Мама-няня Василиса

***

24 марта 2019-го года

      — Анна Васильевна! Ань… — неловко позвала Василиса главную медсестру, но та, проигнорировав существование постоянной посетительницы, буквально прошла мимо неё. Огнева только вздохнула и последовала за ней. — Анна Васильевна! Да стойте же вы, — чуть повысила голос Лиса, не сдержавшись. Она чуть ли не бегом следовала за работницей клиники.       — О, Василиса, — почти весело откликнулась обернувшаяся Анна Васильевна, довольно правдоподобно сделав вид, что крайне сильно удивилась при виде Огневой. — Ты же была здесь совсем недавно. Что-то случилось с возможностью оплаты? — тут же поинтересовалась она, вогнав и так не очень радостную Лису в окончательный ступор. Да, из-за проблем Динары, после из-за Фэша, а после ещё и из-за Маркуса с Маришкой, что так внезапно появились в её жизни, Василиса практически не навещала маму, за что ежесекундно корила себя. Совесть успокаивали лишь звонки примерно раз в неделю Астрагору Николаевичу, который раз за разом сообщал, что состояние пациентки Лиссы Огневой никак не изменилось, всё по-прежнему. Но как же неприятно становилось, когда уже не первая медсестра задавала Лисе вопрос о деньгах. Да уж… Бессердечие у многих людей в крови, хотя… А что им спрашивать-то? Лисса уже много лет находится в коме, и десять или больше лет переживать за незнакомого человека не входит в обязанности рабочего медперсонала.       — Я… Навестить маму пришла, — переборов невесть откуда взявшуюся неловкость, выдавила из себя Василиса. Приторно-горький запах лекарств витающий в воздухе, навевал печальные воспоминания, заставляя Лису внутренне сжаться. — Ну, и поговорить немного с Астрагором Николаевичем с глазу на глаз, — добавила, не выдержав выжидающе-понимающего взгляда Анны. — И хотела спросить, всё ли тут у вас хорошо? Ничего не нужно мне сделать? — Огнева осознавала, что вполне могла окончательно достать и Аню, и других медсестёр своими постоянными вопросами — столько лет уже прошло, а она как в первый раз, но ничего не может с собой поделать.       — Всё хорошо, всего хватает, можешь не переживать, — словно заученную мантру, произнесла Анна Васильевна. Она выглядела так, словно стоит и перебирает в голове все возможные варианты, как бы побыстрее избавиться от компании назойливой родственницы пациентки, поэтому Василиса решила не мучить бедную и самоустраниться самостоятельно:       — Спасибо большое, и… я тогда пойду, — улыбнулась она, помахав медсестре рукой на прощание. Огнева и сама не понимала, зачем с маниакальным упорство каждый раз по приходе в клинику начинает интересоваться делами заведения и спрашивать, чем она сможет помочь. Вероятно, на такие разглагольствования её толкала подсознательная надежда, что за добрые бескорыстные поступки Господь Бог смилуется и вернёт ей маму… Это было невозможно, но всё равно не останавливало Василису от бесполезной суеты вокруг Астрагора Николаевича и работников его клиники.       Василиса прошлась по коридору, дошла до нужного кабинета и, аккуратно толкнув дверь, вошла. Дрожь внутри, пробившая неприятным тремором тело Василисы от сердца и до кончиков пальцев, была сильной и болезненной, словно в первый раз — Огнева поёжилась и на секунду, позволив себе побыть слабой, отвела глаза в сторону. Девушка присела на небольшой стульчик рядом с мамой и осторожно взяла родительницу за руку, боясь нарушить целостность работы жизнеобеспечивающих аппаратов. Повисла тишина. В маминой палате с последнего визита Лисы ничего не изменилось, да и сама мама осталась прежней: практически синие круги под глаза, безжизненные бесцветные губы и впалые щёки. Господи, как же это было тяжело… Василиса шумно выдохнула.       — Привет… — пробормотала она, поджав губы. — Я… Ха, знаешь, я тут пришла, хотела рассказать тебе что-то, чем-то поделиться, и я… Я, Боже, даже не знаю с чего начать. Мама… Мам, мне так стыдно… Господи, я почти ненавижу себя, я, — Василиса запнулась, почувствовав, как ещё чуть-чуть, и её глаза обожжёт резкой болью от еле сдерживаемых слёз. В носу нещадно щипало. — Ты… Я раньше так стеснялась говорить с тобой. Просто садилась и молчала. Молчала! Я всё надеялась, что ты проснёшься, и мы сможем поговорить, как раньше… Я бы рассказала тебе о человеке, которого люблю, и он бы понравился тебе намного больше, чем мой бывший возлюбленный. Маркус, помнишь… Он, кстати, стал примерным семьянином и скоро станет отцом, представляешь? — улыбнулась Огнева, вытирая слёзы с припухших щёк свободной рукой. Пальцы дрожали. Внутри девушки продолжала трепетать надежда, что мама слышит её, понимает и хочет, просто не может ответить. — И я… Мне кажется, что я нашла идеального человека, с которым смогла бы жить долго и счастливо. Правда, ничего не выходит… Я, наверное, недостойна его или нам просто не судьба… Да и он такой, знаешь, творческий, неземной, удивительный — даже не представляю, как мне до него дотянуться, как стать достойной… А ещё у него Динарочка есть… Ты же помнишь её, да? — девушка снова растянула губы в болезненной улыбке. — Такая славная девочка, очень сложная, надломленная с самого детства, но светлая и прекрасная по натуре. Это такой чудесный ребёнок, и мне бы очень хотелось, чтобы она стала моей. Но…       Василиса всё говорила и говорила — каждая болящая в сердце эмоция вырывалась наружу в надрывных предложениях, печальных словах, в катящихся по подбородку и шее слезах. Василиса говорила обо всём на свете — о своей любви к Фэшу и Динаре, об отношениях Дины и Максима, о давних переживаниях и надеждах, даже о Маркусе и Рише — она говорила, пока не охрипла и не зарыдала навзрыд, больше не имея сил продолжать. Ей так хотелось снова услышать мамин голос. У себя в голове она даже отвечала самой себе мамиными интонациями, продумывала, как бы Лисса отреагировала на то или иное слово дочери, даже посмеивалась раз через раз, вспоминая, как мама искромётно шутила и подкалывала её когда-то. Вспоминала и снова рыдала, зажимая рот рукой. Ей уже давно не было настолько плохо и настолько легко на душе — она выговорилась, выплеснула всё, что накопилось, и только теперь ощущала себя полноценной, спокойной. Смотреть на маму Василисе всё ещё было тяжко, нижняя губа начинала неконтролируемо подрагивать, но девушка пересиливала себя и смотрела, беззвучно молясь, чтобы мама вернулась к ней и хотя бы ещё раз обняла.

***

      В отсутствие Василисы в доме Драгоциев нежданно-негаданно собрался целый консилиум, обсуждающий личную жизнь Фэша и пытающийся понять, чем тому самому Фэшу помочь, ибо он был совсем плох — сидел, уставившись в окно, и глядел на птичек. Именно в таком состоянии его и отыскала пришедшая в гости Маришка. Как человек более-менее благоразумный — сама Ляхтич ни в коем случае не считала себя по-настоящему адекватной — она решила вытолкать своего обожаемого бывшего мужа из депрессии, но это оказалось не так просто, как виделось на первый взгляд. Мужчину что-то крепко терзало, а делиться с женой — пусть и бывшей — он не собирался… Ну, первые минут двадцать, но потом благодаря совместным силам Риши и пришедших с прогулки Дины и Максима он всё-таки заговорил. Но заговорил не о Василисе, как подозревали все присутствующие, а о том, что давно хотел предложить певице Огнежар петь дуэтом, но никак не решался. А теперь вот решился да только времени нет и не будет, если всё сложится удачно — что именно сложится, Фэш тактично умолчал. Вот тут-то все знатно обалдели, начав растерянно переглядываться и приподнимать брови.       Так образовался любовный консилиум, в основной состав которого вошли Маришка, находящаяся в максимально приподнятом настроении, откровенно потешающаяся над отцом Динара, серьёзно-весёлый Максим и сам Фэшиар. Фэш угрюмо-вдохновлённо молчал, Динара игралась с волосами Максима и, казалось, была полностью поглощена процессом, хоть и не забывала время от времени подкалывать Фэшиара. Они все впятером — если учитывать ребёнка внутри Маришки — расположились в гостиной на белом ковре, сев почти полукругом, и мирно беседовали о проблемах насущных:       — И сколько ты уже ходишь вокруг да около Огненной Леди? — закатила глаза развеселившаяся Маришка.       — Как минимум пару лет, — нехотя признался Фэш. Максим, подавившийся смешком, несколько раз кашлянул, а заботливая Динара хорошенько приложила любимого по спине. Троицкий временами только диву давался, как в таком маленьком и хрупком теле может жить такая убийственная сила. Конечно, если бы он захотел, то легко одолел бы Динару, любой одолел бы… Максиму часто вспоминался тот зимний вечер, когда какой-то ублюдок из дворовой компании Динары попытался изнасиловать её, а она даже не смогла отбиться от него самостоятельно, и если бы не подоспевший вовремя Троицкий, один Бог ведает, что бы случилось. Парня передёрнуло от неприятных воспоминаний, картинками невольно пролетевших перед глазами.       — А почему раньше не предложил ей поработать вместе? — удивилась Ляхтич.       — Не знаю… — честно отозвался Фэш, на самом деле не понимая, как так вышло, что он, давным-давно желая совместки, так много тянул с этим делом. И дотянул до такого момента, что, если судьба будет к нему благосклонна, на работу по итогу совсем не останется свободного времени. И не то что бы Фэшиар этому сильно печалился, даже наоборот. — Как-то времени не было — я вечно зашивался на работе. Проблемы всякие, — мужчина дёрнул плечом, переведя взгляд на Маришку. — Да ещё и Динара…       — Хэй, слышь, тебя что-то не в ту степь унесло, — легко рассмеялась Дина, закинув голову на плечо Максиму. — Если помнишь, ты как-то пропустил целый год моей жизни, буквально выпав из этой реальности и погрузившись в творческую, — прямо и просто напомнила она, не заботясь о том, чтобы пощадить чувство гордости и самолюбия отца перед чужими — Ришей и Максимом — людьми. Сам виноват, что вёл себя, как свинья, и пусть все знают… Динару на секунду смутили собственные мысли и выражение лица отца, явно демонстрирующее то, что он не хотел падать в глазах хотя бы своей бывшей жены, но всё равно упал благими деяниями Динары. — Так что не надо тут прикрываться мной и моими проблемами. Скажи честно, что ты просто зассал, — девушка поудобнее устроилась на ковре и отпила ещё глоток чая. Кружка опустела.       — Неправда, — по-детски насупившись, выдал Драгоций, сильно смутившись из-за последних слов дочери. Иногда ему казалось, что Динара и её Максим старше него самого на добрый десяток лет. Особенно Динара, позволяющая себе в отношении собственного отца настолько пренебрежительные и зачастую снисходительно-ироничные фразы да выражения. — Ну, или не совсем правда… — всё же сдался Фэшиар, ибо его страх от отказа Огнежар был очевиден всем вокруг, а не только ему самому. — Всем бывает страшно. Даже мега-звёздам… и просто скромным певцам, — добавил мужчина, чтобы не показаться зазнайкой, но весёлая троица всё равно принялась дружно хихикать после его слов, перекидываясь понятными лишь им самим загадочными взглядами.       — О-очень скромным, — фыркнула Маришка. — Я вчера прогуливалась по городу и знаешь что? — Ляхтич коротко хихикнула. — Заметила у одной девочки в магазине тату с твоей рожей на всё плечо. — Драгоций удивлённо дёрнул бровью, ибо даже не слышал о подобном, предпочитая как можно сильнее отстраняться от собственных поклонников, которые частенько фотошопили его с другими известными личностями, писали какие-то странные рассказы, именуемые фанфиками, о том, как он страстно занимается любовью с Полиной Гагариной и прочими-прочими личностями. — Хочешь верь, хочешь нет, но я чуть не упала там, где стояла. От смеха.       — Популярность — страшная сила, — поддержал Троицкий, до этого всё время молчавший. Он важно покивал, но уже спустя полминуты задорно рассмеялся вслед за хрюкающей от хихиканья Динарой. — Но ею можно разумно пользоваться — это тоже мощно… — успокоившись, продолжил Максим. — Вам бы ещё хотелось составить дуэт с Огнежар? — он с интересом вклинился в эту далёкую для него беседу.       — Да, — ответил Фэшиар после недолгой паузы. Он с юности восхищался голосистой девушкой с экстравагантными костюмами и скрытым за плотной маской лицом. Последний атрибут, к слову, добавлял и так интересному по своей сути персонажу Огнежару особого шарма, флёра таинственности, хотя Драгоций слышал когда-то из каких-то явно не очень достоверных источников, что маска этой певице нужна не только ради сценического образа, но и потому, что у неё практически полностью обезображено лицо. Фэшиар никогда не считал красоту — высшим мерилом таланта и подобных вещей, а потому в любом случае мечта записать с яркой певицей совместную песню. — Но…       — А в чём проблема-то? — поинтересовалась Мариша, явно не понимая, в какую беспроглядную задницу загнал себя Фэш. Причём — своими собственными мыслями, переживаниями и страхами. В его голове намертво перемешались давние, почти забытые желания о совместном хите с Огнежар и болезненные, приправленные всевозможными препятствиями, но всё же невозможно сладкие мечты о взаимности Василисы. А так как доказывать серьёзность своих намерений Фэш никогда не умел и вообще не знал, каким образом это необходимо делать, он просто решил предложить Лисе брак. И будь что будет…       Фэш и сам не понимал, каким образом свадьба с Василисой в его сознании зависит от планов двухлетней давности касательно Огнежар, но почему-то продолжал думать об этом только так, а не по отдельности.       — В том, что на это всё, чтобы вышло качественно и классно, нужно очень много времени и сил, которых у меня нет… Ну, или не будет, — с надеждой добавил Фэшиар, бросив мимолётный взгляд в сторону кухни. Мужчина тяжко вздохнул, из-за чего валяющаяся на коленях у Максима Динара перебросилась с любимым парой недоумевающих взглядов. Риша тоже приподняла бровь, выжидающе глядя на бывшего мужа, но Фэш молчал.       — Драгоций, что за секреты? — первой отошла от недоумения Маришка. — А-а… — неожиданно с ухмылкой протянула она, — я поняла — Василиса. Ты внял моему совету и хочешь отвести её под венец.       — Да… Именно так. Всё сложно, но мне всё-таки кажется, что я сумею похитить сердце Лисы, да… — сгорая от неловкости, пробормотал Драгоций. — Наверное…       — Наверное, — эхом отозвался кивнувший Драгоцию Максим. — Но Василиса ведь и отказаться может, — резонно добавил он, прикрывая ладонями хитрую ухмылку, расползшуюся по лицу Динары.       — Я понимаю, — с силой проходясь пальцами по волосам, выдохнул Фэш. — Но всё равно хочу попробовать. Зная себя… Если я не решусь сейчас, то буду тянуть ещё несколько лет и могу… — мужчина непроизвольно сглотнул вязкую слюну. Его кадык дёрнулся. — Я могу потерять её. Ведь вполне возможно, что она встретит человека, который обогреет её, полюбит и не заставит ждать кольца и венца десять лет…       — Ладно. Это очевидность. Но почему завтра-то? — выгнула бровь Динара. — Неужели не хочешь нормально подготовиться? Украсить дом лепестками роз, испечь торт или хотя бы речь отрепетировать перед зеркалом? Что-то я сомневаюсь в том, что нужные слова о любви не покинут твою голову в самый неподходящий момент.       — Нет… Это не так важно, поверь. Главное, что слова, любые слова, будут идти от самого сердца… А насчёт времени на подготовку — нет, я хочу именно завтра и на это есть свои причины. Понимаешь, когда-то, ещё два года назад, я планировал в этот день, двадцатого марта, предложить Огнежар дуэт, но… — Фэшиар на секунду сбился, но продолжил, — недавно решил именно завтра признаться Василисе в любви. А певицы, совместные песни и вообще работа… Это не так важно. По крайней мере сейчас и для меня… Важнее Лиса… Не знаю, что из этого всего выйдет, конечно. Но будем надеяться, что после вам не придётся сидеть и утешать рыдающего меня, — неуклюже пошутил мужчина. — Что же будет?.. — задал он риторический вопрос кружке с остывшим чаем.       — Фигня будет, Драгоций, — отрезала Маришка. — Да и не перепугаешься ли ты так резво в любовях сознаваться? Если тебе страшно даже с коллегой по цеху поговорить насчёт коллабы, — добавила девушка, через слово фыркая. Она глядела на бывшего мужа крайне снисходительно, но бесконечно по-доброму, не забывая время от времени подмигивать перешептывающимся Дине и Максиму. Троицкий отвечал Марише тем же — кривлялся, показывал язык и подмигивал, а вот Динара предпочитала молча наблюдать за переглядываниями своего парня и своей мамы. Фэшиар тем временем улетел в облака, позабыв о чём до этого шла речь.       — Что-что? — недопонял Фэш, в недоумении выгибая бровь, то ли не услышав, то ли нечаянно проигнорировав слова бывшей жены. Хм… Они же вроде бы о Лисе говорили… Или нет? Фэшиар тяжко выдохнул, вспомнив, как Маришка смеялась над каждым его словом и планом. Но, справедливости ради, надо бы не забывать, что он сам завёл разговор о возможном предложении Василисе, и потому должен был слушать советы и сарказмы потешающейся Маришки. Ему было неуютно, но держать все планы и эмоции в внутри себя стало просто нереально — страхи вырвались наружу, заживо сжигая сердце Фэшиара на медленном огне. — А… Ты о песнях, — произнёс Драгоций совсем убито, отворачиваясь, и Марише вроде бы захотелось хихикнуть с выражения лица бывшего супруга, но что-то в его взгляде — невыносимо отчаянное — заставило женщину сдержаться. Глаза Драгоция наблюдали за небом, проживающим за окном. — Там птички летают, — зачем-то произнёс Фэш с искренним восхищением. Ляхтич смешливо фыркнула, в очередной раз закатив глаза от осознания, что творческую личность Драгоция уже ничем не исправить.       — Фэшиар Диаманович, как-то у вас всё резко, кусками и наплывами, — резонно заметил Максим. — Я понимаю, важные даты и давние решения, но всё же. Может, вы всё-таки прислушаетесь к Динаре?       — Максим, дорогуша, поверь, если будет не так, — театрально махнула Маришка рукой в сторону мгновенно нахохлившегося от обиды Фэша, — то уже просто никак. К тому же, Фэш сам говорил, что не решится ещё лет десять и Василису успеют за это время охомутать и увести из-под его длинного носа.       — Ну, не настолько он и длинный, — ощупав пальцами кончик носа, ещё более обиженно заявил Драгоций.       — Ты придурок, Драгоций. Такое не лечится, — задорно рассмеялась Маришка, но после резко потупилась, растеряв всю свою весёлость. — Прости, дорогой. Не хотела обидеть. Но Максим кое в чём прав — всё слишком резко. Везде сплошная каша: то вопросы к Огнежар, то кольцо Василисе, — Маришка всё никак не могла успокоиться, продолжая ржать с того, насколько импульсивным и порывистым, спонтанным Фэшиар был в своих решениях. — Сдаётся мне, что ты сам ещё не определился и не решился, поэтому мы тут и слушаем весь этот дурдом.       — А знаете что? — неожиданно громко заявил Фэш, подскакивая на месте. — Да, мне очень страшно. Всегда страшно. Особенно когда дело касается Василисы. И я не уверен, что справлюсь. Я не уверен, что она чувствует ко мне хоть что-то… Я вообще во всём не уверен. И я попросту не знаю, как помочь себе же перестать волноваться.       — Перебей один страх другим, — немного подумав, посоветовала Динара, — как физической болью заглушают боль душевную. Или что-то в этом роде. Не особо помню, — девушка фыркнула и зачем-то пихнула Максима в плечо. Тот ответил ей неслабым толчком в бок. Дина уклонилась и попыталась взобраться на своего парня, проигнорировав присутствие в комнате       — Что ты предлагаешь?       — Пойти и в этот день признаться не Василисе, а Огнежар. И не в любви, естественно, а в фанатском восхищении. Поступи так, как ты планировал когда-то, — пояснила Дина, внимательно глядя на отца. И эта идея плотно укоренилась в разуме взволнованного Фэшиара.       В целом, разговоры о возможной свадьбе и попытках поднабрать смелости посредством приглашения Огнежар на совместную работу перед попытками сделать предложение Лисе продлились ещё несколько часов, и в какой-то момент Динара не выдержала. Она заявила, что её мозги начинают кипеть от недостатка углеводов и сладкого или просто еды, а в их несчастном холодильнике даже мышь побрезговала повеситься, а потому она, то бишь Дина, сейчас пойдёт и наберёт чего-то съедобного, желательно конфет для лучшей работы головы, в магазине. Максим, как верный рыцарь, вызвался помочь ей в таком нелёгком деле и тут же вскочил с ковра. И уже спустя пару минут парочка подростков медленно брела по улице в сторону ближайшего гипермаркета.       — Дин, — внезапно позвал Динару Максим. Троицкий держал девушку за руку, пока она то запрыгивала на бордюр, то спрыгивала обратно на асфальт. — Я понимаю, что ситуация с твоим отцом крайне комична, но… всё же не понимаю кое-чего. Совсем чуть-чуть, — добавил он немного игривее, привлекая внимание своей девушки.       — Чего? — усмехнулась Драгоций. Временами Динаре казалось, что они с Максимом больше друзья, нежели какие-то там страстные любовники. Но в этом не было ничего страшного или вселяющего ужас — Дина не сомневалась, что они либо смогут стать отличной ячейкой общества и новой семьёй, либо останутся близкими друзьями, в какой-то момент осознав, что таковыми, по сути, и являются…       — Почему ты всё время сидела и ржала? То мне в плечо, то в подушку, то беззвучно, — улыбнулся Максим. Он выглядел повеселевшим и отдохнувшим, чего не случалось уже несколько недель. Это радовало Динару, согревая ей сердце и заставляя улыбаться чаще, чем нужно.       — Ой-й, тут всё просто, как пять копеек, мишка Кала, — махнула рукой Дина, запрыгивая на бордюр. Ей почему-то было так лень объяснять Троицкому настолько тривиальные вещи — казалось, что проблема Фэша глупа и достойно смеха по своей сути и всем это предельно ясно, но Максим, видимо, осознавал это не до конца. — Мой горе-отец мечется между одной и той же девушкой, а мне от этого весело, — смешливо фыркнула она, но заметив полное недоумение, читающееся в глазах Троицкого, прибавила: — Господи, Максим, Василиса и есть Огнежар. В общем, очередная беспочвенная драма отца.