Не судите книгу по обложке

Опять эта страшная боль. И дикая непрекращающаяся пульсация в висках. В горле сухо, телу холодно, и я бы точно подумала, что заболела, если бы не помнила вчерашний день. К сожалению, я его помню. Я медленно окинула комнату взглядом, затаив дыхание. Но Адриана нигде не было. Лишь открытый балкон, из которого леденящий до костей сквозняк бросал меня в озноб. Я аккуратно встала с кровати, несколько раз явно потеряв ориентир, но не упав. Пошла в ванную и слабыми движениями начала умываться. Чистив зубы, надеялась, что ужасный едкий привкус, который комом застрял в горле, уйдёт. Но нет. Он всё равно остался, где-то внутри, служа громким напоминанием о вчерашнем дне. Руки потянулись к тумбочке в ванной комнате и я достала аптечку, судорожно рыская в поисках аспирина. Найдя сокровище, выпила сразу две таблетки. Сухость в горле пришлось исправить с помощью воды из-под крана, ведь спускаться вниз и наткнуться на родителей вовсе не хотелось. Кстати, сколько время? Выйдя из ванной, глазами стала искать телефон и спустя пару минут обнаружила его на рабочем столе. Легонько стукнув пальцами по экрану, я не смогла сдержать испуганного вздоха. Что?! Уже полдень! Сколько же я спала? А как же школа? Почему родители не разбудили меня? В глаза бросилось уведомление, полученное в восемь утра. Разблокировав телефон, посмотрела на получателя. Адриан. [надеюсь, ты жива] Какой заботливый. Я саркастично фыркнула, но не смогла сдержать тёплую улыбку. Но улыбка сразу испарилась, стоило мне прочесть второе сообщение. [потому что твои родители вчера зашли из-за шума и я не успел спрятаться. они сказали, что у них будет серьёзный разговор с тобой] Мне резко заплохело, телефон чуть не выпал из дрожащих рук. Я прикладываю руку ко лбу, закрывая глаза и поднимая голову вверх. — За что ты так со мной? — шепчу я в потолок, открывая глаза. Мне конец. Мне точно конец. Вот почему они не разбудили меня. Они наверняка ждут меня там внизу. Разозлённые. Готовят документы для перевода в детский дом. Я ведь ещё не совершеннолетняя. Даже семнадцать мне будет только в декабре. Вот и всё, Маринетт, ты прожила прекрасные шестнадцать лет в этом чудном доме. Но не может быть всё так хорошо. Я молча достала большой рюкзак для походов из шкафа и начала собирать вещи. Полностью не понимая, что делаю, стала набирать Адриану. Гудки тянулись продолжительно долго, я уже хотела скинуть трубку, посчитав это плохой идеей, но вдруг услышала: — Да? — звук улицы и шум прохожих смешивались с его твёрдым голосом. Мне вдруг стало так непривычно, но я продолжила. — Что мне делать? Как мне выйти к ним? — он понимал, о ком я. А я до сих пор не знала, что мне отвечать и как быть. Родители увидели не просто меня с Адрианом, они увидели меня пьяную с Адрианом! Если они, конечно же, поняли это. — Ох, ну тебе капец вообще, они были такие злые, я даже не знаю, — говорил Агрест ну как-то слишком жизнерадостно. Ему вообще наплевать, вот ведь придурок! Неужели ему они ничего не сказали?! Хотя… виновата здесь только я. Говорила мне мама скромнее быть, ну какие парни в доме, Маринетт? О чём ты думаешь? Даже если это Адриан — непонятное бедное существо. — Я… — начинаю говорить, но голос срывается и я лишь всхлипываю. Ну почему так получилось? За что мне это всё? Неужели и так мало плохого, что со мной происходит? Слышу, как Адриан разражается смехом и не до конца понимаю, неужели он настолько жестокий? — П-подожди, — говорит парень с придыханием, пытаясь прекратить смеяться, — я пошутил, — по его смеху слышно, что шутка Агресту очень даже понравилась. У меня внутри всё переворачивается. Мне кажется, он не очень умный. — Ты… что? — внутри начинает вскипать забытая к парню ненависть, — а если бы я сейчас пошла к ним и сама спалилась?! — кричу я в трубку, но не так громко, чтобы меня не услышали внизу. Смех прекращается. — Я как-то об этом не подумал, — тихо говорит он извиняющимся тоном. — Тебе так нравится доводить меня?! Как же тяжело с тобой! — я резко сбрасываю трубку, не желая больше с ним разговаривать. Ну и придурок. Вот как это может быть смешно? Я чуть не умерла на месте! И тут в голову ударяются ненужные воспоминания прошлого вечера. — Что? — я прикасаюсь к губам, вспоминая свой рвотный порыв посреди ночи и то, как Адриан держал мне волосы, пока я осуществляла задуманное. — Ч-Что? — неужели это был не сон? Господи, лучше бы родители меня спалили, чем это! Хотя… нет, не лучше. Как мне теперь вообще в глаза ему смотреть? Наверняка подумал о том, какая я бываю мерзкая. Вот так ты и теряешь друзей, Маринетт! На его шутку я не очень-то обижаюсь, слова сказаны мной были в состоянии аффекта, но я с ним больше не заговорю, это точно! Стыд окутывал с головы до пят, хотелось проваливаться под землю, лишь бы избежать этого позора. Зачем я вообще вчера достала вино?! Сидели бы спокойно и чай попивали, но нет! А он ведь умнее оказался, не пил практически. Вспоминаю, что сегодня чёртово воскресенье. Поэтому родители и не будили меня. Я более менее привожу себя в порядок и спускаюсь вниз. Аппетит был просто зверский. Не особо размышляя, я поздоровалась с родителями (добрыми и спокойными, как всегда, слава богу) и, зайдя на кухню, разогрела себе оставшуюся вчера лазанью. Также сделала два немалых сэндвича с маслом, бужениной и сыром. Проглотив это всё, нашла остатки папиного шоколадного торта (примерно 300 грамм) и в мгновение ока съела. С набитым до тошноты животом поднимаясь в комнату, я вдруг остепенилась. Что я наделала? Глаза в шоке расширились, я в гневе посмотрела на свои злосчастные руки, которые позволили мне всё это сделать. Я даже не записала это в дневник калорий! Судорожно разблокирую телефон, всё так же продолжая стоять на лестнице. Захожу в программу и забиваю продукты. 1900 калорий! На глазах слёзы. Как я могла это допустить? Учитывая, что моя норма — 1200 калорий, я конкретно переборщила! Теперь весь день мне нельзя есть! Мало того, что есть нельзя, так и домашнюю тренировку устроить нужно обязательно. А с учётом того, как моя голова раскалывается до сих пор, это будет непросто. День прошёл быстро. Я очень старалась ничего не съесть, пусть и безумно хотелось. Правда тренировку даже тренировкой не назвать. Скорее обычная растяжка, не более. Я очень боялась наступления понедельника. Сердце ухало куда-то вниз, стоило мне подумать о том, кого я встречу в школе. Во-первых, это Адриан, в глаза которому я смотреть просто не смогу. Во-вторых, это… Звон будильника. Может притвориться, что я болею и никуда не пойти? Нет, так не пойдёт. Ведь уже середина октября, скоро каникулы, а это значит, что наступает череда контрольных. Пропускать сейчас точно не лучшая затея. Осталось лишь надеяться, что оба парня по каким-то причинам не придут в школу сегодня. Собравшись и спустившись на кухню, поцеловала в щёки родителей, быстро съела сделанную мамой овсянку и пошла в школу. Взвешиваться сегодня не хотелось. Уверена, что набрала за эти выходные немного. Сердце тарабанило как бешеное. Заходить в класс ну совсем не хотелось. Мне на самом деле никогда не нравилось заходить в класс вообще. Прикованные взгляды так и говорили о том, насколько я там чужая. Осуждающие реплики, злые языки. Пора бы уже к этому привыкнуть. Тихо открываю дверь и захожу внутрь класса. Тревога бушует в душе, особенно, когда взгляд цепляется за рыжую шевелюру. — Мари, привет, — к сожалению, слишком громко воскликнул Натаниэль и моё сердце болезненно сжалось. Класс затих и многие обернулись на меня. Ну зачем?.. Оглядывая класс, Адриана я не заметила. Ну хоть какая-то хорошая новость. Я слегка махнула Натаниэлю и села за своё место. Алья с хитрым прищуром и лукавой улыбкой смотрит на меня и я стараюсь улыбнуться ей. Чёрт, она ведь даже не знает. Я тяжело вздыхаю, продолжая улыбаться и подруга становится серьёзнее. Она тревожно оглядывает меня, понимая, что всё не настолько хорошо, как хотелось бы. Учительница заходит в класс, а следом ней вместе со звонком залетает Адриан. Я поднимаю голову на шум и мы случайно с ним пересекаемся взглядами. Я сразу же прячу глаза, начиная внимательно оглядывать тетрадь. На уроке я пытаюсь сконцентрироваться, но получается не очень. Через два урока наступает большая перемена. — Я займу пока места в столовке, присоединяйся, покушаем, — Алья обращается ко мне и выбегает из класса. Зная наши очереди в столовой, места надо занимать желательно за пять минут до перемены. — Хорошо, — кричу ей, чтобы она услышала и начинаю складывать учебники в рюкзак. Надо быстрее выйти из класса. Мне не нравится находиться здесь без Альи. Многие уже ушли в столовку. — Покушаем, — кто-то передразнивает подругу грубым голосом и я замечаю тень, приближающуюся ко мне. Глаза не поднимаю. Я уже поняла, кто это. — Эй, тебе вообще жрать можно? По-моему, тебе только голодовки помогут. Если тебе вообще что-то поможет, — слышу мерзкий смех и мой глаз нервно дёргается. Маринетт, хватит это терпеть, ответь что-нибудь, поставь это быдло на место! — Слушай, а сколько ты весишь? — с интересом не без гнили в голосе спрашивает парень. — Нет, ну правда. Больше сотки? — он ждёт от меня ответа, а я и с места не сдвинулась. Даже глаза не поднимаю. Уйди, просто уйди. Хватит задевать меня. Хватит, пожалуйста. — Ну, больше или меньше? — его терпение на исходе. Тревога начинает бить истерику в груди. Почему он не отстаёт? — Эй, жируха, отвечай, когда я разговариваю с тобой! — Ким психует и грубо хватает меня за подбородок, заставляя поднять голову. Я презрительно смотрю на него. Всё происходит очень быстро. Адриан резко пихает Кима в спину в сторону двери. — Пошли покурим, — спокойно говорит он, выходя из класса. Ким, сначала озлобленный от грубого толчка, теперь сияет от счастья и следует за Адрианом. Сердце не успокаивается, я минуты две смотрю в сторону двери. Смешанные чувства. Успокойся, Маринетт, Адриан просто хотел покурить. Он что, курит? Ну конкретно завершил образ бэдбоя! Всё, это не мои проблемы. Он просто хотел покурить. Я выхожу из класса и спешу в столовую. Алья машет мне рукой за одним из столов. Я подхожу к ней. Оставляю свои вещи на стуле и мы вместе идём за едой. Пока подруга берёт котлеты и картошку, я с грустью набираю овощей, а затем беру отварную куриную грудку. Мы оплачиваем еду и садимся за стол. — Ну рассказывай, — выдыхает Алья, поджимая губки и с печалью смотря на меня. А вот как ей об этом рассказывать? Об этом я не думала даже. Но она ведь моя подруга. Я знаю точно, Алья бы на моём месте рассказала всю правду, какой бы горькой она не была. Я закусываю нижнюю губу, взглядом цепляясь за свои руки. Вспоминать тот день однозначно не хотелось, но ввести подругу в курс дела надо было. Мой рассказ был правдивым, коротким и неприятным. Как для меня, так и для неё. Единственное, о чём я умолчала, так это об успокаивающем меня Адриане. — Твою мать, — цокнула языком Алья, отводя взгляд в сторону. Потом виновато посмотрела на меня, — Маринетт, прости, если бы я не сказала тебе… — Нет, — я не дала ей договорить, — ты здесь точно не виновата. Не извиняйся. — Но знаешь, он поступил как мудак, — озлобленно фыркнула подруга, — дать надежду девушке, а потом… — Алья, — я вновь перебиваю её, — он тоже не виноват. Он неплохой парень, — я с трудом натягиваю улыбку, — это я просто слишком утрировала его действия по отношению к себе. — Нет, Мари, даже мне казалось, что ты ему нравишься. А моё чутьё никогда не подводило меня! — ей было также тяжело, как и мне, я видела это. Делить своё горе напополам — это настоящая дружба. Вот только легче мне почему-то не становилось. — Знаешь, Мари… — она стала ковырять свою еду вилкой, а щёки её слегка покрылись румянцем, — я, наверное, скоро официально заявлю о наших отношениях с Нино. И может быть тогда ты понравишься Натаниэлю! — Алья посмотрела на меня, а в её глазах я видела только жалость, не более. Она видит меня жирной жалкой подругой. Моё сердце с такой болью сжимает, что становиться трудно дышать. Как же у неё всё легко. Пожалеет несчастную подругу, расскажет о своих отношениях, чтобы на бедную толстуху тоже кто-нибудь обратил внимание! — Я не хочу быть запасным вариантом, — слишком резко обрываю я. Беру свой поднос, отношу его и выхожу из столовой. «Как потерять друзей» — часть вторая! Зачем так грубо, Маринетт? Я кажется уже теряю ту тонкую грань между реальностью и своими мыслями! Но запасным вариантом я правда быть не хотела. Не знаю почему, но мне было очень больно слышать слова Альи, хотя другая любая подруга на моём месте возможно только обрадовалась бы. Выбегая из столовой, в коридоре я сталкиваюсь с кем-то и резко отрезвляюсь от своих мыслей. Удар плечами был несильный, но я шокировано оглядываюсь и вижу перед собой Адриана. Он тоже удивлён. Кровь приливает к голове, картинки прошлой ночи сменяются друг за другом. Парень хочет что-то сказать, но я стыдливо опускаю голову и прохожу мимо него. Не знаю, какая у него реакция, но чувствую, как я действительно медленно теряю друзей. Остаток дня проходил довольно тихо. Слова учительницы пролетали мимо. Алья не выглядела злой или обиженной, но не разговаривала со мной. Я несколько раз оборачивалась на Натаниэля и действительно замечала, как он смотрит только на Алью. И почему я была настолько слепая? Проблемы, словно снежный ком, покатились, постоянно увеличиваясь. Сейчас явно не лучший период в моей жизни. Не хотелось ничего. Вообще. Прозвенел последний звонок и я с надеждой посмотрела на подругу. Сердце барабанит как бешеное. Но Алья быстро собирает свои вещи и выходит из класса. Я мысленно приказываю себе успокоиться и торопливо начинаю собирать учебники. Надевая куртку и закидывая рюкзак за плечо, выхожу из класса. — Эй, — кто-то хватает меня за локоть и я по инерции резко выдёргиваю руку. Поднимая глаза, вижу Адриана, но делаю вид, что не заметила его и спешу выйти из школы. Скорее даже выбежать, а не выйти. Боже, Маринетт, что значит не заметила его? Ты ведь посмотрела ему прямо в глаза! Что со мной происходит? Нам ведь всё равно придётся пересекаться на дополнительных! Главное, чтобы не сегодня! Стоп, сегодня же понедельник. Ну чёрт возьми… Уже в своей комнате я швыряю рюкзак куда-то на пол и падаю на кровать. Весь день держалась, но сейчас уже нет сил. Закрывая лицо руками, слабо всхлипываю. Ненавижу себя. За то, что теряю дорогих мне людей из-за своей эгоистичности. За то, что раньше не могла взять себя в руки и быть сейчас нормальной. За то, что не могу достойно ответить на оскорбления и молчу, как серая мышь. За то, что необдуманно причиняю боль своим близким. Ненавижу.