Мама-няня Василиса

Я просто хочу сдохнуть, потому что вокруг всё слишком сложно…

***

      — Ты сегодня рано, — весело хмыкнула Василиса, приветствуя пришедшую Динару. Эта фраза была откровенной насмешкой, так как Дина пришла довольно поздно, но Василиса предпочла пошутить, а не спрашивать про причины задержки. — Я удивлена, — Огнева улыбнулась. Динара только прикрыла глаза — у неё не было сил огрызаться. Четыре часа бездумных таскания по улицам города вымотали её, но зато за это время Дина успела многое обдумать, решить… Даже плакать больше не хотелось, хотя Драгоций могла похвастаться тем, что насколько бы сильным это самое желание ни было ещё два часа назад, она не проронила, как бы банально это ни звучало, ни одной слезы. Потому какой-то придурок-бабник не стоит её слёз. И ей плевать, насколько сильно болит её сердце.       — Могу предположить, что ты снова прогуляла несколько уроков, — спокойно произнесла Василиса, окидывая Динару добродушным взглядом, на что девочка криво улыбнулась, тяжело вздохнув. Её в последнее время совсем не бесила забота Василисы… Даже наоборот — Динаре нравилось, что Лиса переживает за неё, но сейчас Драгоций не хотелось, чтобы мама раскусила её дерьмовое состояние. Огневой лучше не знать того, что сегодня Динара в одно мгновение повзрослела на несколько лет. Дина была уверена, что её поведение теперь сильно изменится. Возможно, не сразу, но точно станет другим. — Хотя бы по уважительной причине, Дин?       Динара не ответила, но её взгляд был красноречивее любых слов. Василиса покивала и поставила чайник на плиту.       — Хочешь чай? — просто спросила она, довольно резко переведя тему разговора, тем самым помогая Динаре немного прийти в себя. Дина чувствовала напряжение и огромную недосказанность, повисшие в воздухе горстями камней, но не хотела откровенного разговора.       — Нет, спасибо, — улыбнулась Драгоций, снимая сапоги и кепку. Ей сейчас, может, и хотелось чая, чтобы согреться, но горячая жидкость точно не смогла бы согреть её окровавленное и быстро замерзающее сердце… Динара хмыкнула и усмехнулась своим собственным мыслям. Как же банально и глупо… Настолько, что аж тошно от самой себя. Огнева стояла и смотрела на закипающий чайник, после чего сняла его с плиты и, бросив в кружку пакетик зелёного чая, залила следом кипяток. Динара собралась с мыслями.       — Василиса, я перестану прогуливать уроки, — вдруг произнесла она спокойным голосом, глядя в сторону и грустно улыбаясь. Многочасовая прогулка расставила всё на свои места, и Динара многое решила для себя и своего будущего. — Ты же знала, что я редко хожу в школу, — это не было вопросом. Огнева кивнула, поставив кружку на обеденный стол. — Я писала эти дурацкие записки себе сама, часто сидела на подоконнике. Ты должна знать, почему, — Дина прошла по кухне и остановилась у окна.       — Из-за друга своего, — ответила Василиса, наверное, не понимая, к чему клонит Драгоций. Динара усмехнулась, сжав рукой подоконник и хмыкнув с закрытыми глазами. Открывать их было тяжело до невозможности.       — Да, — Дина приподняла голову. — Из-за него. Мне было трудно признаться в этом даже самой себе, но теперь я знаю. А ты и так понимала, — Драгоций повернулась лицом к Василисе и оскалилась — зло, раздражённо. Её очень сильно огорчало то, что Василиса всё прекрасно поняла ещё в тот момент, когда поймала Дину на том, что она сидит на подоконнике, а после — довольно бурно что-то обсуждает с подошедшим к ней мальчиком. В тот день Василиса пришла поговорить с классной руководительницей Динары про то, чтобы отпраздновать День учителя с размахом, аргументируя своё стремление тем, что её бабушка была учителем немецкого языка. А после увидела Динару и Максима. Драгоций была уверена, что именно в тот момент Огнева и поняла всё, но почему-то даже не попробовала обсудить произошедшее с Динарой, предпочитая отмалчиваться. Это жутко бесило. Но Динара понимала стремление мамы — Василиса пыталась заставить Дину саму осознать, зачем и почему она прогуливает уроки ради встречи с парнем, которого как бы ненавидит. — Зато я теперь понимаю, насколько это была глупая идея — сидеть в коридоре лишь для того, чтобы столкнуться с Максимом. Я была дурой, мама. И я не хочу это сейчас обсуждать, — подняла руки к верху Динара, заметив, что Василиса уж очень красноречиво приоткрыла рот, наверное, уже готовая спросить, что же случилось у Динары.       — Давно поняла? — внезапно спросила Василиса, правильно истолковав жест Динары. Драгоций обрадовалась, что няня не собирается копаться у неё в душе, но тут же поняла, что Василиса действует более хитро и пытается узнать обо всём с помощью простых вопросов. Дина усмехнулась.       — Мне кажется, что сегодня.       Динара припомнила, что вернулась в школу к пятому уроку, чтобы просидеть до конца учебного дня на подоконнике и совершенно нечаянно снова встретиться с Максимом, но тот не пришёл. Это было странно. Динара прождала до перемены после шестого урока, а потом решила просто так пройтись по школе, и до самого последнего момента отрицая, что она хочет найти Троицкого, который почему-то не прошёл мимо подоконника на третьем этаже, как делал это всегда. Она спустилась на первый этаж и застала Максима за тем, что он прижимал к себе какую-то девушку его возраста. Красивую, стройную в довольно откровенной одежде… Девушка улыбалась, а потом внезапно поцеловала Троицкого…       У Динары был откровенный шок, из-за которого она на мгновенье выпала из реальности, не поверив собственным глазам. Ещё несколько часов назад Максим разговаривал с ней про Василису, про отца, про их несостоявшуюся любовь. Пытался помочь. Посмеялся насчёт того, что Динара вечно злится и должна сорвать злобу на нём. Он ради этого даже поцеловал её! В щёку, конечно, но всё же… Дина позволила себе поверить в то, что с Максом у них всё взаимно. Многие прочитанные книги по психологии оставили свой след, потому Динара видела, что Троицкий искренне пытается помочь, поддержать её… Возможно, иногда он перегибает палку, но всё же помогает. И если бы Динаре не нравилось злиться на него, она бы не злилась, но это стало привычкой. И Максима, кажется, совершенно устраивало. Он даже понимал, что она сердится нарочно, кажется…       Но этот поцелуй с какой-то девчонкой… Этот придурок не понял, что разбил всегда казавшееся ледяным сердце Динары. Разбил безжалостно… Но Дина понимала, что она сама виновата — истолковала его поведение неверно, разрешила себе поверить. И поверила настолько сильно, что уже появившаяся глупая мечта разбилась стремительной вспышкой, которая причинила тупую боль сердцу и душе.       — Понятно, — тихо ответила Василиса, наблюдая весь спектр эмоций на лице у Динары. Диалог почти не клеился… Девочка была благодарна тактичной няне, которая стопроцентно поняла, что у Дины что-то случилось… Поняла, но не стала лезть дальше. Ничего не спросила. Именно за это Дина любила Василису ещё больше… За эту дурацкую, но такую нужную именно в этот момент тактичность. За понимание. Динара была уверена, что вскоре у них с Огневой состоится разговор, в ходе которого ей придётся обо всём рассказать. Состоится… Но не сегодня и не сейчас.       — Я буду врачом, Василиса, — в голосе Динары проскользнула жёсткость. Она не хотела заявлять об этом так неожиданно и грубо… Да и вообще просто хотела, чтобы мама знала, но фраза вырвалась спонтанно и прозвучала достаточно грубо, так как Огнева присела от удивления, взглянув до девочку округлившимися глазами. Динара хмыкнула, отвернувшись. — Пойду в медицину.       — Но почему? — прошептала Лиса, подперев голову ладошкой. — Ты же хотела быть художником. Папа полностью разделял твоё желание, — последнее время Василиса начала называть Фэша «папой» при Дине. А это означало лишь то, что она ещё сильнее привязалась к нему. Дина чуть улыбнулась.       — Ты как-то рассказывала мне про девочку, — прошептала Драгоций, внезапно перестав кривиться. — Ты говорила, что пришла в клинику к бабушке, — Лиса на этих словах вздрогнула, поняв, что Дина называет Лиссу Огневу бабушкой, — и увидела, как из операционной вывозят девочку. Она погибла на операции, — Огнева покивала, резко выдохнув и уставившись перед собой в одну точку. Она, наверное, вспомнила тот день, — ты не поверишь, насколько сильное впечатление эта история произвела на меня, — Динара подняла голову выше, потерянно усмехаясь. — Я ещё тогда задумалась… Очень сильно задумалась. А сегодня я решила точно.       — Я не против того, чтобы ты была врачом, Динара, — серьёзно ответила девочке Василиса, пытаясь поймать взгляд Драгоций, но та упорно смотрела в сторону. — Но я должна тебя предупредить, что для этого нужно очень много учиться. Ты сможешь стать профессиональным врачом только к тридцати годам.       Динару не испугали и не огорошили слова няни, так как она уже давно подумывала об этой профессии, и поэтому искала различную информацию в интернете. Так она узнала, что учёба будет долгой и тяжелой. Кроме колледжа и университета придётся пройти интернатуру, запомнить очень много терминов и различных болезней. Динара хотела стать терапевтом. Да, она не сможет прооперировать несчастно больного человека, если понадобится, но она сможет не допустить того, чтобы дошло до операции.       — Меня это не пугает. Я нашла много полезной информации, — как же мастерски Динаре удаётся скрывать свои эмоции. Даже Василиса, видящая обычно Дину насквозь, не замечает того, что Драгоций практически плачет. Или, возможно, замечает, но также мастерски делает вид, что ничего не поняла. — Я смогу спасать людей. Их жизни… Ты ведь поддержишь меня? — с надеждой спросила Дина.       — Конечно, — кивнула Василиса. — Но ты так и не объяснила, почему, — Лиса посмотрела на Динару серьёзным взглядом. — Умершая девочка… Это очень грустно, но почему именно сегодня?       Динара улыбнулась. Взгляд Василисиных глаз сделался встревоженным. Значит, Лиса поняла, что с дочерью Фэша что-то не так. Драгоций оттолкнула руками от подоконника и сделала несколько шагов, не особо горя желанием распространятся насчёт того, почему именно она решилась. Единственным, о чём она вдруг подумала, было то, что ей больше не хочется сидеть во время уроков на подоконниках, значит, теперь она будет учиться. И поэтому сможет получить высшее образование.       — Да так, — уклончиво ответила она. — Я хочу спасать людей. Это нудно, сложно, уныло, но, возможно, я сумею оттолкнуть Смерть от какого-нибудь человека. И знаешь, — Динара взглянула на няню из-под чёлки, вновь закрывшей половину лица, — только ради этого стоит попробовать.       Драгоций вздохнула и вышла из кухни. Ей хотелось лишь сообщить Василисе о том, что она решила насчёт своего будущего, своей профессии… Динара знала, что может рассказать Лисе абсолютно всё, но именно сегодня ей не хотелось делиться тем, из-за чего болело её сердце. Василисе лучше не знать. Никому лучше не знать, потому что это всё было глупым, ненормальным и неправильным. А надежды Динары — пустыми, рассыпавшимися в прах.       — Жаль только… — протянула Динара уже в коридоре, повернув голову к всё так же сидящей на стуле Василисе. — Я не смогу вылечить больные сердца.       Василиса поднялась со стула и подошла к Динаре, стоящей около двери.       — Не хочешь быть кардиологом? — поинтересовалась она, не поняв слов Дины. Драгоций хмыкнула и покачала головой, глядя на няню потерянно и пусто. Ей совсем не хотелось этого говорить, но слова вырвались сами, ведь девочка искренне сожалела о том, что разбитые сердца действительно невозможно собрать и аккуратно склеить, чтобы человеку, безответно влюблённому, не было так отчаянно больно. А как бы хотелось, чтобы сердце было из печенья или бисквита… Тогда можно было бы испечь новый пирог, чтобы «залатать» распавшееся сердце. Вставить недостающие кусочки теста, которые с собой навсегда забрал тот, кого-то самое сердце любило, но потеряло…       — Я не смогу вылечить разбитое сердце, нянь, — горько усмехнулась Динара, но тут же опустила взгляд, несколько раз подряд выдохнув воздух из лёгких. Плохо скрываемая внутренняя истерика накрывала с головой. Хотелось прокусить несчастную губу до крови, но сильнее всего в сердце девочки играла злость. Правильная здоровая злость на человека, одним своим действием разрушившего хрупкую надежду в сердце Динары, которая теплилась там уже несколько месяцев. Динара верила… верила в то, что она нравится Максиму. Ей нравилось верить, потому что… Просто потому что… Динара злилась. Очень сильно, но именно сегодня и только сегодня она не хотела показывать этого никому. Хватит с родных и любимых её истерик… Она сможет со всем справиться сама. Наверное… — Это не лечится, увы. Как бы я того не желала.       Динара развернулась и ушла, ещё успев заметить, что лицо Василисы сделалось очень виноватым. Няня, очевидно, приняла слова Дины на свой счёт, подумав о сердце Фэшиара, которое она безжалостно (хоть и сожалея) собиралась разбить своим отказом. Наивная… Она не знала, что Динара имела в виду совсем не её и своего отца, а себя…