование и поистине огромное изумление: Динара, а это была именно она, просто приподняла бровь и заявила, что сама справилась бы с парнями, а он пришёл и испортил ей весь кайф… Потом закатила глаза, обозвала его мишкой Калой и… просто свалила. Так Троицкого ещё ни одна из девушек не унижала, но он не почувствовал укола боли за униженное самолюбие, напротив, поведение девочки, которая даже имени своего в ответ на его мягкий чуть с заигрыванием вопрос не рассказала, раззадорило его. И он решил очаровать её, чего бы ему это ни стоило, вот только за три года не произвёл на Динару, которую успел изучить до мелочей, ни малейшего впечатления, зато сам влюбился по уши, чего долго не хотел признавать. Но сейчас он внезапно понял, что желание защищать не берётся просто с воздуха. Например, свою одноклассницу Арину Самсонову, что вечно заигрывает с ним, вертит попой и выставляет перед его носом свою грудь напоказ, он не особо хочет оберегать. Ему просто плевать на неё и её выкрутасы. Правда, ему неудобно перед ней за то, что он не может ответить на её симпатию взаимностью, потому что смотрит только на Динару. И Аринка это знает, но не оставляет попыток завоевать его.       Хорошо хоть, что она выслеживает его не так часто, как он Динару. Аринке бояться за него нечего — он может за себя постоять — а вот ему беспокоиться за Динару стоит, так как она красивая молодая девушка (пока что ещё только девочка, но Максиму плевать), с которой более взрослые парни, обычно ходящие стайками, могут сделать всё, что пожелают. А ведь Динка такая безрассудная — лазит по гаражам, заброшкам, хамит всем подряд и вообще не подозревает, что ей может быть несладко. Поэтому Троицкий и бродит за ней — чтобы никто не тронул, не обидел… Бродил… А сегодня сам чуть не набросился на неё! Хорошо хоть в последний момент сработала голова — просто отстранился.       Парень схватился за волосы и, стукнувшись затылком о стену, сполз на пол, не обращая внимания на то, с каким интересом на него поглядывают школьники, идущие по коридору. Придурок! Ну как можно было не следить за собой и своими руками?! Хотел он разозлить её… Ничерта он не хотел, чтобы она злилась, он просто… Просто до сих пор надеялся, что хотя бы немного нравится ей. Хотя бы чуточку. Но своими поступками только будил в ней ненависть к себе. Она говорила правду — ненавидит. Она так расстроена из-за мамы, которая на самом деле её няня, из-за папы, их любви, а он только добавляет ей ненужных волнений, вместо того, чтобы помочь. Какого хрена нужно было лезть к ней?!       Максим очень крепко зажмурился, чувствуя себя последним подонком на Земле — он практически приставал к двенадцатилетней девочке! И если бы её возраст был главной причиной ненависти Троицкого к себе самому. Он злился на себя за то, что приставал к девушке, которую любил. Но лучше уж он, чем кто-то другой… К тому же Динара не возражала…       Последние мысли вызвали ещё одну волну ненависти к самому себе. Максим подскочил и, внезапно перейдя на бег, пустился бежать к классу, в котором через десять минут должен был начаться седьмой урок. Только книги, тупые одноклассники и, возможно, нелепые заигрывания Арины могли отвлечь его от саморазрушения, но для себя он точно решил, что больше никогда не полезет к Динаре. Да что там полезет! Он теперь даже руку на плечо ей не положит, чтобы не смутить, не разозлить и просто, чтобы больше не чувствовать себя настолько паршиво. Ему можно трогать кого-угодно. Даже Аринку — она возражать не будет, наоборот, только обрадуется тому, что Максим наконец-то проявляет к ней внимание.       Троицкий чуть замедлил шаг, опуская голову и вздыхая. Ему не хотелось иметь ничего общего с другими девчонками, но Динка была слишком маленькой для него. Слишком невинной и наивной… Просто слишком! Да и ей он не нужен был… Она беспокоилась об отце, Василисе, жизни любви, но сама не любила. Но это к лучшему. Нечего ей сгорать так же, как и Максим, потому что это чувство хоть и было прекрасным, но жутко тупым и неправильным. От многих поступков Динары было неспокойно на душе, а от её острых фраз болело сердце, а ведь он тоже оскорблял её… Максиму не хотелось вспоминать того, как он однажды пошутил насчёт того, что отымеет Дину на подоконнике, когда она снова заснёт на нём…       — Макс, — прощебетали у него за спиной. Троицкий вздохнул, уловив в голосе кокетливые нотки. Аринка… Поэтому ему и нравилась Дина — она не пыталась соблазнить его, она вела себя так, как хотела. Она была свободной. — Я не видела тебя сегодня. Думала, что ты снова прогуляешь все уроки.       Максим развернулся к ней лицом, и глаза Арины удивлённо расширились — наверное, он выглядел слишком несчастным. Единственное, что радовало, так это то, что Самсонова перестала сладко улыбаться и выглядела довольно серьёзной.       — Ты снова… из-за неё? — спросила она тихо с надеждой на отрицательный ответ, но Максим кивнул, криво усмехнувшись.       — Не лезь в мою душу, Аринка, — пробормотал он, отталкивая её руку. — В ней нет места для тебя, — а в душе Динары нет места для него самого… Последняя мысль больно кольнула сердце парня. Самсонова упрямо тряхнула волосами, из-за чего «львиная грива» перекинулась с одного плеча на другое. Она точно не собиралась отступать.       — Максим, — ласково прошептала она, подходя ближе. — Я знаю, что тебе очень больно. Эта девчонка наверняка разбила тебе сердце, — если бы Максим не знал её так хорошо, то подумал бы, что она искренне пытается его утешить. — Но нельзя же вечно страдать из-за неё? Жизнь проходит мимо тебя, пока ты бегаешь за ней.       Макс не смог сдержать удивлённого взгляда, который Арина сразу заметила. Девушка усмехнулась и положила руку ему на плечо. Совсем так же, как ещё пару месяцев назад делал Троицкий Дине. Этот невинный жест снова заставил парня вздрогнуть.       — Я несколько раз видела, что она сидит в саду позади школы, а ты смотришь на неё через окно на первом этаже, — призналась Самсонова, закусив губу. — Зачем ты вечно караулишь её? Ты ведь даже не подходишь к ней! — она, кажется, на самом деле не понимала. Глупая. Ему просто хотелось видеть Драгоций постоянно. Что в этом странного?..       Максим офигел от собственных мыслей. Он почему-то никогда не задумывался над тем, почему вечно смотрит на Динару. Это вышло в привычку, поэтому Троицкий даже не задумывался особо, когда каждый день незаметно провожал её до дома. Она была бы против, если бы узнала. Только сейчас до парня дошло, что он грёбаный сталкер, который постоянно шпионил за Динарой, где бы она ни была. Насколько же это надо было сойти по ней с ума, чтобы воспринимать свою ежедневную слежку за ней как что-то обычное и простое? Максиму захотелось вмазать себе, и если бы не Арина, стоящая совсем рядом, он бы это сделал. Ему понадобилось три года, чтобы осознать, что его действия неправильные. Он хочет, чтобы Дина тоже симпатизировала ему, но подходит к ней очень редко и только тогда, когда видит, что с ней что-то не так. Она каждый раз срывает на нём злость, а он, как чёртов мазохист, радуется этому… Дурак.       — Я не понимаю, зачем она тебе? — внезапно продолжила Арина, а Максим твёрдо решил, что больше не будет мешать Динке жить — хватит доставать её. — Она ещё ребёнок. Невоспитанная и грубая.       Максим молчал. Его бесило то, как Самсонова отзывается о Драгоций, но он не хотел ругаться с ней — препираться с Динарой было куда приятнее.       — Почему я тебе нравлюсь? — бестактно и прямо спросил Максим, глядя изумившейся Арине в глаза. — Вот почему? Я грубый, невоспитанный, — Самсонова немного замялась на этих словах. — Не обращаю на тебя внимания и бегаю за малолеткой из седьмого класса, — он говорил правду, ему было стыдно, что он вываливает всё на Арину так, но ведь действительно: за что она его любит? Он же настоящая сволочь. — Даже отшиваю тебя, хотя никогда не говорил, что я знаю о твоей симпатии ко мне, — Максима распирало от эмоций. Просто именно сейчас он понял, что лишь испортит Динаре жизнь. Ей и так сложно из-за Василисы и Фэша, а тут ещё и он к ней лезет. Только проблем добавляет, а ей этого не нужно. Значит, чувства Максима здесь не имеют никакого права на существование. — Почему?       — Я… — пробормотала девушка в ответ. Максим подошёл к стене коридора перед классом и облокотился на неё. — Просто нравишься, потому что ты загадочный и очень умный. А ещё — единственный парень, который не обращает на меня внимания. Глупо, но ведь именно поэтому тебя привлекает эта… Динара, — грустно прошептала Самсонова последнее слово, но после выпрямилась и усмехнулась, — привлекает тем, что не любит тебя. Это очень грустно, но ты же не можешь до старости бегать. К тому же… она ещё слишком маленькая.       — Ты права, — признался Троицкий, чувствуя внутри неприятную пустоту после своих собственных слов. Да, это правильно… Наверно… Желание настучать себе по шее никуда не делось.       Арина подошла к нему, поправила воротник рубашки, нерешительно касаясь пальцами ткани.       — Слушай, я предлагаю компромисс, — вдруг заговорила она, улыбаясь. Её действия, кажется, кокетливые или просто пошлые не вызывали внутри Максима никакой реакции, кроме пустоты. И эту пустоту не мог заполнить никто, кроме Динары, но... Это невозможно. — Я попробую отвлечь тебя от грусти, — она явно хотела добавить «по Динаре», но не стала этого делать, и за это Максим был очень благодарен ей. — Если у меня не выйдет, то я больше не буду докучать тебе, — Аринка произносила эти слова практически шепотом, нависнув над ним, но в ответ получала лишь приподнятые брови. Максиму хотелось бы, чтобы от слов Самсоновой внутри него всё дрожало и переворачивалось, но ничего не происходило, а Троицкому хотелось (в лучших традициях Динары) быстро свалить, чтобы не видеть и не слышать Арину.       — Хочешь заставить меня забыть мою любовь? — игриво переспросил Максим, резко прижав Самсонову к себе за талию. Да так, что девушка от неожиданности охнула, но тут же довольно улыбнулась. — Уверена, что получится? — видит Бог, Максим никогда в жизни даже не подошёл бы к Арине, но лучше встречаться с ней, чем снова навязываться Динке. Не важно, что к Аринке он не чувствует ничего, это всё не важно! Главное то, что он наконец отстанет от Драгоций и даст ей возможность жить нормально.       — Да.       Самсонова усмехнулась, похлопав ресницами, и прижалась губами к его губам. Властно и страстно, из-за чего парень почувствовал прилив раздражения — сейчас он ненавидел себя за то, что любит одну девушку, а целуется с другой. Это просто нечестно. Сейчас было не важно даже то, что он не встречался с Динарой, так что по факту не изменял ей, но… От поцелуя одноклассницы боль в груди никуда не исчезла — всё стало только хуже. Какой же он подонок! Желание сдохнуть усилилось… И вообще у этой «мечты» было много предшествующих факторов.       Губы Арины хозяйничали на его губах, но парню было всё равно. Он закрыл глаза, пытаясь расслабиться, но почему-то в голову пришла картинка того, что целует его именно Дина. Какая же глупость! Троицкий уже хотел отстранить от себя чересчур заигравшуюся девушку, открыл глаза…       И последним, из-за чего Максиму захотелось просто умереть на месте, были голубые чуть расширившиеся глаза Динары, что наблюдали за поцелуем с насмешкой.

Согрейте меня… Мне больше не хватает того болезненного пламени, что когда-то горело внутри моей души, для того, чтобы открыть глаза и сдержать боль, разбивающую сердце…