Унизительное преступление

— Почему вы не можете выделить отряд на спасение одного из ваших лучших исполнителей?! Почему... Аргет запыхалась так, что еле могла говорить. Несмотря на долгую «пробежку» через пять этажей, нелепое проникновение в комнату босса и мощный прилив адреналина в голову, девушка всё же смогла сформулировать мысль. Как только Зальцман чуть ли не упала, когда вбежала в главное место штаба, Мори, неподвижно сидя за своим столом, не на шутку перепугался. По крайней мере, сделал вид, и на том спасибо. Но стоило мафиози сказать ему, что произошло, тот лишь рассмеялся, улыбнулся и заверил её, что нечего беспокоиться. В голове инквизитора тут же пронеслось короткое «Что?» и так её заклинило на приличный отрезок времени. Акутагава… Что если его уже убили? Если это так, то инквизитор ни за что себя не простит. Если же другу вдруг повезло, то они оставят его для допроса. Но не факт, что он сможет его пережить… Почему Нелли не настояла на том, чтобы отложить миссию до полного выздоровления Рюноскэ?! Какой надо быть дурой, чтобы не предвидеть подобного? — Зальцман, — Огай нахмурил брови, прерывая поток слов, — рисковать жизнью целого отряда для спасения одного человека — безрассудно. И наверняка Акутагавы уже нет в живых. Ты сама это всё признаешь завтра со светлой головой... — Но... — У Нелли было своё мнение по этому поводу, но острый взгляд бывшего врача заставил девушку замолчать. — Объясни одно: почему ты так рвешься к тому, чтобы его спасти? "Сам виноват, а значит, сам и выпутывайся", — если я не ошибаюсь, что именно так звучит один из самых важных законов Мафии. — Он мой друг, — тихо произнесла инквизитор, стараясь не смотреть на Мори, — мне кажется, этого достаточно. — А мне кажется, что нет, — тем же холодным тоном мужчина резал тишину. — Должна быть более веская причина для твоего перепуганного лица. Я слушаю. — Если вы не дадите разрешения, мне придется идти туда самой, — Нелли стряхнула с глаз выбившуюся прядь волос. — Ты этого не сделаешь, не глупи. Хочешь вылететь с должности? Я наблюдал за тобой, палач, все эти годы наблюдал. И точно знаю, что для этого ты слишком слаба. Поэтому, я по-прежнему слушаю, — слова прозвучали все настойчивей. Он прав. Но перечить боссу не принято, а уж обманывать и подавно. Если её уличат во лжи, то разговор пойдёт сначала по одной теме, потом зайдёт на другую... Нет, так себя и раскрыть недолго, лучше сказать правду. Зальцман задумалась. Потеряет ли она что-то? Для перепуганного сердца часы на стене стучали в бешенном ритме. С каждой секундой Акутагава все ближе и ближе к смерти. Нет. Но, если она не поспешит, то потеряет гораздо большее. — Отчасти, в его поимке виновата я, — закусив губу, произнесла Аргет, — это всё результат именно моей несообразительности. Огай бросил в сторону Зальцман очередной, пронимающий до мозга костей, взгляд. По нему нельзя было сказать точно, но Нелли казалось, что сейчас мысли в его голове вились роем пчел. Вот только они летели не в спутанном клубке, как у других людей, а по четко заданной траектории. — Что ж, не смею тогда вставать против этой "силы", — насмехающимся тоном произнес эспер, — для столь благородного порыва я даже выделю тебе "Черных ящериц". Правда, есть одно "но". Тик-так. — Я вас слушаю, — быстро прошептала инквизитор, опершись одной рукой на его стол. — Они сразу же вступят в нападение, — босс протянул ей листок, — как только здесь появится подпись одного из глав.

***

Он издевается? Это же невыполнимая задача! Коё сейчас на задании, Чуя отлеживается в лазарете из-за какого-то несчастного случая, связанного с "Chateau Petrus". И, как назло, этот лазарет в другой стране. Лучше не спрашивайте, как это получилось. Тик-так. — Но никого же сейчас нет в штабе! — воскликнула Зальцман. — А как же твой напарник? Не знаю, почему ты скинула Эйса с претендента на участие в "благом деле", но он единственный, до кого ты сегодня успеешь добраться. Нелли скрипнула зубами. Лучше и быть не может! Она была уверена, что этот трусливый Туз не станет брать на себя такую ответственность... А уж тем более ради нее. Девушка взглянула на Мори. Всё его лицо так и говорило: "Ты провалишься, я всё для этого сделаю. И здесь больше нет Дазая, который тебя постоянно отовсюду вынимал. Рано или поздно ты получишь за своё неповиновение, показавшее себя ещё много лет назад. Откажись". — Хорошо, — палач удержалась, чтобы с силой не вырвать листок из рук Огайа, — благодарю за помощь.