Не судите книгу по обложке

Завтра нежданный долгожданный тест по китайскому. Я сижу за письменным столом и не знаю, отчего у меня сейчас трясутся коленки: от осознания того, что скоро придёт Адриан или от страха перед контрольной. После кино я вела себя как обычно. Вернее, пыталась вести. Мои мысли постоянно были заняты одним человеком. И этот человек вошёл сейчас в пекарню. В Париже сейчас дождливо. И пусть я люблю дождь, но и звук разбивающихся капель о карниз уже порядком бьют по голове. С Натаниэлем мы не общались. Я как-то раз пыталась к нему подойти, но он словно избегает меня. Грустно, но что поделать. Пусть я виновата отчасти в ситуации с Альей, но я бы не отвернулась от друга из-за такого. Если он, конечно, по-настоящему считал меня своим другом. Дверь в мою комнату открылась, я сглотнула подступивший к горлу ком и повернула голову на звук. Это он. По-прежнему красив, харизматичен и немного угрюм. Я улыбнулась Адриану и махнула ему рукой. Он подошёл к столу, ухмыляясь. — Нервничаешь? — спросил Адриан, плюхаясь на кресло рядом со мной. — Я-я? С чего бы мне нервничать, глупость какая. Не в первый раз занимаемся же, — я перевела взгляд на учебники, а затем на самого парня. Он выглядел слегка удивлённым и видно, что не до конца понял смысл моих слов и взаимосвязь с его вопросом. И только после его изумлённого лица я поняла, какую глупость сморозила. — Т-тест. да, я нервничаю… из-за него. Это же тест, он важен, — я нелепо хихикнула, стараясь не смотреть ему в глаза. Чувствую, как моё лицо пылает, надеюсь он спишет это на беспокойство перед контрольной… Адриан просто промолчал и придвинулся к столу, протягивая руку к учебнику. Такая красивая мужская рука… и кажется, я заметила, что она немного дрожит. — С тобой всё в порядке? Ты сама не своя, — тихо и обеспокоено с долей нежности в голосе (к которой я никак не привыкну) спросил парень. — Да, извини… Просто столько всего произошло в последнее время, голова кругом. И ведь я не соврала. Лила, Натаниэль, поход в кино с Адрианом, да и ещё этот извечный подсчёт калорий и спорт порядком надоедают, но я держусь. Благо есть какие никакие результаты, и это велит не останавливаться на полпути. Мы начали заниматься. Адриан был каким-то тихим сегодня. Ни подколов, ни шуток, лишь китайский и короткий повседневный диалог о дождливой погоде. Я то и дело поглядывала на него с беспокойством, но страх перед тестом велик, поэтому пришлось сконцентрироваться в итоге на учёбе. Но заподозрила я явно неладное, когда во время нашего мини-отдыха Адриан отказался от печенек с чаем. — Адриан… что-то не так? — осторожно я искала к нему подход, зная, что из этого камня редко что можно вытащить. Но, видимо, не сегодня. Он глубоко вздохнул, прикрывая глаза и потирая переносицу. — Это всё мой отец, — на мгновение он умолк, а я не смела и пошевелиться, чтобы не напомнить ему о своём существовании и он не передумал говорить. — Пытается напугать меня парочкой сообщений, — сказал он с раздражением, но улыбаясь. — Напугать? — я заволновалась, он раньше не рассказывал про своего отца, пусть я того и подозревала в неладном, — что значит напугать? — Не бери в голову, — Адриан приоткрыл глаза, — это мои проблемы. Меня задели его слова. Я думала, что мы уже близки достаточно, чтобы делиться проблемами. Тем более, в каком виде он меня только не видел, а сам не может мне довериться. Я понимаю его, но так хочется ему чем-то помочь, сделать всё возможное, чтобы он перестал держать и копить всё в себе. Но я его послушалась, не спуская с него обеспокоенный взгляд. И мы снова продолжили учиться. Тяжело было принимать информацию в голову, осознавая, что сидящему рядом Адриану на душе так паршиво, а он еще и ведёт эти дополнительные ради меня. Столько делает, а я никак не могу его отблагодарить. За окном уже темнело, дождь продолжал тарабанить. Родители поднялись к нам, сообщив, что уезжают к бабушке на пару часов. Хотели взять меня с собой (мама даже додумалась предложить это Адриану!), но услышав о грядущей контрольной, оставили нас. Адриан то и дело бросал взгляд на телефон. Не знаю, волновало ли его время или новые сообщения. Затем я попыталась расслабиться и запоминать учебный процесс. Контрольная меня, конечно, тоже сильно волновала. Не хотелось показывать результаты хуже прошлого теста. Страницы учебника сменялись слишком быстро, рука устала поспевать записывать под скорый голос Адриана, и в итоге я устала и сама. — Может передохнём? — спросила я парня, положив ручку на тетрадь и разминая наболевшую кисть. — Что? — повернулся он на меня. — Видно, что ты спешишь куда-то, но у меня уже рука и глаза болят. Может, ты хочешь ча… — не успела задать я вопрос. — Некогда отдыхать, — невозмутимо сказал он, снова глянув на телефон. — Что происходит, Адриан? Это из-за сообщений? Парень вздохнул, будто набираясь сил. Отложил учебник в сторону и потёр переносицу. Он не смотрел на меня. Кинул взгляд на дождливый Париж через балкон, так что я не могла прочитать по его глазам, что с ним такое. — Это всё очень сложно… — устало выдохнул он, и я заметила легкую дрожь в его голосе. Я приблизилась поближе, чтобы расслышать всё, что он готов сказать. Сердце тарабанило в такт каплям дождя. Но в эту же секунду нас прервал злосчастный звонок телефона. Адриан испуганно дёрнулся и дрожащими руками взял его в руки. Я лишь успела прочитать высветившееся на экране «Отец», отчего меня накрыло неприятными, словно жгучими, мурашками. Я чувствовала что-то неладное. Адриан какое-то время ещё смотрел на телефон, а потом всё же решился нажать кнопку и приложить его к уху. Очень жаль, но я ничего не расслышала из сказанных его отцом слов. Только видела, как бледнеет лицо Адриана, как чуть незаметно сбивается его дыхание и как он, черт возьми, напуган. Он ничего не сказал в ответ. Только сбросил звонок через какое-то время. Его бледность сменилась мрачностью. — Извини, — он поднял на меня взгляд и с трудом нацепил улыбку, из-за которой моё сердце тут же кольнуло, — мне придётся уйти, за мной приехал отец. Отчего-то меня бросило то в холод, то в жар. Предполагая, какие у них отношения с отцом, мне стало не по себе. Очень не по себе. — Нет, — само вылетело из моих уст. Парень даже не удивился, лишь виновато посмотрел на учебники, а затем стал идти к выходу. — Нет, Адриан, не иди, — я встала с кресла и схватила его за рукав. Не знаю, что со мной, но я не хотела его отпускать. Я боялась это делать. Мой мальчик, я вижу, как ты пытаешься скрыть дрожь во всём теле. Как глубокими вдохами пытаешься приглушить своё дикое сердцебиение. Как оборачиваешься на меня и смотришь глазами, полными тоски и безысходности. — Ты сможешь сама подготовиться. Мне пора, оставайся в комнате, — Адриан вырвал свою руку из моей и, открывая дверь, ещё раз обернулся, — Маринетт, я серьёзно. Пожалуйста, не выходи. Затем он вышел из комнаты. Я, не думая, тихо пошла за ним через какое-то время, не прислушиваясь к его словам. Но пошла осторожно, чтобы он меня не заметил. Да плевать я хотела на этот тест. Бесспорно, он важен. Но куда важнее для меня ты. Я остановилась у барной стойки ресторана и немного скрылась за ней, наблюдая через прозрачную дверь, как Адриан подходит к чёрной машине, возле которой стоит высокий мужчина с таким же чёрным зонтом. Они о чём-то говорят, но я ничего не слышу. На улице был ливень. Я аккуратно подошла и открыла окно, чтобы всё слышать. Боже, Маринетт, он же попросил тебя остаться в своей комнате! — кричал мне голос разума. Но сердце было сильнее его. Я должна понять, что происходит с Адрианом. Он всегда мне помогал в тяжелые дни. Я тоже хочу помочь ему. — Ты в первую очередь позоришь себя, а не меня, паршивец. Сколько раз я тебе говорил не разводить безнравственность, а ночевать дома? Или ты хочешь, чтобы твоя репутация скатилась на дно? — мужчина говорил твёрдым басом, не повышая тон. Глазами испепелял Адриана так, что я на самой себе почувствовала этот тяжелый давящий взгляд. Было очень некомфортно. И было понятно, что это отец Адриана. — Да когда тебя заботило, где я?! — Адриан не пытался держать себя в руках, он агрессивно кричал и трясся. Моё сердце разрывалось на тысячу кусков от его вида. — Уж лучше ночевать на улице, чем играть в примерного бесхарактерного сынка, не имеющего своё мнение! Мужчина какое-то время давил Адриана взглядом, всё так же строго стоял, держа в руке зонт. Затем заговорил: — Ты знаешь, что я тебя не выгонял из дома. Я — единственное, что есть у тебя, и ты обязан меня слушать. Вернись домой. Как никак, я — твоя семья. Казалось бы, вполне приятные слова отца, но звучавшие отнюдь не приятно. Я видела, как мужчина сжал скулы и говорил будто через силу. — Семья? — Адриан сделал шаг назад и нервно рассмеялся. Он промок до ниточки, но видимо его отца это не смущало. — Семья… интересно… — он достал телефон из кармана, — сейчас подожди, мне надо узнать, что это, — сказал Адриан, набирая что-то в телефоне. Его отец сжал сильнее в руке зонтик. Я поняла это по костяшкам его руки. Ему явно это не нравилось и про себя я молила Адриана остановиться. Я ничего не понимаю. Адриан продолжил, глядя в телефон: — Взаимопомощь? Нет. Забота и близость? Нет. Ооо… ха-ха, любовь. Точно нет. А ты тот ещё пустослов, пап. Его отец резко приблизился, выдернул телефон из рук и со всей силы кинул на землю. Я видела только разлетевшиеся две половины смартфона и осколки стекла. Затем мужчина молниеносно взмахнул кулак и ударил Адриана по челюсти. Тот пошатнулся, не удержав равновесия, и упал на землю, хватаясь за щеку. Я вздрогнула, в шоке наблюдая за происходящим. Всё происходило слишком быстро. Моё сердце сдвоило, страх пронзил насквозь. Такое непривычно ужасающее поведение в семье пугало меня. Мой отец никогда так не злился на меня. Он в принципе злился очень редко. И видя, как взрослый мужчина, обладая явным преимуществом, бьёт своего сына, вызывало во мне тревогу, страх, ужас, панику и… пропитанную агрессией ненависть. — Что вы делаете?! — я сама не заметила, как выбежала на улицу. Я была в пижаме и домашних тапочках. Мне должно было быть холодно, но жар от вышеперечисленных эмоций и чувств тарабанил по вискам. До конца не понимая, что делаю, подбежала к Адриану. Но вместо того, чтобы взять меня за руку и подняться, он сердито посмотрел на меня и процедил через зубы «уходи», а затем поднялся самостоятельно. Я дрожала. Не от холода, а от страха и беспокойства. Не осознавая, правильно я поступаю или нет. Но я не могла оставить всё так. Его отец перевёл взгляд на меня, невозмутимо приподняв одну бровь и с интересом меня оглядывая. — Мадемуазель, советую вам встать под навес, иначе простудитесь, — как ни в чём не бывало, произнёс его отец, пронизывая меня взглядом. — М-меня это не волнует, — мой голос дрожал. Ливень усилился и капельки дождя попадали в глаза, отчего приходилось неохотно жмуриться. — Он же ваш сын, как можно было поднять на него руку? — я пыталась говорить громко, чтобы он меня точно услышал, но из-за этого мой голос дрожал сильнее. Я слышала, как Адриан сердито шептал мне уйти, но я не собиралась бросать его. Пусть глупо и неуместно я появилась, но лучше так, чем потом корить себя, что не смогла хоть что-то сделать. — Думаю, вас это не касается, — спокойно сказал мужчина. — Касается! — я была на нервах. Говорю словно с каменной стеной. Я никогда не позволяла себе кричать на взрослых, но тут мой рассудок словно задурманился. — Вы вырастили такого прекрасного сына! Воспитанный, умный, всегда готовый помочь! Вы д-должны им гордиться, но своим поведением и поступками вы только отдаляете его от себя! — слёзы жгли глаза, но я рада, что дождь помогает скрыть это. — Я не знаю, что происходит у вас в семье, Адриан всегда держит всё в себе и это сгрызает его изнутри, ломает на части, я же вижу. Неужели вы хотите потерять его, как жену… — я заткнулась, с ужасом осознавая, что последняя фраза была явно лишней. Она вырвалась откуда-то из глубин больного сердца под состоянием аффекта. Я явно хотела не так закончить свой монолог. Впервые выражение лица Агреста старшего сменилось на удивление с едва уловимой горечью в глазах. Но лишь на секунду. Затем он снова надел маску беспристрастия и ещё долго смотрел на меня, словно хотел что-то сказать. Я смотрела в ответ, жалея о своих словах, но не убирая взгляда с мужчины. Он развернулся, собрал зонтик и сел в машину. Автомобиль тронулся и скрылся в дороге. Я с облегчением вздохнула, не ожидая, что на сегодня потрясений ещё не достаточно. — Что… как ты… зачем? — Адриан был в ярости. — Зачем ты вышла? Зачем начала нести эту хрень про хорошего сынка? Кто вообще просил тебя? — он дрожал так же, как и я, но не от испуга, а от злости. — Я же сказал не выходить! Я же сказал, я же просил, Маринетт! Мои слова пустой звук для тебя? — он был в бешенстве, ходя кругами. Его правая щека чуть опухла и покраснела. — П-прости… — я не знала, что сказать. Я ведь хотела помочь… — Прости?! Прости?! Ты сделала ещё хуже, чем было! Зачем ты напомнила ему про мать?! Теперь он живого места на мне не оставит! — он закрыл лицо руками, затем сжал свои волосы, закрыв глаза. — Я-я хотела, как лучше… — я попыталась дотронуться до его плеча, но он дёрнулся от моего прикосновения и сделал шаг назад. — Никто тебя, блять, не просил об этом! — закричал он, взглянув на меня. Я увидела только то, что его глаза были красными. — Не лезь не в своё дело, не суй нос, куда не просят! Это моя жизнь и тебя в ней нет, чтобы так бесцеремонно врываться в мои дела! — он трясся от гнева, но я уверена, что с его глаз текли не капли дождя. — Лучше бы мы не общались… — тихо и с сожалением произнёс Адриан. Моё сердце разбилось на его словах. Разбилось на такие же осколки, как его телефон. Я знала, что ему не понравится мой выход, но не думала, что настолько. Я так старалась не плакать на людях, не любила это дело. Но глаза так резко защипало от слёз и я тихонько всхлипнула. Максимально постаралась сдержаться, чтобы не зарыдать тут же, развернулась и ушла. Я не видела его взгляд, но знала, что он провожал меня им. В сердце теплился остаток маленькой надежды, что он всё-таки окликнет меня. Но этого не произошло. Я всё испортила. Потеряла близкого мне человека. «Это моя жизнь и тебя в ней нет.» Но, видимо, меня он близким человеком не считал… Сердце жжёт болью. Зайдя в дом, сползла по стене, закрывая глаза руками, не в силах сдерживаться. Неимоверная печаль током ударила по всему телу и я, захлёбываясь в своих слезах, дрожала как осиновый лист. Это состояние вызвало у меня дежавю. Я поняла, что в эти уязвимые для меня моменты, Адриан всегда оказывался рядом. Всегда успокаивал меня разными методами, всегда вытягивал из пучины панических атак, тоски и боли. Не смотря на то, что ему самому было очень плохо, он всегда думал о других. Именно в такого Адриана я влюбилась. Именно такому Адриану я так хотела сегодня помочь, но сделала только хуже. Именно такой Адриан своими словами разрушил все мои никчемные надежды на нас с ним, вырвал сердце из груди и растоптал его. Именно такого Адриана я безумно боялась потерять. Именно такого Адриана я сегодня потеряла.