Мама-няня Василиса

13 марта 2019-го года

      Погода была прекрасная. С каждым днём становилось всё теплее, на некоторых особо странных деревьях уже проклёвывались первые зелёные почки, солнце светило из-за хмурым туч. Птицы тихо пели, радуясь весне. Максим шагал по тротуару, думая о чём-то далёком и абстрактном. К возвращению Маришки в дом Драгоциев парень отнёсся по-философски и абсолютно спокойно, ибо заранее знал, что планирует Динара. Но всё-таки сама женщина вызывала у него много вопросов. Она не была похожа на взрослого человека, иной раз напоминая слушающему рассказы Динары Максиму маленького, но при этом беременного ребёнка.       Это было забавно. И благодаря Маришке, её поведению Максим осознал, на кого Динара похожа на самом деле. От мягкотелого и неуверенного в себе Фэшиара Драгоция в Дине не было ничего, кроме каштановых волос и голубых глаз, а вот от Маришки… Примерно то же самое Максим радостно сказал Захарре, к которой пришёл в гости, чтобы, по просьбе Дины, пересказать последние новости, которые из первых уст узнать было сложно. Тётя Дины была на редкость открытым и добрым человеком, любящим ехидничать и шутить, чем-то отдалённо напоминала Динару и иногда вообще казалась Максиму родной матерью Дины. Казалась… До того момента, пока Троицкий не познакомился с Маришкой Ляхтич.       — Значит, Динару не отпустили с очередного семейного разговора? — усмехнулась Захарра. Максим, энергично жуя пятый кусок предложенного Зарой торта, оторвался от сладкого и кивнул несколько раз подряд. — Надо же… Наша жизнь такая странная, верно? — поинтересовалась женщина у пустоты. — Ещё совсем недавно Маришка попросила Фэша отпустить её и ушла, брат места себе не находил… Потом мы с ним и моим мужем вместе вытягивали Динару. И вытягивали столько, сколько могли. А после в нашей жизни появилась Василиса, — Зара перевела взгляд на внимательного слушающего её Максима.       — Для Дины день знакомства с Лисой — целый праздник, — внезапно поделился Макс. — Она даже дату помнит, хоть и утверждает, что привязалась к своей няне намного позже, — парень хотел взлохматить свои волосы, но обнаружил, что они снова завязаны в хвост шаловливыми руками Динары, и улыбнулся.       — Чему это ты улыбаешься? — с деланным подозрением спросила Захарра. От её улыбки, как обычно говорила Динара, исходило вполне заметное, очевидное тепло. Динара, помимо Василисы, очень любила свою тётю, но лишний раз не названивала ей, не тревожила, ведь у Зары было двое маленьких детей. Максим знал, что Динара попросту боялась, что любимая тётя вежливо попросит её звонить потом, прийти потом, никогда не приходить, поэтому девушка даже не пыталась возобновить былые очень-очень тесные отношения, какие были ещё года три назад.       — Вспомнил кое-что, — избежав прямого ответа, ответил Троицкий. По взгляду Захарры он понял, что женщина ему совсем не поверила и жаждет подробностей. — Ну, тёть Зар, дело в хвостике, — признался он. Глаза Броннер удивлённо расширились. — Я сам никогда не делаю причёсок, — усмехнулся Троицкий.       — А-а, — насмешливо протянула Захарра. — Динара, — сделала она вывод, а Максим просто кивнул. — Ладно. Это и так было очевидно, — махнула женщина рукой, заставив Макса приподнять бровь. — А теперь расскажи мне, пожалуйста, о Маришке, — судя по тому, как внезапно и неожиданно её глаза стали серьёзными, Захарра переживала из-за Ляхтич.       — Маришка? — приподнял бровь Максим, откладывая ложку в сторону. — Ну… Не знаю, если честно, Зар. Мы с ней всего лишь раз смогли по-человечески поговорить, — признался он. Захарра смотрела на него довольно внимательно, но иногда всё же прислушивалась, не проснулись ли двойняшки. Но всё было тихо.       — Каким образом? — искренне удивилась Захарра. Максим весело пожал плечами. — Я думала ты мне мысли Дины перескажешь, а ты, оказывается, имел честь лично разговаривать с великолепной Маришей Ляхтич, — женщина усмехнулась. — Знаешь, — внезапно серьёзно начала Броннер, — я никогда не винила Маришку в том, что их брак с моим братом оказался таким… что он распался, когда Динке было месяца три. Даже сейчас мне почему-то кажется, что они, ну, Фэш и Мариша, не смогут найти общий язык. Им всегда было сложно.       — Живёте по принципу: «В разводе виноваты оба»? — искренне поинтересовался Максим, снова принимаясь за кусок тортика. Захарра кивнула. — Тогда не переживайте, пожалуйста, — попросил он. — Динара просто злится и расстраивается, но я вижу по ней, что она никого не обвиняет. Вообще. Василиса привила ей много хороших качеств, и понимание — одно из них, — поделился Троицкий, прекрасно зная, что Захарра Броннер его поймёт. Они с ней вообще часто общались, так как Дине очень хотелось знать, как поживает её тётя, но самой девушке было страшно, стрёмно, неловко и так далее звонить первой или напрашиваться в гости. Из-за этого к Захарре, чаще всего, таскался именно Максим, и таскался довольно радостно и часто — по своему собственному желанию, не рассказывая об этом Динаре, занятой сведением Василисы и Фэша Диамановича. — Не думаю, что по прошествию стольких лет эти взрослые люди, виноватые в разводе, не научились разумно общаться или находить компромиссы.       — Этого, конечно, нельзя говорить будущему жениху Динары, — доверительно прошептала Захарра, наклоняясь к Максиму. Тот, заранее догадываясь, что сообщит ему Захарра, абсолютно схожая с Динарой во мнении по поводу ума Фэшиара Драгоция, только покачал головой, — но, как по мне, Фэш с семнадцатилетнего возраста совершенно не поумнел, — шепнула женщина практически на ухо Троицкому, но он, как и думал, не удивился. Подобные речи были не редкостью в разговорах Динары, больше схожих на длинные монологи, в которых ей даже собеседник, как таковой, не нужен был.       — Не вырос Фэш, но зато выросла Маришка, — хмыкнул Макс, улыбаясь таинственно-ехидной улыбке Захарры. — Мне так, по крайней мере, показалось. Хм… Я так и не рассказал, как умудрился поговорить с ней, — внезапно вспомнил парень. Он резко качнул головой, и из хвостика, любовно завязанного Динарой, выбилась одна прядь. — Мама Динары расхаживала по дому Драгоциев, а я невовремя пришёл в гости, — он усмехнулся воспоминаниям.       — О да, — довольно протянула Захарра, раскачиваясь на стуле словно маленький ребёнок. — И она вцепилась в тебя, как клещ, тут же догадавшись, что ты пришёл к Динаре и что ты, скорее всего, её любоффф, — нарочито пафосно протянула она, — всей жизни. Для Василисы ты мелковат, к сожалению, поэтому Мариша предположила единственный возможный вариант… Да… Но, знаешь, вы с Василисой были бы красивой парой.       — Вот уж спасибо, — хохотнул Максим. Ему нравилась Захарра. Улыбчивая, взрослая, но всё равно по-детски искренняя и милая. Он иногда смотрел на Динару и искренне желал, чтобы девочка взяла пример со своей тёти. Смешно, конечно, но хоть Дина нравилась ему даже своим взрывным характером и постоянным оскорблениями вроде в шутку, Максиму всё равно хотелось… Хотелось, чтобы Динара научилась быть терпеливой и мягкой, хоть иногда. Но эта девушка была колючей и закрытой, боялась пускать в свою душу кого-либо, скрывала то, что чувствует. Не хотела, даже боялась казаться слабой. Или просто играла на публику…       — Максим, — удивлённо позвала парня Захарра, но её оклик не возымел никакого результата — Троицкий смотрел в окно пустым взглядом, погрузившись в себя. — Максим, — женщина коротко улыбнулась и аккуратно потрясла своего собеседника за плечо. Макс моргнул. Потом ещё раз. И ещё. А после резко оторвался от созерцания погоды за окном и окинул Броннер вполне осмысленный взглядом. — О чём задумался?       — Это не так важно, — неловко пробормотал парень, свято уверенный в том, что его проблемы только наскучат взрослой Захарре, но та считала совершенно иначе. Поэтому Троицкий даже удивился, увидев на лице Зары упрямую улыбку, увидев её взгляд, который будто бы просил его сознаться и рассказать всё-всё. — Зар, ну… Дело в Динаре, — Максим пожал плечами. Захарра просто кивнула. Молчала она довольно долго, переводила взгляд с Максима на окно, снова разглядывала Троицкого. Женщина казалась Максу сосредоточенной и глубоко задумавшейся, как и он несколькими минутами ранее.       — Она слишком взрослая для своего возраста, — наконец-то начала Захарра встав из-за стола. Она забрала у Троицкого чашку, вымыла её под струёй воды, протёрла, а потом снова бросила в неё заварку. Зашипел включённый электрический чайник. — Но, несмотря на это, она маленькая и беззащитная. Выводя её на эмоции, ты рискуешь своей жизнью, — женщина усмехнулась, сама понимая, что страшно гиперболизирует, но продолжила: — Ты понимаешь это и всё равно рискуешь, потому что она дорога тебе.       — Да… Но я не совсем об этом, — пробормотал Максим, наблюдая, как закипает вода. Захарра только пожала плечами, дождалась, когда вода забурлит, выключила чайник и ловко разлила кипяток по чашкам, заварив себе и Максиму третью порцию чая. — Я вижу, что Дине трудно каждый день. Иногда беспричинно трудно. Это чувствуется. Она… Она не умеет расслабляться, всё время в обороне.       — Душевная броня — сложная вещь, Максим, — серьёзно кивнула Захарра. — Она не убирается ни любовью, ни отношениями… Только сам человек в силах поломать себя, избавиться от своих внутренних демонов. Но, — Броннер поставила перед поблагодарившим её Максимом чашку с чаем, присела напротив парня и принялась пить, надолго замолчав. — Но Дине, какой бы сильной она ни казалась, нужна поддержка. Очень нужна. Особенно сейчас.       — Если посмотреть на Дину со стороны, можно подумать, что ей откровенно плевать на то, что в её жизнь вернулась родная мама, — откликнулся Максим, хорошо помня, как Динара пересказывала, что почувствовала и подумала, когда впервые увидела Маришку на пороге их с отцом и Василисой дома.       — Думаю, она сама не понимает, почему её всё раздражает, почему ей трудно и сложно. Она отвергает любые мысли о том, что приезд Маришки может её волновать, — поделилась Захарра своими мыслями с Троицким, а он, пожевав губу изнутри, подумал немного и согласно кивнул.       — Я думал об этом, но понимать чужую психологию иногда бывает так трудно, — хмыкнул парень, видя, насколько серьёзно смотрит на него Захарра. — Я всё то время, сколько мы знакомы, стараюсь понять Дину… Понять, чтобы иметь возможность помочь или поддержать. Но сейчас мне страшно… Страшно, что я своими рукам разрушу наши отношения… — Максим стушевался и, опустив взгляд в чашку с дымящимся чаем, выдохнул. — Как глупо…       — Нет, вполне разумно, — не согласилась с его последним заявлением Захарра. — Ты — разумный парень, Максим. Признаться, я раньше очень боялась, что Дине нравится какой-нибудь гопник, вечно курящий, не знающий никаких слов, кроме нецензурных, и с мозговыми способностями, как у хлебушка, — женщине еле хватило воздуха на эту длинную тираду, поэтому, закончив, она сначала как следует вздохнула, а уже потом продолжила: — И я так рада, что ты именно такой, такой взрослый и, не постесняюсь этого слова, замечательный. Я вижу, я чувствую, что ты ничего не требуешь от Динары, что ты понимаешь её.       — Ого… Чувствую себя до страшного неловко. Даже не знаю, что ответить… Спасибо, — пробормотал Макс со смущённой улыбкой. — Я, если честно, очень рад, что нравлюсь не только Динаре, а ещё и её семье…       — Я потом напою тебе ещё много дифирамб, — усмехнулась Захарра растерянности и смущению Троицкого. — А сейчас о Динаре… Я знаю, что на искреннюю поддержку и сочувствие это нечто обычно реагирует злостью и оскорблениями, поэтому я восхищаюсь тобой. Без шуток, Максим, — серьёзно произнесла она. — Даже Фэш не заморачивает себя попытками понять душу Дины, а она — его дочь, на минуточку.       — Не думаю, что у Фэшиара вообще было на это время, — произнёс Максим, сделав глоток почти остывшего чая. — Сколько ни слушаю Динару, она всегда говорит, что отца никогда нет рядом. Особенно — в последний год. Она переживала из-за этого, даже плакала несколько раз, — ему было тяжело открывать Захарре то, что он считал личным секретом Дины — её неожиданную слабость. — Но только в такие моменты, когда Дина ведёт себя, как… как простой человек, я ощущаю, что у неё ещё могут быть банальные человеческие чувства. И при этом головой я понимаю, что эти чувства в ней есть всегда, просто она не показывает их. Прячется…       — Ну, не оправдывай Фэша, — махнула рукой Захарра. — Он просто человек такой. Хотелось бы при посторонних демонстрировать, что наша семья — идеальная и прекрасная, но нет сил. Фэш — это Фэш. И, как по мне, долгие объяснения здесь излишни. Ты слишком умён, чтобы не понять, — Броннер усмехнулась и тут же перевела тему, не дав Максиму как следует задуматься над её словами: — Ты, конечно, прав, и понять Дину трудно, но пробуй дальше, если хватает сил. Пробуй…       Они разговаривали довольно долго, и Максим был до глубины души рад тому, что он вообще познакомился с таким человеком как Захарра. Она, как никто другой, могла помочь ему понять Динару, она понимала его проблемы, связанные с маленькой язвой, ещё до того, как он полностью озвучивал то, что его мучит. Захарра просто понимала. Во времена этих недолгих разговоров она становилась буквально мамой для Максима, хотя та никогда не вела душевных бесед со своим сыном; становилась сестрой, которой у Троицкого не было. С ней было приятно и интересно беседовать.       Поэтому вышедший из гостей Максим был вполне доволен и, насвистывая мотив какой-то незамысловатой мелодии, шёл по направлению к своему дому. Парень справедливо предполагал, что сегодня уже не увидится с Динарой, поэтому намеревался завалиться в свою комнату, включить музыку погромче и посходить с ума в одиночестве. Но когда Макс зашёл во двор, его ожидал сюрприз:       — Ты на свободе? — удивился Максим, увидев Динару, подтягивающуюся на турнике. Это было более чем неожиданно. Когда Макс уходил к Захарре, Дина сказала ему в трубку, что Маришка и мама-Василиса не отпускают её, ещё и папа наседает, поэтому ей не вырваться ни под каким предлогом. А тут мега-неожиданность — она висит на железной балке и болтает ножками. — Я удивлён, — он подошёл сзади, разглядывая перекатывающиеся под тоненькой маечкой мышцы спины. — Ты себе грудь не отморозишь, Драгоций? Не больше десяти градусов на улице, а ты в одной тряпочке, — Троицкий резко обхватил девушку поперёк живота и сдёрнул с турника. Динара так же резко обернулась и зарядила локтем ему в живот. Довольно ласково, учитывая то, как гневно сверкнули её глаза.       — Ах ты, задница мерзопакостная — буркнула она, снова пытаясь запрыгнуть за железяку, но Максим, усмехнувшись, утянул её ближе к себе. — Ну, зачем? — заметно стушевавшись, пробормотала Динара, даже не вырываясь. Её посиневшие губы подрагивали. — Да-да-да, я себя не берегу, выперлась в холод на улицу и так далее, — недовольно протянула она, практически процитировав мысли Максима, которые он так и не успел озвучить. — Макс, — внезапно прошептала она, чем удивила привыкшего к бурным выходках девушки Троицкого. — Ну, прости, короче, — фыркнула она, отворачиваясь, но Максиму всё равно стало теплее от её слов.       — Ладно, раз мы оба в нашей парочке без мозгов, теперь моя очередь висеть на железке, — усмехнулся Троицкий, проигнорировав её слова. — Держи, — он быстро стащил с себя куртку и бросил Дине в руки. — Надевай, дуська, — попросил он. Динара закатила глаза, но всё же послушно натянула на себя чёрную куртку своего парня. — А твоя где? — поинтересовался Максим, оборачиваясь. Грязно-зелёного лохмотья Динары, по ошибке называющегося курткой, нигде поблизости не было, и парень уже успел ужаснуться, что безрассудная Динара прошла полтора километра от своего дома до его двора в одной майке. А она могла…       — У тебя дома, — ответила Дина, пожимая плечами. Максим облегчённо выдохнул, прикрывая глаза. Значит, Драгоций ничего себе не отморозила… Ничего необычного в том, что Динара самостоятельно забралась в его квартиру, не было. Троицкий лично вручил ей запасной комплект ключей, чтобы забегала, когда ей хочется. — Прости, плиз… Я просто очень устала от такого количества родственников. Никогда даже и не думала, что это настолько утомительно. Маришка такая… Такая… Не знаю, как сказать даже, — пожаловалась девушка, легонько толкая своего парня в спину.       — А мне Мариша понравилась, — поделился впечатлениями Макс, подтягиваясь на турнике. Его волосы от каждого движения смешно подпрыгивали, закрывая то один, то второй глаз, мешаясь. Он успел распустить их, когда шёл от Захарры. За два года небольшая шевелюра превратилась в целую копну, будто гриву, волос, постоянно торчащих в разные стороны. Выглядело это, по мнению Динары, замечательно, поэтому Троицкий так и не решился сходить в парикмахерскую и привести шевелюру в божеский вид. Он не особо любил длину своих волос, но зато они нравились Дине. Девушка любила перебирать их, завязывать в хвостик или же просто трогать. Зачем же лишать её такого удовольствия? — Такая же несносная язва, как и ты.       — Молчал бы, маньяк хренов, — привычно огрызнулась Динара, задумчиво пиная носком туфли детскую качельку.       — Она мне непрозрачно намекнула, что мы с тобой уже взрослые люди, поэтому можем… заниматься взрослыми вещами, — Максим хохотнул с вытянувшегося лица Динары и с особым энтузиазмом продолжил: — Так вот, Мариша с лёгкостью позволила нам с тобой взрослые, блин, отношения, но посоветовала мне всегда иметь с собой пачку добротных презервативов, — парень покачал головой, вспоминая свой разговор с Маришкой, и совсем не заметил спектра всех человеческих эмоций, промелькнувшего на лице Драгоций. — Вот так.       — Я с неё балдею, честно, — хмыкнула Динара. Она, конечно, понимала, что совсем уж скудно знакома с собственной матерью, не в курсе жизни Мариши, её характера и хобби, что знакомство с ней в реале может сильно отличаться от того, что Дина себе нафантазировала. Но… Та самая реальность отличалась не просто сильно, а чудовищно. Мариша оказалась человеком, на редкость, разговорчивым, ехидным и открытым. Средних размеров живот, свидетельствовавший о довольно большом сроке, не мешал женщине скакать по дому. Нет, Маришка не носилась, как угорелая, но Марку в иной раз приходилось гасить энтузиазм жены.       — Не ссы, Драгоций, я внял советам твоей мамы, так что постараюсь быть очень-очень нежным, — откровенно заржал Максим, отпустив турник и приземлившись на ноги. Волосы в последний раз взметнулись в воздух, явив всему миру, то есть одной-единственной Динаре, ярко-зелёные глаза их обладателя, а после снова скрыли половину лица. С такой причёской Максим то и дело напоминал Дине её саму пару лет назад, когда она ещё не перестала носить кепки и не начала завязывать незамысловатый пучок. Девушка закатила глаза и усмехнулась. Странно, но ей казалось, что Троицкий растит такие патлы не ради себя, а ради неё, Динары. Думать так было приятно.