Не судите книгу по обложке

Мне не больно абсолютно. Вернее на данный момент я вообще ничего не чувствую. Как-то, знаете… плевать, что ли? Да. Не больно. Мне не больно. Но почему-то дико хочется реветь сейчас изо всех сил. Хочется рвать на себе волосы. Хочется бить посуду. Хочется скользнуть лезвием по своей коже. Но мне не больно, нет. Просто… ощущения сейчас такие. Это пройдёт. Я знаю, что это пройдёт. Не впервые уже. Это стадия такая, которую нужно всеми силами перетерпеть. Эта стадия в моей голове. В глазах рябит, но я не плачу. Я просто жутко устала и очень хочу спать. Ковыляю до дома, а затем до своей комнаты, пропуская встревоженные взгляды родителей. Их вопросы остаются без ответа, я закрываюсь на ключ и обессиленно падаю на диван. Казалось, что я сразу вырублюсь, но взгляд застревает на потолке. Я прижимаю руку к груди, чтобы почувствовать биение сердца. Чтобы почувствовать, что я жива. Убираю руку и засыпаю. Мне казалось, что я проспала весь день, но взглянув в телефон, понимаю, что прошло всего сорок с лишним минут. Ощущение того, что я просто прожигаю время, душит. Хочется поделать чего-нибудь, но совершенно нет на это сил. Надо справляться. Встаю, переодеваюсь в пижаму и спускаюсь вниз. Мама стояла возле плиты в фартуке, но, увидев меня, сразу подошла и молча поцеловала в макушку. Я поджала губы. Мне не хватало этого. Мы как-то разговорились с ней, не затрагивая тему моего состояния. Я рассказывала ей про сегодняшний тест, а она доставала мне рыбу с запечёнными овощами из духовки. — И ты правда получила высший балл? — удивленно спросила мама, чуть не выронив тарелку. Но успешно справившись в гравитацией, положила её передо мной на стол. Я начала есть, совершенно не чувствуя вкуса, но махнула маме головой, выдавливая улыбку. — Моя ты гордость, — прошептала она, тепло улыбнувшись. Я снова с силой поджала губы, смотря в тарелку. Она закрыла за собой духовку и сняла фартук, повесив его на спинку стула. Подойдя ко мне, крепко обняла со спины. — Ты знаешь, детка, мы очень любим тебя, — шепчет мама, а я лишь кусаю щеку со внутренней стороны. — Все тебя любят. Ты наша гордость и наше солнышко, что озаряет этот дом. Ты сильная девочка. И со всем справишься. Мама снова поцеловала меня в голову и вышла из кухни. Мои губы задрожали и я прижала ладони к лицу, успокаиваясь. Потерла глаза, наплевав на тушь, смешанную со слезами. Я сильная и я справлюсь. Всё будет хорошо. Я испуганно встрепенулась, когда на всю кухню раздался звонок моего телефона. Смотрю в экран. Адриан. Я сбрасываю звонок и снова принимаюсь за обед. Надо ведь доесть мамино старание. Но стоило мне съесть половину, как звонок снова раздался. Я уже с нервозностью отклоняю и снова беру в руки вилку. Решил он, значит, наконец, перезвонить спустя полдня. Даже не знаю, почему внутри меня какая-то обида на парня. Ведь он совершенно ни в чём не виноват. Гордость непонятная во мне играет что ли, не пойму? И снова звонок. Я отставила от себя тарелку и взяла телефон в руки. Вдохнула воздуха побольше и ткнула на зеленую кнопку, приложив телефон к уху. — Да? — максимально невозмутимо и даже где-то высокомерно прозвучало от меня. — Ты чё, дурная? Ты чего трубку не берёшь? — а я уже соскучилась по его вечному недовольному голосу. Ощущение, будто бы мы не виделись неделями. — А что? — намекаю на то, что он тоже не взял трубку сегодня утром. Попутно убираю остатки еды с тарелки в мусорку и кладу посуду в раковину. — У нас же занятия, — хорошо, что у меня в руках уже не было тарелки, иначе бы она точно упала. У меня дыхание перехватило. Почему я всегда забываю об этих чёртовых занятиях? — Хотел спросить, есть ли смысл заниматься сегодня, если ты сдала тест? А я уверен, ты его сдала. Я бесцельно хожу по кухне, даже не зная, что ответить. — Если ты занят, можешь не приходить, — как-то слишком грубо отрезала я. Я даже и не собиралась это говорить. Само вырвалось. Адриан помолчал немного и добавил: — Да я не об этом. Что с тобой? — спросил он в пустоту, ведь остался без ответа. Я закусила губу. — Скоро буду, — а затем лишь гудки. Улыбка сама появилась на моём лице. Сейчас мне даже не нужно прикладывать руку к сердцу, чтобы услышать его биение. Я и так слышала его. Пустота в душе озаряется светом, а из запястий будто растут цветы. Пусть сил по-прежнему и не было, и душащая апатия целиком всё равно не захотела уходить с моего сердца, я пошла в свою комнату и подправила макияж. «Скоро буду» Скоро — это когда? Прошло уже четыре минуты, но его всё нет. Сижу на диване в своей комнате в полнейшей тишине. Несколько раз порывалась к балкону, потому что моё сознание рисовало звуки стука по окну. Но его не было. Залезаю от скуки в телефон и вижу новое уведомление. Но руки не поднимаются разблокировать его, чтобы увидеть, потому что вдруг там Адриан написал, что не сможет придти? Или что он обманул меня? А может он вообще перепутал меня с Хлоей, когда звонил? Боже, ну и что за бред у меня в голове? Да мне вообще должно быть плевать. Дрожащими пальцами ввожу пароль и вижу оповещение из соцсети о том, что «Лила Росси хочет добавить вас в друзья». Ух ты ж. Вот этого я точно не могла предугадать, даже со своей воспалённой фантазией. Стук в дверь заставил меня вздрогнуть и чуть не выронить телефон из рук. Адриан удивился моему испугу, открывая дверь и тут же закрывая её за собой. — Всё в порядке? — парень не отрывал взгляда, садясь в кресло. — Да, а у тебя? — я заблокировала телефон и встала с дивана. Он кивнул головой, давая понять, что всё хорошо. — Почему не пришёл сегодня в школу? — На сколько сдала тест? — Адриан невозмутимо пропустил мой вопрос мимо ушей. Ну всё. Снова начинается. Тайны, интриги, секреты. — На высший балл. Учительница хвалила тебя в роли репетитора, — улыбнулась я, а он лишь усмехнулся. — Ты молодец, конечно, но сейчас будут каникулы, а после них уже серьёзная контрольная, которая влияет на полугодовую аттестацию. Что ж, — он устало потянулся, зевая, — давай приступим, — он на кресле повернулся к столу и начал готовить нужную канцелярию. Я нехотя поплелась к столу и тоже села в кресло. Смотрю, как Адриан серьёзно копошиться в тумбочке. Прохожу взглядом по его не до конца выбритому виску, по его пирсингу в ухе, по заживающим ранам на скулах. По разбитой ранее губе. По извечно невозмутимому и спокойному взгляду малахитовых глаз. По длинным густым ресницам. Так странно, но брови у него на два тона темнее, чем волосы на голове. Адриан, наконец, достал учебники и положил всё на стол. Он посмотрел мне в глаза, взглядом спрашивая о моей готовности к занятиям и я лишь кивнула. Открыл учебник, начал читать, но в голове моей пустота. Комната будто сжимается, как сжимает черепная коробка мой мозг. Мне дурно. Я бегаю глазами по строкам, но ничего не вижу и ничего не слышу. Или просто отказываюсь это делать. Чувствую озноб и лёгкую гипервентиляцию. Дышу прерывисто и часто, но стараюсь делать это аккуратно и незаметно. И я не могу понять, у меня паническая атака или это уже моё повседневное состояние. Смотрю на свою руку и не понимаю, моя ли эта рука? Кончики пальцев начинают онемевать (или мне уже так кажется?). Я рвано глотаю воздух и не пойму, что со мной не так. Продолжаю бегать глазами по комнате, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-нибудь, но не могу. — Эй, ты слышишь меня? — Адриан помахал у меня рукой перед глазами и я затуманенным взглядом посмотрела на него. — Я уже который раз зову тебя, что с тобой? — он обеспокоено коснулся до моего плеча и я резко дёрнулась от его прикосновения. Смотрю на него и пытаюсь не потерять информацию из головы о том, что это Адриан и у нас дополнительные. Мы в моей комнате, внизу родители. Я жива, я дышу. Всё хорошо. Адриан что-то говорит мне, но я не могу разобрать слова. Я растерянным взглядом смотрю на происходящее, не понимая, почему так резко началась какая-то суета. Я ведь в сознании, всё в порядке. В глазах начинает плыть и я начинаю бояться упасть в обморок. Не знаю, как ужасно я выгляжу со стороны, но Адриан встал с кресла, своими ладонями накрыл мои щёки, заставляя посмотреть на него. — Где? — волнительно, но и не без нервозности в голосе спросил он и я указала на нижний выдвижной ящик шкафа. Парень сорвался с места, открыл его и стал быстро перебирать всё подряд. — Алпразолам? — громко спросил он, чтобы я услышала и на название лекарства я на автомате кивнула. Адриан без замедлений выдавил таблетку из пачки, взял по пути бутылку воды со стола и протянул мне. Я уже по старой доброй привычке выпила медикамент. Парень пытался разговорить меня, пытаясь удостовериться, что я прихожу в себя. И со временем я стала отвечать на вопросы. — Ты уже хочешь спать? — убедившись в том, что я в сознании и мне уже лучше, Адриан откуда-то знал побочные эффекты транквилизаторов. Я кивнула, ощущая как тяжелы становятся мои веки и с каким трудом я их открываю. Тело словно наполняется свинцом, я даже не знаю, смогу ли я дойти до кровати. Адриан обхватил мои плечи своей рукой и поднял с кресла. Я поддалась, шагая вместе с ним. Он уложил меня на диван. Я видела, как он бегающим взглядом обыскивает мою комнату в поиске пледа. Сейчас мне было так спокойно. Особенно, когда он всё-таки нашёл какое-то одеяло и мягко накрыл меня им. Я держалась, чтобы не заснуть, потому что мне так сильно хотелось поблагодарить его, но у меня не было сил что-либо говорить. Я была лишь как рыба, выброшенная с моря на сушу, открывая и закрывая рот. Пыталась сказать хоть обычное «спасибо». Никогда бы не подумала, что это будет так физически трудно. Адриан присел на корточки перед диваном возле моего лица. Мы встретились взглядами. Его измученный, разбитый, тяжёлый взгляд, которым он развеивал туман в моей душе. Его взгляд, который был настоящим лекарством. Его взгляд, за пеленой которого скрыта совершенно другая тяжёлая его история. Его взгляд, который я так и не могу изучить до конца. Его взгляд, который был сейчас другим. Парень глубоко вздохнул, попутно усмехаясь. — Расскажу тебе историю, — начал он, а я устало смотрела на него уже никакая, улыбаясь. — Встретились как-то два психически неуравновешенных, — он рассмеялся, не убирая своего взгляда с моих сонных глаз. — Сладких снов, Маринетт, — Адриан улыбнулся, поправив мне одеяло. Дальше я ничего не помню. Только то, что всю ночь у меня в голове крутилась одна мысль. Впервые в жизни он назвал меня по имени.