Не судите книгу по обложке

Страшно признавать, что это состояние вновь возвращается ко мне. Непреодолимая пронзительная печаль, отдающая болью в сердце, не заглушающаяся никакими таблетками. Каждую ночь стабильно истерики перед сном. Последние две недели я была совсем без сил, моя энергия попросту была потрачена на мои ежедневные слёзы, сдержать которые я просто не могла. Адриан не пришёл вчера в коллеж. Как и позавчера, как и вообще эти две недели. Его просто не было. Первые два дня я пыталась писать и звонить ему, но ответа не было. На третий день я вспомнила, что телефон его сломан. На четвёртый день я начала волноваться о нём. На пятый день я спросила у Хлои, знает ли она, где он, но она с беспокойством сказала «нет». На шестой день я поняла, что он не просто так не выходит на связь. Он не хочет общаться со мной. Настолько я ему отвратна, что он даже не приходит в коллеж. Остальные дни проходили как в тумане. Каждый день я открывала дверь класса с неприкрытым волнением и каждый раз моё сердце больно жгло, видя пустующую парту Адриана. Я и подумать не могла, что мне будет настолько больно переживать его отсутствие. Настолько нестерпимо больно, что я снова начала резать себя. И пусть летом мне помогало это отвлечься, но сейчас это делало лишь хуже. Я сама себя загоняла в тупик, теряясь в потоке горестных мыслей. Во всём виновата лишь я сама. Полмесяца не видеть его оказались самой тягостной пыткой. Не разговаривай со мной, обижайся, ворчи, но прошу, дай знать, что ты в порядке. Неконтролируемая боль сводила живот и грудную клетку так сильно, что дыхание постоянно сковывалось на мгновения. Я не смывала макияж уже пять дней. Впервые так долго за мою жизнь. Лишь порой подтирала тушь на щеках от слёз и подрисовывала высохшие стрелки. Около двух дней я не ела. Первые дни после разлуки с Адрианом я ещё пыталась что-то жевать, совершенно не чувствуя вкуса, но затем у меня просто не было аппетита, желания и сил. Мама очень волновалась. Она постоянно просила меня поговорить с ней, но я вновь закрываюсь ото всех. Её пугало моё состояние, ведь то же самое она видела летом перед моим срывом. Не скрывалось от меня и то, как она пыталась как бы невзначай оглядывать мои предплечья. Но я же не дура, длинные рукава блузок всё прекрасно скрывали. Как бы я не хотела, я ничего не могла с собой поделать. Я будто наблюдала за происходящим со стороны, не контролируя себя и свои действия. Даже не знаю, откуда столько отчаяния и уныния во мне. До четырнадцати лет я была чудо ребёнком, действительно жизнерадостным солнцем. И мои родители никогда не грустили из-за меня, а сейчас я то и дело заставляю их вечно беспокоиться. Неужели, смысл моего существования — это разрушение всего хорошего… Может, лучше было бы не существовать вовсе? В чём мне можно было позавидовать, так это в том, что я не пропустила ни один день в школе, даже будучи в таком ужасном состоянии, что моё моральное разложение достигло своего апогея. Но это не из-за учёбы, не из-за уроков по китайскому, тест по которому я благополучно провалила на днях. Я просто надеялась увидеть его. За эти две недели Адриан кучу раз снился мне. В большинстве снов он повторял ту фразу: «Это моя жизнь и тебя в ней нет», отчего я просыпалась с испугом и в слезах. Его слова были сродни оглушительному выстрелу. И этот выстрел полностью вдребезги разбил меня. Тем не менее, сегодня мне немного легче. Потому что проснувшись, я ощутила голод и желание проглотить что-нибудь. Собравшись и спустившись вниз, я попросила маму приготовить мне завтрак, отчего на её глазах выступили крупинки слёз. Она улыбнулась, обнимая меня, а затем встала у плиты. «Ногти пора подстричь» — подумала я про себя, разглядывая свои руки, сидя за столом. Съев половину омлета, я постаралась улыбнуться маме и ушла в школу. Гравитация словно действовала на меня неправильно, хотелось упасть и не вставать вовсе. Но находя в себе остаток никчёмных сил, я шла дальше. *** Алья уже не могла изводить меня вопросами, она устала не получать адекватного ответа. Поэтому сегодня она молчала, лишь порой беспокойно глядя в мою сторону. Дверь класса распахнулась и я с замиранием сердца подняла на неё взгляд. Но тут же мой взгляд затуманился от слёз, увидя Кима. Тяжело. Мне очень тяжело. Но всё же сегодня я кое-как приходила в некое подобие обычного состояния. Даже пару раз улыбнулась на шутки Нино. Мне постепенно становилось лучше, пусть боль и сжирала меня изнутри. Постоянно выискивать взглядом светлую макушку в школе, в магазинах, на улице становилось невыносимым. — Ты же придёшь? — милым голосом пропела Роуз, опираясь ручками о мою парту. — Чего? — не вникла я. Снова пропустила все мимо ушей, думая о своём. — Ну на мой день рождения завтра… — улыбаясь, протянула она, с неподдельной грустью и надеждой смотря на меня. — Ох, я не знаю… — я опустила взгляд. — Ну пожалки, Маринетт, я весь класс позвала, ты обязана там быть! — девушка сложила ладони в умоляющем жесте. Весь класс?! Значит… Значит и Адриан должен придти! Я встрепенулась и оживилась, глядя на Роуз. Алья невольно вздрогнула от такой резкости с моей стороны. — Я приду! — твёрдо сказала я, а в моём сердце поселилась надежда. *** В моей душе тоска придвинулась, освободив место для тёплой веры. Наконец-то я увижу его. Мне нужно как минимум хорошо выглядеть для нашей долгожданной встречи. Я не думала о том, что скажу Адриану, слова сами появятся в моей голове. Мне лишь бы увидеть, что он жив, здоров. Хотя честно говоря, наравне с диким желанием его встретить, так же была непонятная дикая обида. Обида за то, что так оставил меня, не пытаясь выйти на связь. Обида за его слова. Но эта обида была больше не на Адриана, а на саму себя. В предвещании хорошего дня, моё самочувствие значительно улучшилось. Только мучившая меня бессонница и в этот день не позволила уснуть. Утро наступало очень медленно, я то и дело смотрела на балкон, слишком долго ожидая рассвета. И наконец заметив слабые солнечные лучи, вскочила с кровати и начала тут же собираться. Сегодня воскресенье и благо не надо в коллеж. Постоянные вопросы от друзей не то что надоедали, но точно выворачивали душу наизнанку. Даже Натаниэль подходил ко мне, спрашивая, что со мной, но, не получив ответа, так же и уходил. Но сегодня всё должно было измениться. Я давно так не верила в чудо, как сейчас. Наконец сегодня я через силу присмотрелась к своему отражению. И была в тихом ужасе. Пытаясь мицеллярной водой судорожно оттереть тёмные тени под глазами, я только через пять минут осознала, что это круги от моей ненавистной бессонницы. Спустя десять минут я поняла, что светлый консилер недостаточно силён, чтобы полностью прикрыть их. Затем я просто оставила эту безнадёжную затею и решила накраситься, как раньше. Вот только дрожь в пальцах рук от явного недосыпа не утихала и стрелки никак не могли получиться ровными. Я пыталась успокоиться, чтобы не швырнуть подводку куда подальше, и попыталась придерживать одну руку другой, чтобы наконец нормально дорисовать свой макияж. В итоге, что-то да получилось. Слишком много бы усилий пришлось потратить на натягивание колготок, поэтому я решила идти не в платье. Надела свободные лёгкие штаны и чёрную оверсайз футболку. Я не смотрела в зеркало, так что не знала, как выгляжу. В любом случае, я бы осталась недовольной. Маленькая радость грядущего вечера пробиралась сквозь тёмные потёмки души, поэтому я была на удивление в неплохом расположении духа. По пути к Роуз я заглянула в маленький магазин милых вещей и купила однокласснице подарок: всякую розовую канцелярию — всё, как она любит. Я поняла, что пришла раньше всех. Роуз впустила меня в дом (конечно, обняв, и обрадовавшись подарку), но было время пока что не для приёма гостей. Она со своим отцом раскладывала столовый сервиз на стол, пока её мама готовила на кухне. И мне не оставалось ничего, как помочь. *** — Дорогая, ещё раз поздравляем, хорошо проведите время! — мама Роуз, приятная женщина с светлыми волосами, как у дочери, поцеловала её в макушку. Её родители надели верхнюю одежду и вышли из дома. — Спасибо, мам! Жду вас завтра! — Крикнула им вслед Роуз, сияя, и закрывая дверь. Она была и вправду очень милой. Я сунула руки в карманы штанов и устремила взгляд на свою обувь, не зная, что говорить. Это было странно. Мы с Роуз не так много общались в школе, а тут я пришла раньше всех и помогала ей готовиться ко дню рождения. — Так, — девушка отчего-то радостно засуетилась, поворачиваясь на меня, — теперь мне действительно нужна твоя помощь, — пропела она ангельским голосом, а я лишь вопросительно посмотрела на неё. — Я побежала в свою комнату за светошаром, а ты, пожалуйста, достань из того комода пунш и поставь на стол! — блондинка убежала вверх по лестнице. Я действительно удивилась, провожая её ошеломлённым взглядом, но лишь усмехнулась и возражать не стала. Ох, Роуз, теперь-то ты мне больше по душе! Пунш. Насколько я знаю, это алкоголь. То, что мне сейчас не будет лишним явно. Как раз градус в моём организме поможет подобрать правильные слова, когда я увижу Адриана. Я достала бутылку из комода и поставила на стол, как велела Роуз. Мне даже было наплевать на Кима, который, скорее всего придёт. Остальные одноклассники меня вроде как приняли, но и на них мне было тоже отчасти всё равно. По сути я пришла не веселиться. Только увидеть его. Теплилась надежда в груди и улыбка сама появлялась на моём лице. Спустившись, Роуз, выключила в доме свет и оставила лишь два светодиодных шара, которые яркими атмосферными красками освещали большую гостиную. Рядом с приготовленными её мамой изысканными блюдами появились пачки чипсов и куча газировок. Первой гостью (не считая меня) пришла Джулекка. Она также вручила Роуз подарок, обнимая её, и они начали болтать. Я ходила по коридору, заглушая бьющуюся приятную тревожность от скорой встречи. На каждый звук открывающейся двери я бежала к ней, встречая гостя. И каждый раз сердце пропускало удар, когда это оказывались Натаниэль, Нино, Хлоя, Марк. Где же он? Пришла Алья, которая очень обрадовалась моему нахождению здесь. Сколько она пыталась вывести меня куда-то за эти дни, у неё не получалось. Я тоже рада была её увидеть, но сейчас моё сердце горело от другого человека. Который никак не появлялся. Прошёл час с начала дня рождения, я слышала, как в гостиной включили музыку и нарастал весёлый гам. Я пару раз ходила туда из коридора, но лишь за стаканом пунша. Опоздавшие гости всё ещё подтягивались. Даже Ким, заходя в коридор, удивился, что его встречаю я, а не Роуз, но ничего обидного он мне не сказал! Ну чем не прекрасный день сегодня? Сделай его ещё прекрасней, Адриан, прошу. В груди нарастало беспокойство, но я сразу отбрасывала ненужные мысли. Лишь стояла у входной двери в коридоре, да попивала пунш. Но время шло и в итоге новых гостей не появлялось. Я была на нервах. Не могла же я зря придти сюда? Как бы цинично это не звучало, но на сам день рождения одноклассницы мне было всё равно. — Маринетт, ну чего ты стоишь тут? Пошли к нам веселиться! — Роуз, уже «весёлая», подошла ко мне. — Роуз, а… — я постаралась натянуть улыбку, — а Адриан придёт? — Ой, — она задумалась, — ну я ему писала в соцсети вчера, но он давно не заходил, так что думаю не читал. Девушка чуть виновато посмотрела на меня, грустно хмыкнула, но затем ушла к друзьям. Понятно. Точно. Из моих мыслей и вовсе выветрилось, что он не просто прогуливает школу, а в принципе не выходит на связь. Я прижалась спиной к стене, глубоко выдыхая и одной рукой закрывая глаза. Как больно. Словно меня предали. Но виновата только я. Сама себе подарила слепую надежду, сама в неё поверила и сама себя накрутила. Как я поняла, Роуз собиралась оставить всех на ночёвку и я подумала, почему бы мне тоже не остаться? Боюсь, придя домой, я не оставлю живого места на своих бедных запястьях. Надо жить. Пускай по-новому. Пускай без него. Надо бороться с этим съедающим изнутри унынием. Как хотелось опустить руки и просто сделать что-то страшное с собой. Но это лишь временно, это пройдёт, Маринетт, пожалуйста, только терпи. Я и до него жила неплохо и дальше без него прожить тоже смогу. Смогу же? *** Я впервые видела своих одноклассников такими весёлыми вне школьной рутины. Было так непривычно наблюдать за этим, но отчасти здорово. Я сидела в стороне, на диване, пока все танцевали. В моей руке уже четвёртый (или пятый?) стакан пунша и единственной моей просьбой ко Вселенной было, чтобы он не заканчивался. Я старалась ни о чём не думать и просто наблюдать за ребятами, отвлекаясь от всего, что сейчас происходило в моей жизни. Извечная ненависть к своему телу, постоянное похудение и срывы, неуравновешенное психическое состояние, бесконечная апатия, подстава Лилы, отчуждённость от близких — всё это сводило меня с ума и я не знала, как разгребать эти проблемы. Я так устала что-то делать и бороться. Хотелось просто всегда сидеть на мягком диване со стаканом алкоголя и смотреть на танцующих одноклассников в огне светодиодов и неплохой музыки. Я в принципе и справлялась с этими проблемами, но со мной рядом был человек, в котором я нашла настоящую поддержку и дружбу. Да, я была влюблена в Адриана. Я, к сожалению, сейчас чётко, но с болью это осознаю. Но он был мне так дорог, как друг и близкий человек, что потерять его стало финальной завершающей в моём моральном и отчасти физическом саморазрушении. Я слегка дёрнулась от испуга, когда почувствовала движение рядом. Ко мне подсел Натаниэль. — Мари, я так рад, что ты пришла, — он улыбнулся мне, смотря в глаза. Капельки пота от долгих танцев стекали по кончикам его волос. Я лишь постаралась улыбнуться и кивнула ему, отворачивая голову. Парень замялся: — Прости меня, пожалуйста. Только недавно понял, что я сам виноват во всём, — я с удивлением посмотрела на него, но он разглядывал свой розовый пунш в стакане. — Не хочу терять нашу с тобой дружбу. Вспоминаю, как классно мы переписывались обо всём. В общем, прости меня дурака. Я улыбнулась, делая глоток. — Да давно простила. Не парься. Конечно, было приятно, что он не обижается на меня и что удалось сохранить хоть какие-то дружеские отношения. — Я так был резок в тот день… — Натаниэль виновато посмотрел на меня. — Надеюсь, ты не грустила из-за моего поведения? — Нет, — я немного рассмеялась, покачав головой, — я… — улыбка сползла с моего лица. Почему я не грустила? В голове сразу всплыл образ Адриана. То утешающий меня у дома, то сидящий рядом в кино. Мои губы невольно задрожали. Снова накатывает. Я сдерживалась изо всех сил, но в итоге, промямлив Нату, что мне надо в уборную, убежала, ловля на себе его обеспокоенный и удивлённый взгляд. Заперевшись в ванной, сползла вниз по стене, сжала в руках свои волосы и громко зарыдала, не в силах остановить порывы слёз. Жгло глаза, жгло сердце, жгло душу. Жгло всю меня от одного лишь образа Адриана, по которому я ужасно скучала. Пытаясь обманывать себя, что смогу жить дальше, как ни в чём не бывало, я находила в этом своё успокоение. Но мне было больно, невыносимо больно вспоминать его и все наши моменты с ним. Как сидели на балконе, разговаривая по душам. Как он поцеловал меня в щёку. Все его нежные добрые слова, которые вытягивали меня из постоянного омута отчаяния. Наши дополнительные. Его чёртов любимый зелёный чай с мятой. Его чёртов пирсинг, который мне так стал нравиться. Его рассуждения, мысли, которые были мне так близки. — Тяжело с тобой, Адриан… — всхлипывая, говорю в пустоту. — Но куда тяжелее без тебя… Закрываю лицо руками, понимая, что и этой ночью не буду спать.