Мама-няня Василиса

      Василиса впервые в жизни настолько сильно волновалась перед собственным концертом: её ладони безостановочно потели, линзы постоянно выскальзывали из щипцов, а палетка с тенями, которую трудящаяся над гениальной причёской Василисы Диана попросила ту самую Лису открыть, совершенно не желала открываться. В итоге вздохнувшей Фрезер пришлось оторваться от своего занятия и самой с необычайной лёгкостью для взволнованной Василисы распахнуть набор теней. Диана так укоризненно-сочувственно, явно стремясь поддеть и одновременно поддержать подругу перед выходом на сцену, посмотрела в глаза Василисе, что та неожиданно рассмеялась. И чего она только исходит на сироп, право слово? Всё ведь более-менее нормально: Дина в порядке, Фэш в себе, Маришка — хоть и опечаленная, вероятно, чем-то личным — но всё равно довольная, Марк…       Мысли Василисы на мгновение сбились. Как бы ей ни хотелось, она не могла до конца отпустить случившуюся так давно ситуацию. Мысль о Маркусе каждый чёртов раз вызывала острейшие параллели с мамой, аварией, вечным одиночеством, которое волшебным образом практически полностью испарилось благодаря знакомству с семейством Драгоциев и работой у них няней соответственно.       Огнева даже временами называла Динару, Фэша и Захарру с её мужем своей семьёй, а после пугалась. Ей, простой няне и, возможно, подруге этого семейства не престало относить себя к ним так, словно между ними существует какое-то родство. Но как же этого не делать, если эти, по сути, совершенно далёкие и незнакомые ей люди приняли её, как свою, отмечали с ней все праздники, делились секретами, помогали, если нужно? Они заменили ей семью. Ту самую, полную, которой никогда не было у Василисы.       — Как твоя семейная жизнь? — иронично поинтересовалась Диана, спрыскивая волосы Василисы пятым слоем лака, слепливая пряди между собой и закрепляя получившуюся красоту телесными невидимками, чтобы причёска, на которую было потрачено столь много времени и сил, душевных и физических, не дай Бог не развалилась за полтора часа предстоящего концерта Василисы. Точнее — Огнежар. Огнева показательно кашлянула, всем своим видом выражая своё недовольство вопросом подруги. — Как там твой Драгоций поживает?       — Поразительно, — театрально всплеснула руками Василиса, заслужив гневный взгляд Дианы, едва не закрепившей невидимку от этого резкого движения не в том месте. Лиса бросила подруге извиняющийся взгляд через зеркало и продолжила свою воодушевлённую речь: — Прошло всего пару лет, а ты больше не говоришь о нём в стиле «Да это же тот самый Фэшиар Драгоций!», — проигнорировав прямые вопросы, весело спародировала Огнева восхищённый писк Фрезер, который слышала от подруги каждый раз в течении почти четырёх лет, когда речь заходила о Фэше.       — Да я сама в шоке, — Диана спокойно пожала плечами, не поддержав игривого тона беседы. В гримёрку залетел Лёшка, находящийся в довольно приподнятом настроении, что было нонсенсом для него, и предупредил, что для Огнежар готовность двадцать минут — совсем немного. У Василисы практически всё было готово — руки и лицо с шеей были покрыты загадочно-красивыми узорами, нарисованными всё той же Дианой, макияж был безупречен, волосы наконец-то уложены — оставалось лишь надеть костюм и маску. — Просто, когда живёшь и слышишь о каких-то известных людях только через инет, тебе кажется, что это какие-то недостижимые звёзды, почти Боги, — Диана убрала бутылочку с лаком на стол, не удержалась и хихикнула, заметив, насколько снисходительно-смешливо глядит на неё Василиса через зеркало. — А потом выходит, что это просто люди. Самые обычные и живые, хоть и талантливые, безусловно. Но я же не про то, — мотнула головой девушка, — так как дела-то?       — У нас всё хорошо, — улыбчиво ответила Василиса, вставая со стула и в последний раз придирчиво оглядывая себя в зеркало. Выглядели узоры на лице довольно причудливо, но вполне в стиле Огнежар. — Динара стала сдержаннее и разумнее, Фэш сейчас уделяет ей намного больше времени, чем раньше. Они стараются не ссориться, но пару дней назад Фэш попытался намекнуть ей, что она ещё слишком маленькая для того, чтобы оставаться на ночь у Максима, так Динара чуть не порвала его на хомяков, — Василиса, улыбаясь, фыркнула. — Что? Не смотри ты на меня так странно — Макс и Динка в компьютерные игрушки играются, а не занимаются тем, о чем ты и, вероятно, Фэш подумали, — весело поигрывая бровями, объяснила Василиса, но потом резко погрустнела, нахмурившись. Закрепила ленты, привязанные к маске, под причёской, чтобы не повредить её не взбесить Диану, отодвинула стул, подошла к своему костюму. И всё в полной тишине. Диана тоже молчала, ожидая продолжения речи. — Меня беспокоит только Зара. Думаю, она поссорилась с Мааром, но не хочет нам об этом рассказывать. Боится напрячь своими проблемами или что-то в этом духе.       — Это же сестра Фэша, да? Ага, помню… А что, ну… Фэш думает по этому поводу? — поинтересовалась Диана, немного осведомлённая о жизни Драгоциев и Броннеров по вине Василисы, часто делящейся с лучшей подругой последними новостями. — Переживает небось. Он ведь такая… кхм… королева драмы, насколько я поняла, — девушка снова хихикнула. — Да ладно-ладно, не злись, — подняла она ладони вверх,       — Конечно переживает, — нахмурилась Василиса, втискивая своё тельце в короткое блестящее платье и надевая высокие каблуки. — Мы все переживаем. Ну да ладно. Ещё разберёмся со всем этим. Главное сегодня — нормально отпеть концерт.       — Это уж точно, — согласно кивнула Фрезер. — Последний вопрос: а что Маришка?       — О-о, она потрясающая. Вот серьёзно, — честно поделилась Василиса, поправляя лиф. — У неё была насыщенная путешествиями и интересными моментами жизнь, но, как она сама говорит, юношеский запал максимализма внезапно перегорел, и ей захотелось вернуться к своим истокам.       — И как, получилось? — полюбопытствовала Диана.       — Похоже, не совсем… — протянула Василиса, припоминая, как напрягалась Маришка каждый раз от одного упоминания своей матери, которая, как было известно Василисе, жила в этом городе. — Но она явно считает частью своей семьи Фэша, Дину…       — Тебя, — весело фыркая, добавила Диана.       — И да, и нет… — покачала головой Василиса. Из-за упоминания Дианой Маришки она зачем-то вспомнила о давних беседах с Динарой о том, что Фэш влюблён в неё, Василису, вспомнила и о самом виновнике многих бессонных ночей и печальных стихов, песен… Сегодня ничто не должно было портить ей и так не самое радужное настроение, но мысли-думы о Фэше Драгоцие всегда наводили на Огневу любовную тоску. Пусть даже мимолётную. — Просто, понимаешь, она считает, что я девушка или возлюбленная Фэша, что в действительности не является правдой, но Ришу не переубедить, — невесело улыбнулась Огнева. — Ну, всё-всё. Осталось пять минут. Летим, брат мой.       Диана рассмеялась и последовала за упорхнувшей в коридор подругой.       Полтора часа, растянувшиеся в два, пролетели для Василисы, наслаждающейся отдачей от зрителей, практически незаметно. Правда, под конец горло неприятно саднило. Вероятно, она всё-таки сорвала на последних песнях голос, ибо пела не под фонограмму и выжимала себя полностью, отдаваясь на все сто процентов. Но это не так страшно. Следующий запланированный концерт только через три недели, и за это время Василиса восстановится и, возможно, успеет написать ещё пару песен.       А сейчас она счастлива. Безгранично. Хотя и устала настолько, что готова завалиться сладко спать прямо здесь и сейчас. Но нельзя, увы. И не удастся ближайшие пару часов: им с Дианой ещё смывать весь этот грим, беседовать с директором дворца культуры, помогать со складыванием аппаратуры.       Задумавшись о ближайшем будущем, хоронящим мечты о долгом сне, Василиса не заметила, как охранники, стоящие около лестницы, ведущей из зала на сцену, перед кем-то расступились.       Огнева шокировано округлила глаза, увидев, как какой-то парень поднимается к ней на сцену. Освещение в зале по просьбе самой Огнежар, отвлекающейся при виде лиц огромного количества зрителей, было драматическо-тёмным, лишённым ярких подсветок или вообще красочности. Потому Лиса не могла разглядеть поднимающегося человека полностью, но это явно был мужчина. Подтянутый, молодой и с очень растрёпанной причёской.       Свет включили слишком резко для Василисы, и она зажмурилась на пару секунд. А когда открыла глаза — перед ней стоял Фэш. Эта встреча стала для Огнежар приятной неожиданностью, окончательно улучшив и без этого удачный день, но девушка всё равно немного растерялась при виде своего дорогого работодателя.       И по каким-то неизвестным ей самой причинам, Василиса испытала желание прямо здесь и сейчас сказать Фэшиару, что она, певица Огнежар, на которую он сейчас столь внимательно смотрит, и няня его любимой дочери — один и тот же человек. Он бы понял её... Да и Динара уже столько лет просит об этом раскрытии... Спустя такое огромное количество загадочности и тайн Огнева и сама не понимала, почему никак не решается рассказать Фэшиару о своём амплуа Огнежар… Возможно, сегодня тот самый знаменательный день, когда она всё же решится и не растеряется в самый последний момент, струсив. Ну, сколько можно лгать?       Но пока что Лиса радовалась тому, что её огромного виде маска да грим, нанесённый на всё тело, скрывали в ней Василису Огневу настолько хорошо, что Фэш не узнавал её даже с настолько близкого расстояния.       Тем временем Драгоций с дежурной, но достаточно милой улыбкой протянул Огневой небольшой букет, состоящий из разнообразных цветов. Девушка с кивком приняла его. Тоже улыбнулась.       — Добрый день, прекрасная Леди. Простите, что я так бесцеремонно, — начал Фэш, неловко разводя руками. — Хотелось поймать вас в хорошем настроении, чтобы поговорить кое о чём творческом, но о-очень личном.       — Фэшиар Драгоций, здравствуйте-здравствуйте, — покивала Василиса. Всё внутри неё сжалось от странного, приятно-неприятного напряжения. Она и радовалась возможности поглазеть на Фэша, но и искренне недоумевала, зачем же он сейчас здесь, с ней. О чём хочет говорить? Возможно, как однажды предположила Динара, её отец действительно подумывает о том, чтобы записать с таинственной певицей Огнежар совместную песню. — Я вас слушаю, — серьёзно, хоть и улыбчиво, произнесла Василиса, убирая микрофон от лица и для надёжности прикрывая его рукой. Не хотелось посвящать всех слушателей в их достаточно приватный разговор с Фэшем.       — Если вы будете согласны, все детали обсудим в какой-нибудь более спокойной обстановке. Например, в ресторане… — сразу же обозначил позицию Драгоций. — Конечно, вы не обязаны соглашаться. И простите заранее, если моя просьба покажется вам неуместной, всё же вы до этого отвергали любые предложения различных певцов и певиц… Но мне бы всё-таки хотелось предложить вам кое-что в надежде на положительный ответ.       Огнева смотрела на него практически снисходительно, но с бесконечной теплотой. Фэш всегда оставался Фэшем, даже когда дело доходило до серьёзных рабочих предложений коллеге по цеху. Нервничает, бедный.       — Я так понимаю, вы хотите мне что-то предложить… Поработать вместе, верно? — улыбнулась девушка, ловя взгляд Драгоциевых глаз. Фэш уверенно кивнул, неловко почесал макушку, словно мальчик-подросток, стесняющийся заговорить с понравившейся ему девочкой, а не взрослый мужчина, к тому же являющийся очень известным певцом. — Во-первых, давайте скажу, что я очень рада видеть вас здесь сегодня. Всегда приятно, когда столь талантливый человек уделяет внимание твоему творчеству, — Огнева незаметно прочистила горло, что болело всё сильнее с каждой секундой. Ей срочно нужен был тёплый чай с мёдом. Но сначала Фэш и его предложения. — А во-вторых, я заинтригована и готова слушать вас дальше.       — Я рад, — скромно улыбнулся Драгоций. И да, всё верно, мы с моей командой хотели поработать с вами, Огнежар, — довольно подтвердил Фэш, сделав шажок навстречу Огнежар. — Моим хорошим другом Часодеем была написана потрясающая песня, и при первоначальном прослушивании я буквально почувствовал, что ей до полной шедевральности не хватает вашего голоса.       — Но почему именно я? — полюбопытствовала Огнежар. — Вокруг много замечательных певиц, с которыми вы можете составить прекраснейшую коллаборацию. И песни вашего стиля подошли многим, насколько я понимаю… Но, — девушка грациозно подняла руку, словно отгораживая Драгоция от себя, — не припомню, чтобы вы когда-либо пели с кем-то в дуэте.       — Как и вы, — аккуратно ввернул Дргоций, но после снова усмехнулся. — Несмотря ни на что, с одной стороны, это было весьма спонтанное решение, — наконец-то ответил Фэш после долгого молчания. Он размышлял несколько минут прежде чем решиться рассказать практически незнакомой певице реальную причину, по которой он вообще выбрался в этот день на сцену. — Понимаете, — начал Драгоций, убрав руки в карманы, — я достаточно нерешительный человек в реальной жизни, и потому… — он замолчал, вдохнул через зубы, приоткрыв рот, и продолжил: — Я должен был доказать самому себе, что смогу переступить через себя, через свою нерешительность и страх. Это нужно было мне для того, чтобы решиться на ещё более важный шаг.       — Очень похвально, — кивнула Огнежар, против воли впечатлившись словами своего работодателя-любимого, который даже не подозревал, что стоит и обсуждает свою нерешительность не с кем-то посторонним, а с Василисой. — Прошу прощения, если это прозвучит некорректно с моей стороны, но что это за важный шаг? — она спрашивала искренне, переживая, а не случилось ли у постоянно печального в последнее время Фэша ещё что-то. Да, они с Драгоцием были довольно близки, но он же не был обязан делиться с ней абсолютно всеми своими проблемами и страхами, а потому… Это был хороший шанс разузнать, всё ли у него нормально. — И могу ли я чем-то помочь? Возможно, познакомить вас с кем-то нужным?..       — Нет, благодарю. Вы ничем не сможете мне подсобить, — вежливо ответил Драгоций, мельком улыбаясь. Он был наслышан о душевности певицы Огнежар, но не ожидал, что она настолько проникнется к нему. Они уже встречались несколько раз, никогда не общались долго, но, судя по всему, его фанаткой она не являлась, но помочь, только лишь выслушав, уже хотела. Драгоций был уверен, что если Огни согласится записать с ним несколько совместных песен, результаты будут превосходны. Но общая работа сейчас была не настолько важна для Фэша, как другое, ещё не завершённое дело — Лиса. — Но спасибо за участие. Я тронут, честно. И ещё… — Драгоций смешался, но всё же решил быть откровенным с певицей до конца. Она явно умела располагать к себе людей. — Вы спрашивали, что за важный шаг, — пояснил он удивлённо наклонившей голову Огнежар. — Так вот, отвечаю: если мне хватило смелости и наглости выйти сюда и просить вас стать моим компаньоном, то мне точно хватит смелости для того, чтобы… сделать предложение девушке, которую я… Вы понимаете?       — О да, я всё прекрасно понимаю, — улыбнулась Огнежар, внутренне надеясь, что её вежливо-подбадривающая улыбка выглядит натурально и совсем не дрожит, ибо сама Огнева еле удержалась на ногах после ответа Фэша. Перед глазами вспыхнул салют.— Замечательно, что вы нашли единомышленника, схожего с вами душой. Как по мне, творческие люди по иным причинам и не женятся, — задумчиво произнесла она под довольный, хоть и немного растерянный кивок Драгоция. — Ну, хорошо… Раз уж вы приложили столько усилий и так упорно работали над собой я просто не могу отказать вам — я согласна на совместку. Буду рада нашей общей работе и надеюсь, она принесёт благо нам всем.       — Отлично, — хлопнул в ладоши Фэш, тем самым напомнив счастливого ребёнка, получившего вожделенную игрушку. — Тогда мой менеджер или же Часодей, или вообще я сам свяжемся с вами в ближайшее время, обсудим все нюансы и… айда работать, — он улыбался. — Я очень рад, что вы согласны, — он протянул руку, и Василиса с радостью пожала её. — Ну тогда, отдыхайте и до встречи, Леди.       Фэшиар поклонился певице и, развернувшись на носках, пошёл обратно к лестнице, намереваясь спуститься.       Василисе нужно было решаться прямо сейчас. Да, она могла спокойно смыть краску с тела, переговорить с владельцем этого дворца культур, отдохнуть после прекрасного, но изнуряющего концерта, а после, собрав тесный семейный круг, признаться Фэшу в том, что он просил собственную няню его дочери записывать с ним песню, а она согласилась, но…       Огневой почему-то казалось, что если она не решится сейчас, то не расскажет обо всём ещё очень-очень долго. Таков уж её характер, а себя девушка знает очень хорошо. Поэтому.       — Фэш, постой, пожалуйста, — боясь, что он не услышит и спокойно уйдёт домой (или куда он там собирался после концерта?), крикнула Василиса. В спешке даже забыла обратиться к вроде как малознакомому ей, как певице Огнежар, мужчине на «Вы».       — Да, — резко развернулся он, удивлённо разглядывая направляющуюся к нему певицу. — Что-то случилось? Возможно, вы… вы передумали?       — Нет, я всё ещё согласна, просто… — запнулась Огнева, чуть ли не с вызовом глядя Драгоцию в глаза. — Фэш, я была должна тебе, но не сумела отдать долг… А потому проиграла желание. Помнишь? — уверенно произнесла Василиса и замолчала, ожидая реакции. Сначала Фэшиар просто не понял, о чём идёт речь, и его левая бровь удивлённо дёрнулась, но потом… Глаза Драгоция расширились от шока, а рот непроизвольно приоткрылся. — Так что, Фэш, ты волен просить у меня всё, что только пожелаешь, — закончила Василиса намного тише, испытывая непреодолимое желания опустить глаза в пол и не видеть, насколько потрясённым и ошарашенным выглядит Фэшиар.       Наверное…       Наверное, она всё не так поняла, и её давние мысли о том, что Фэш нашёл себе девушку, всё же были верными. А сейчас он планирует делать этой загадочной особи предложение, а Лиса… Она позволила себе надеяться на то, чего никогда не было. И…       Стоп!       Василиса одёрнула саму себя, приказав разбушевавшимся страхам замолкнуть и затаиться глубоко на дне души. Незачем переживать о том, чего ещё даже не существует. И даже если она сегодня поняла все слова своего работодателя не так, и он, говоря о предложении руки и сердца своей возлюбленной, имел в виду далеко не Василису, она наконец-то сбросила с уставшей за долгие годы спины этот скелет тайны о своей второй личности. Ей больше не нужно волноваться, что Фэшиар вернётся раньше и может не застать её дома, смотрящей за Динарой. Она сможет говорить честно, что у неё концерт и уходить, она может больше не обманывать.       — Лиса, я… Господи-Боже-святые-креветки, — пробормотал ошарашенный Фэш. Но его секундный ступор сменился робким счастьем, перемешанным с отчаянной паникой. Глаза мужчины забегали, пока не нашли единственную опору во взгляде Василисы. Но та, побоявшись, что нервы-усталость возьмут своё и обратятся потоком плохоконтролируемых слёз, взгляд опустила.       Ей больше не было страшно. Недолгая вспышка этого неприятного чувства сменилась облегчением от раскрывшихся секретов. Любит её Драгоций или нет — не так уж важно, на самом-то деле. Она — его друг, один из самых близких друзей, и вполне довольна этим положением.       — Угу, она самая… Прости, — выдавила Василиса, ощущая себя то ли победительницей по жизни, то ли нашкодившим котом. Это противоречие медленно раздирало несчастную изнутри. И теперь всё зависело от того, что же далее скажет Фэш, как отреагирует на весь этот инфернальный театр абсурда.       — Это ты прости ради Бога… Я слепой осёл… Так вот почему Динара так громко ржала каждый раз, когда я… ох… — судя по выражению лица Фэша, он еле удерживался от того, чтобы не хлопнуть себя по тому самому лицу. Видимо, теперь многие факты сопоставились в его голове, пазл сложился воедино, ибо в жизнь материализовались недостающие фрагменты, и Драгоций увидел всю картинку целиком. Ну, или почти.       — Ну как, всё ещё хочешь записывать со мной совместные песни? — усмехнулась Огнева.       — Лиса, ты… теперь знаешь, чего я хочу больше всего на свете… — негромко продолжил Фэш, подходя ближе, практически вплотную к замершей Василисе, чтобы она имела возможность нормально слышать его, ибо поклонники с каждым мгновением визжали и хлопали всё неистовее, перебивая бурными овациями смущённые, полные неловкости слова Фэша. — Ты… согласна быть моей девушкой? Просто девушкой, если не готова быть женой… Я… я всё понимаю, правда… Боже, как же глупо всё получилось, кошмар… — он окончательно смутился и принялся тереть лицо ладонью.       — Фэш, — невольно перебила Василиса, но дальше все заготовленные слова магическим образом растерялись, покинув голову Огневой. Девушка смотрела своему работодателю в глаза и нервозно сглатывала, пребывая в состоянии радостного неверия. Оглушённая, всё ещё не переварившая всё произошедшее.       Фэшиар тоже смотрел на неё и молчал. Видимо, его состоянии было не лучше.       В зале послышались громкие радостные крики и бурные овации. Люди явно были рады наблюдать разворачивающееся действо: Огнежар и Фэш являлись одной из самых желанных фанатами, но, увы, не существующих в реальности парочек. Люди тоннами строчили о них фанфики на известных платформах для писателей и фикрайтеров, описывая все мыслимые и немыслимые варианты их первого знакомства и причины неожиданно вспыхнувшей любви. И вот, наконец-то, розовые мечты девочек-подростков, что столь долго и упорно шипперили двух певцов, начали воплощаться в реальности.       — Лиса?..       — Фэш…       Василиса продолжала растерянно молчать, глядя куда-то за спину Фэшиара и не решаясь смотреть ему в глаза. Ей не было стыдно, ей не было страшно, отнюдь. Она просто находилась в прострации, не до конца приняв, что вообще решилась сказать нечто подобное Фэшу в реальности, а не в своих самых сокровенных мечтах, а он ещё и ответил… И как ответил, Господи… Так, как не снилось и не мечталось. Слишком сладко, чтобы быть правдой, но ведь всё действительно творится здесь и сейчас. И растерянный, полный трепетной надежды, таящейся где-то в глубине голубых глаз, Фэш стоит прямо перед ней и заламывает в волнении руки, кусает губы.       Василиса резко почувствовала себя маленькой сволочью, заставляющей бедного мужчину теряться подле неё от неуверенности.       — Фэш, — повторила она снова. В третий раз. М-да… У Василисы буквально физически не получалось выговорить что-то ещё, и всё, что ей оставалось — это бессмысленно повторять любимое имя и надеяться, что Драгоций поймёт всё по глазам. Ибо с предыдущей фразой про проигранный спор запал Лисы перегорел, словно ароматизированная мини-свечка, и воспламеняться по новой никак не желал.       — Лиса… — пробормотал Фэшиар практически ей в губы, и Василиса, моргнув, пришла в себя — она взглянула на взволнованного Фэша, не решающегося взять её за руку, и подалась вперёд, крепко обнимая мужчину. На её губах сама собой расцвела нерешительная, но искренне счастливая улыбка. Правда, букетик едва не выпал из ослабевших пальцев, но Лиса вовремя поймала его.       — Это важно и сложно не только для тебя, — начала она, стараясь, чтобы язык не заплетался, ибо ей было очень важно донести до подрагивающего в её объятиях Драгоция всю информацию, что сварилась у неё в голове. Бедный Фэш так нервничал из-за неё и её выпаданий в астрал на ровном месте, а потому Василисе хотелось хоть сколько-нибудь успокоить мужчину. — Не думай ничего лишнего, пожалуйста, — попросила она, трепетно чмокая Драгоция, сразу же «поплывшего от столь простого жеста, в щёку. — Я долго молчу не для того, чтобы придумать отказ помягче.       Фэшиар нервно хихикнул, подтверждая невесёлые догадки Лисы.       — Попытаюсь не надумывать, но ничего не обещаю…       — Знаешь, я переживаю так же, как и ты… Не скажу, что больше тебя, — тихо рассмеялась Василиса в шевелюру Драгоцию, но затем резко посерьёзнела: — Я согласна быть твоей невестой, если ты спрашивал у меня именно это, но…       — Но что?.. — аккуратно отстранившись от неё и мимолётно облизав губы, в неловкости спросил Фэш. Огневу очень удручала эта неуверенность, постоянно возрождающаяся в его глубоких океанах-глазах. Драгоций, явно как и она, не верил своему счастью и каждые пару секунд поддавался иррациональной панике.       — Лучше бы нам не обсуждать настолько пикантные подробности прямо на сцене, любимый, — рассмеялась Василиса, и только спустя пару секунд поняла, почему лицо Фэша столь резко вытянулось, а после расплылось в широченной счастливой улыбке. Но чего-то в этой радужной вате не хватало для полного экстаза… Чего-то умопомрачительного, по-дурацки банального и романтичного, чтобы поставить в этой мелодраме жирную точку и окончательно убедить всё ещё глядящего с некой опаской Фэша, что Василиса с ним всерьёз, без отступов назад и прочего… — Хотя… — сделав вид, что задумалась, протянула Василиса. — Любой инфо-повод — это плюс твоей карьере и рост твоей популярности. Особенно людьми ценятся сплетни про твою личную жизнь и романы, страсти, так что… Надеюсь, ты не убьёшь меня после, Фэшиар Драгоций, — и, выдохнув, потянула окончательно растерявшегося от её напора и слов Фэша на себя. Поцеловала.       Зал буквально взорвался. Люди кричали настолько громко, что полностью заглушили играющую где-то на фоне музыку.       Василиса отстранилась от Фэша, продолжая лукаво глядеть на него, такого радостного и такого смущённого одновременно. О да… Точка явно была поставлена верно, ибо Фэш не только не ужаснулся и не растерялся, но и с жаром поддержал неожиданную идею своей теперь уже невесты, переместив ладони ей на талию и усмехаясь в этот лишённый какой-либо страсти или пошлости поцелуй.       — Не убью, увы, — хихикнул Фэш, щёлкая Огневу по носу. Девушка смешливо поморщилась — её щёки начинали болеть от улыбки. — Но обещаю попытаться, если ты не поцелуешь меня снова, моя Леди.       — Резонанс в сети после подобного нам обеспечен, — Василиса улыбчиво хмыкнула, закусывая губу. Ей всё ещё было немножко стыдно за свою нелепо-влюблённую выходку. — Не сомневайся, Драгоций. Жёлтая пресса уже к завтрашнему утру погребёт нас под собой, — фыркнула Огнева, весьма неправдоподобно пытаясь уклониться от цепких рук Фэшиара, который никак не отпускал её из объятий. Эти игры нравились им обоим. — Но я и так обеспечила его пару минут назад. Весьма красиво обеспечила, к слову. Прости меня, любимый. Хотя… Плевать? — она рассмеялась, и Фэш радостно поддержал:       — Плевать!       Поцелуев на сцене было много, фанаты, снимавшее всё происходящее на видео, были счастливы до умопомрачения, а Огнева по итогу так и не попала в этот день к владельцу дворца. Но… Какая разница?       Девушка уже представляла, как именно будут выглядеть все завтрашние новостные заголовки, и внутренне содрогалась от ужаса и сладкого предвкушения.       Господи помилуй!

***

      Обручальное кольцо на безымянном пальце всё ещё ощущалось чем-то немного чужеродным и непривычным, поэтому Василиса, не привыкшая к подобным аксессуарам, предпочитала сидеть и молча смотреть на него под сдавленные смешки хозяйничающей у них на кухне Маришки. Последняя, к слову, только и делала, что подкалывала свою новоявленную подругу и никак не могла перестать улыбаться, постоянно повторяя, что очень хочет стать крёстной матерью ребёнку, который гипотетически может родиться у Драгоциев. Василиса только хмыкала в ответ на эти просьбы, но не потому, что Риша и её мечты чем-то не нравились ей. Нет. Маришка была удивительной, а её просьбы — трогательными и наполненными теплом, но… Между мечтами и реальностью, словно кинжалом в самое сердце, стояло одно железное «но»: Лиса не была уверена, сможет ли хотя бы в теории забеременеть, ибо раньше проверять свою способность к деторождению ей было не с кем — после Маркуса Василиса надолго забыла про отношения и всяческие влюблённости, посвятив себя учёбе, работе и постоянным разговорам с лежащей в коме матерью.       Она замоталась со своими проблемами настолько сильно, что впалаа в апатию и потеряла всякое желание делать хоть что-то, так что про чувства к кому-то речи вообще не шло. И Огнева искренне поверила в то, что после столь серьёзного потрясения она сделалась асексуальной, что ей больше не нужны объятия, отношения, секс и тому подобные вещи. Годами отработанный механизм, пропитанный ложью самой себе и длительными самоубеждениями, дал сбой только рядом с Фэшем. И дело было не в его популярности, красоте или чем-то приземлённом, нет. Они с Василисой просто изначально совпали, нашли общий язык и породнились. И Лиса испугалась. Впервые за много лет по-настоящему испугалась, потому что не привыкла думать о ком-то, кроме немногочисленных подруг и матери. Не привыкла зависать, подолгу разглядывая черты лица понравившегося человека, просто не привыкла снова чувствовать себя не спокойной и рациональной, а эмоционально неустойчивой, импульсивной и… влюблённой.       — Ну, что чувствуешь, невеста? — с неподдельным энтузиазмом поинтересовалась Маришка и села рядом. Она излучала столько позитива, счастья и радости, что Василиса просто не могла не улыбаться в ответ — Маришка была крайне заразительным человеком, стремящимся развеселить всех и вся каждую секунду. Даже в те моменты, когда Риша сама грустила и печалилась о чём-то личном, она старалась не сбрасывать свои негативные эмоции на других людей. Делилась своими проблемами, рассказывала, но не позволяла меланхолии взять над ней верх, а Василисе — буквально запрещала жалеть её или сочувствовать, разводить грусть и драму. — Нервничаешь? — предположила Ляхтич. Василиса же, состроив удивлённо-недоумевающую рожицу и приподняв бровь в лучших традициях своего жениха, лишь пожала плечами. Она действительно затруднялась сказать, что именно ощущает при мысли о том, что скоро выйдет замуж. Лиса не знала, как относится к тому, что теперь она — невеста Фэша… Когда-то ей пришлось притворяться оной ради того, чтобы помочь Динаре и вместо Драгоция поговорить с директрисой школы, но сейчас всё было по-настоящему.       И это немного пугало.       — Боюсь немножко, но нервов нет, — призналась Василиса, тщательно прислушиваясь к себе и всё равно не до конца понимания, чувствует ли она вообще хоть что-то. Её состояние, скорее, походило на какую-то радостную апатию вперемешку с полной безэмоциональностью. Маришка нарочито печально кивнула и протянула Огневой пачку печенья с самым сочувственным выражением лица, на которое только была способна. — Мариша, ты зараза, — поделилась наблюдениями Василиса, едва не подавившись собственным смешком. — И не надо говорить, что это твоё любимое слово, — тут же замахала она руками, полностью копируя не только любимое слово, но и любимый жест Маришки. — Ты меня им заразила.       — Не ворчи, старушка. Радуйся, танцуй и прыгай. Василиса, — Мариша протянула ей руку, словно приглашая на танец, и Лиса, чуть удивившись, приняла её. Ляхтич сжала её пальцы. — Не замирай и не думай слишком много об этом, не напрягай голову. Поверь мне, станет легче. Ты знаешь, что я поняла за всю свою жизнь? — серьёзно спросила Ляхтич и, дождавшись отрицательного кивка, продолжила: — Любые ужасы и печали становятся менее серьёзными, если ты относишься к ним проще, — девушка на секунду перестала светиться, словно новогодняя гирлянда, и вздохнула, но после снова улыбнулась. Василиса подозревала, что Мариша, недавно поделившаяся с ней некоторыми аспектами своей жизни, имеет в виду свою маму и их непонятные отношения. Либо же что-то ещё — такое же печальное.       — Я ни о чём не думаю, — усмехнулась Василиса. Она действительно мало думала о чём-то конкретном, скорее, просто находилась в прострации, в некой отдалённости от реального мира и старалась уложить в голове, что её тайные желания, скрытые глубоко внутри от невозможности быть исполненными, неожиданно становятся реальными. Она даже не мечтала о том, что когда-то станет невестой человека, который был ей дорог. Она не верила — лишь грустно улыбалась, глядя на него украдкой, и думала, что вскоре примет в доме новую хозяйку, которая, скорее всего, заметит чувства няни к своему мужу и попросит Василису уволиться. Смешно, конечно… Но Огнева действительно так считала и уже морально готовилась к чему-то подобному, но Фэш со своим кольцом разрушил все её далеко не радужные планы. — Скорее, подвисаю просто.       — Марк бы назвал это твоё «просто» немного по-другому, — рассмеялась Маришка, и Василиса, не почувствовавшая после её слов ничего, кроме лёгкой горечи, вежливо растянула губы в улыбке в ответ — не хотелось расстраивать солнечную Ришу, только-только отошедшую после ссоры с своей матерью. — Он, кстати, на наш пир не придёт, — неожиданно произнесла Мариша, — налаживает связь своего французского бизнеса с российским. Или что-то вроде того. Я не особо вникала, — Василиса слушала её, сохраняя нейтральное выражение лица, и внутренне безумно корила себя за то чувство облегчение, которое она испытала, лишь только услышав, что Маркуса не будет на празднике. Ведь отмечать они собирались помолвку Лисы и Фэша. Это была трогательная семейная посиделка, на которой Василисе хотелось видеть только самых родных и любимых. А Марк, несмотря на его раскаяние и искреннее желание загладить свою вину, в число дорогих сердцу Василисы людей не входил и, скорее всего, никогда входить не будет. — Нужно приготовить какой-нибудь салатик. Крабовый, например. Ты любишь крабовый салат? — оживлённо поинтересовалась Мариша, оглядываясь в поисках своего телефона. — Что-то Фэш с ребятками долго по магазинам таскаются… Переживаю.       — Риш, — позвала расчувствовавшаяся Василиса и, услышав задумчиво-довольное: «Что-о?» от Мариши, что-то рассматривающей в своём телефоне, пробормотала: — Спасибо тебе огромное. Словами не передать, насколько сильно ты поддерживаешь меня, а ведь мы даже не знакомы толком. Я просто, — Василиса, повторив недавний жест Ляхтич, протянула той руку. Маришка приняла её и отложила телефон в сторону. Она улыбалась. — Я просто рада, что мы с тобой смогли познакомиться. Да, мне сложно понять, что я думаю или чувствую от своего скорого замужества, но я прекрасно знаю, что счастлива от того, что у нашего ребёнка будет такая… крёстная… Ладно! — Василиса шумно выдохнула, взбодрилась, поднимая подбородок и обмениваясь с Ляхтич понимающими взглядами. — Написала нашим гулякам? — Маришка только-только открыла рот, чтобы ответить, как дверной замок щёлкнул, и ночные гуляки вернулись домой.       — Да почему вы постоянно против моих идей? — искренне обиженно пробормотал Фэш, явно обращаясь к детям. Динара что-то фыркнула в ответ, явно очень саркастично, но Василиса не расслышала ни слова. А жаль. Некоторые реплики Дины, обычно наполненные язвительными комментариями, вполне можно было вносить в цитатник и использовать в удобном случае, добивая собеседников своей харизматичной бестактностью. — Я думал, что старше вас обоих и лучше знаю, что мне делать, а что — нет. Наверное… — Фэш прошёл на кухню первым и в нерешительности замер около стола, явно порываясь подойти к Василисе, но почему-то запрещая себе это. В целом, он выглядел, как смущённый подросток. Маришка по-странному резко отвернулась к холодильнику и, судя по её немного подрагивающим плечам, сидела и беззвучно давилась хохотом.       — Фэшиар Диаманович, если вы продолжите в том же духе, то Василиса просто сбежит от вас из-под венца или вообще до него не дойдёт, — важно покивав, произнёс Максим и зашёл на кухню, утягивая Динару за собой. Драгоций бросил на парня уничижительный взгляд, а потом перевёл глаза на Василису и покраснел. Это было слишком мило, а потому Огнева не удержалась, поднялась с места и сама дошла до Фэша. Он тоже сделал пару шагов — остановился в нескольких сантиметрах и дальше двигаться не решался. — Здравствуйте, Василиса. Добрый вечер, Мариша, — вежливо поприветствовал дам Троицкий, поочерёдно кивая каждой и насильно усаживая сопротивляющуюся Динару на стул.       — Маньяк недоделанный, — раздражённо прошипела Дина себе под нос и бросила мимолётный взгляд на застывших отца и няню. — Пап, скажи честно, ты дебил? — совершенно искренне и очень серьёзно поинтересовалась она, заставив отца выплыть из астрала и подавиться воздухом от удивления. Маришка снова отвернулась, еле сдерживаясь, чтобы не начать похрюкивать от смеха. — Ну, типо… Да, я всё понимаю — неловкости, влюблённости, переживашки-страдашки и прочая хрень. Но я же хочу увидеть ваш поцелуй, а вы всё не целуетесь, — расстроенно закончила она, кивая самой себе и зачем-то толкая Троицкого локтем в живот. Парень стойко снёс неслабый удар, даже не изменившись в лице. — Макс! Прекрати уже толкать меня. Скажи ещё, что я сейчас неправа. Права ведь? Права, — констатировала она.       Маришка согласно кивнула.       — Василиса, Фэш, не слушайте её, — аккуратно толкнув Дину в ответ, вдохновлённо начал Максим, а когда Динара, обернувшись и злобно зыркнув на него, попыталась вставить хоть слово, просто закрыл ей рот ладонью и продолжил: — Она ещё маленькая, так что вполне может подождать до двадцати или тридцати лет, когда вы наконец решитесь. Не нужно спешить, — он театрально-понимающе покивал, прикрывая глаза и всем своим видом игнорируя то, что Динара, гаденько улыбнувшись, кусает его ладонь. Василиса в ответ на подобную тираду закатила глаза, Драгоций снова покраснел, а Мариша начала всерьёз беспокоиться о том, что в скором времени не сможет нормально ходить от смеха. Живот болел нещадно.       — Моя дочь не зря крутит с тобой роман, мальчик. Вы друг друга стоите, — фыркнула Маришка, осторожно вылезая из-за стола и с грациозностью бегемота в фарфоровой лавке проходя около холодильника, на который постоянно смотрела, боясь задеть своим безудержным ржачем тонкую душевную лирику старшего поколения семейства Драгоциев. — Оба язвы. Но кого ты точно не сможешь переговорить, так это меня, — Риша, ехидно заулыбавшись, с особым усердием потрясла руку Максима. — Ну, так что? Слабо? — Мариша очень постаралась, чтобы её улыбка хотя бы немного походила на фирменный оскал всех известных ей маньяков из фильмов-ужастиков. Почти получилось.       — У меня складывается чёткое ощущение, что вы хотите меня прибить, — задумчиво изрёк парень, заухмылявшись в ответ, из чего Василиса сделала единственный логичный вывод — Максу вполне нравилась Маришка, а сама Риша была довольна выбором дочери, то бишь её кавалером. — А вот доказательств у меня нет. Прискорбно, — печально опустив глаза в пол, драматичным шёпотом добавил парень. Маришка сначала задумалась, потом по-клоунски радостно кивнула и, игриво толкнув в плечо взвывшую от несправедливости этой жизни Динару, принялась о чём-то спорить с Максимом: крайне упоительно, бурно жестикулируя и постоянно хохоча.       Они оба имели довольно-таки интересное чувство юмора и сильно непохожие взгляды на жизнь и некоторые отдельно взятые моменты-ситуации. Троицкий легко вставлял контраргументы, не отступая от своих утверждений и мыслей, не переставал улыбаться, и Лисе наконец-то стало понятно, почему Динара однажды вскользь обронила, что Максим — самый умный человек из всех, с кем она была знакома за всю свою жизнь. Мальчик действительно не уступал в разговорчивости и смекалке Рише, а ведь ей было больше тридцати лет. Это было поразительно, но ещё прекраснее было то, что и Мариша, и Максим, казалось, получали от своей полушуточной перепалки настоящий кайф. Динара пыталась вставить хоть слово в этот поток взаимных подколок и смешков, но исправно терпела поражение, а Василиса практически впервые в жизни чувствовала себя на своём месте. Только сейчас, только в эту секунду она поняла, что люди, находящиеся рядом — её настоящая, любящая и полная семья, каждый член которой готов в любую секунду прийти на помощь и поддержать, когда это нужно. Даже вечно вежливо-ехидный, временами педантичный Максим.       — Лис, я очень хочу, чтобы ты была счастлива, — прошептал Фэш, отираясь носом о шею Огневой, вновь задумавшейся о сложности бытия. Василиса вздрогнула и чуть-чуть отстранилась, заглядывая Драгоцию в глаза. И внезапно дышать ей стало легко и приятно, словно рука, сдавливающая горло и перекрывающая доступ кислорода, чудесным образом исчезла; кольцо на пальце больше не весило тонну, перестав ощущаться чем-то странным, неродным. Всё сделалось простым и прекрасным. Василиса улыбнулась.       — Ребят… Эй, ребят, — громко позвала Лиса несколько раз подряд, подозревая, что с первого раза её никто не услышит. Она наконец-то сократила расстояние между ней и Фэшем, притянув Драгоция к себе и обняв его за спину. Стало тепло. Особенно — внутри. Фэшиар прошептал ей что-то на ухо и уткнулся носом в плечо, не обращая никакого внимания на окружающих его людей и счастливо улыбаясь. Василиса тоже была готова растечься розовой лужицей прямо здесь, на кухне, но держала себя в руках, ибо ещё не сказала самого главного дорогим людям. Нужно было продержаться совсем немного.— Ребят, — крикнула Василиса в третий раз и, о чудо, это сработало: Максим оторвался от переговоров с Ляхтич и обернулся к ней, Динара тоже заинтересованно приподняла левую бровь. — Я люблю вас, — выдохнув, призналась девушка. Фэш довольно засопел, обнимая её чуть сильнее. Маришка усмехнулась. — Хотя временами вы бываете такими… — она на секунду задумалась, подбирая выражении покрасочней и посочнее, и радостно добавила: — Такими заразами.       — А ты не лучше, если связалась с подобной семейкой, — весело фыркнула Динара под смех Максима. Общая атмосфера на кухне, пропитанная радостью, весельем и смущёнными неловкостями, заставляла всех людей, собравшихся здесь, оставаться счастливыми и улыбчивыми. Василиса сомневалась, что Троицкий стал бы настолько заливисто хохотать с такой глупости в обычной обстановке, но всё равно была рада.       Внезапно в гостинной раздалась мелодия звонящего домашнего телефона. Маришка от неожиданности дёрнулась и едва не навернулась на ровном месте, но Максим вовремя успел подхватить её. Она снова начала ржать, но на этот раз от того, насколько, по её словам, всё глупо, слащаво и ванильно у Фэша и Василисы, и насколько она неповоротливая и толстая, как бегемотик.       — Это, наверное, Зара, — обрадовалась Василиса, резво соскочила с места и, подмигнув смущённо улыбающемуся Фэшу, побежала к телефону. Огнева очень хотела поговорить с Захаррой, ведь на празднике жизни в честь скорой свадьбы не хватало только её с Мааром и их детками, а ещё — мамы Василисы… Лиссу они с Фэшем ещё пойдут навестить в ближайшие дни и на этот раз, наверное, возьмут с собой Дину и Макса. А вот Захарра вполне могла бы добраться к ним на праздник сама, и Лиса надеялась аккуратно убедить сестру Фэша прийти. Возможно, без Маара, если они действительно, как предполагал Максим, поссорились, а может — и с ним, если все семейные догадки были неверны. — Думаю, на этот раз она не сможет нам отказать и всё-таки придёт, — с надеждой пробормотала Василиса и приняла вызов.       Это была не Захарра.       — Василиса, здравствуй, — голос был достаточно громким, серьёзным и явно знакомым Огневой, хотя из-за телефонных помех идентифицировать его было сложновато. Но звонивший точно не был незнакомцем с улицы, нечаянно попавшим не туда. — Тебя беспокоит Мильковский, — пояснили из трубки, и Василиса в ответ на вопросительный взгляд Динары, приложив телефон к груди, прошептала: «Это лечащий врач моей мамы». Дина неожиданно нахмурилась и ничего не ответила, бросив странный взгляд на такого же растерянного Максима. — Астрагор Николаевич. Медперсонал больницы, ммм… Все поголовно отказались сообщить тебе, поэтому я делаю это сам. Прости, Василиса. Если стоишь, то лучше присядь, ладно? — ласково произнёс он, и Огнева застыла. — Василис… твоей мамы больше нет. Мне очень жаль…       Мир не замер и не закружился перед глазами, разломавшись на кровавые осколки; птицы не перестали петь, не упали камнем с деревьев, разбиваясь насмерть; солнце не потухло, жизнь не оборвалась. Всё осталось пугающе прежним. Только в абсолютной, поистине мёртвой тишине телефон, выскользнувший из ослабевших пальцев Лисы, с гулким треском разбился о кафель.       Василиса немигающим взглядом уставилась в пустоту.

~~КОНЕЦ~~