Тёмная сторона зеркала

Молодой человек за крайним столиком дешёвого кафе выглядел крайне обеспокоенным. Нервозность из него буквально хлестала, расплёскиваясь во все стороны тяжёлыми мутными каплями — серыми, как дождь за грязным окном. Он был худ, плохо выбрит и измождён, словно после долгой болезни; пепельный свитер крупной вязки подчёркивал нездоровый землистый цвет чуть вытянутого лица с острыми, резкими чертами, густые чёрные волосы утратили блеск и лежали, как попало, а худые руки с длинными бледными пальцами лихорадочно постукивали кофейной ложечкой о край треснувшего блюдца к большому неудовольствию здешней официантки. Мужчина, хоть и был довольно молод и хорош собой, выделялся исключительно глазами: двумя зелёными озерцами над острыми, как бритва, скулами, и в целом создавал впечатление обедневшего и утратившего светский лоск аристократа, даже в грязи сохранившего что-то величественное в облике, но остававшегося таким же грязным, немытым и вшивым, как и соседи-бродяги. Он казался частью убогого интерьера в этом едва заметном кафе, декорацией, забытой кем-то у стены. Такой же невзрачный и серый, будто прибитый пылью, он превосходно гармонировал и даже сливался с унылой обстановкой окраинной забегаловки. То и дело человек поглядывал на циферблат простеньких наручных часов и делал небольшой глоток из чашки, тут же морщась от неприятного вкуса — здешний кофе был отвратительным настолько, что даже шесть пакетиков сахара ситуацию не спасали. И зачем Владек назначил встречу именно здесь? В этой прокуренной дыре не то что кофе, сам вид заведения вызывает рвотный позыв: грязные стены и столы, немытые окна, сквозь которые виднелась не слишком оживлённая улица, неметеный пол, мусора на котором достаточно, чтобы начать брезговать и отряхивать подошвы ботинок при выходе. Да и работники под стать заведению — угрюмая официантка с грязными, давно не подкрашенными у корней и оттого выглядящими отвратительно волосами, лениво перемалывающая жвачку и сварливо откликнувшаяся: «Чего надо?!», когда он рискнул заказать здесь кофе, и бармен с лицом человека, что из пятидесяти лет жизни тридцать пять отсидел по тяжёлой статье. Всё это удручало, однако деваться было некуда — никто, по словам схватившей его за руку у метро сумасшедшей, кроме некоего Владека, за это не возьмётся: жизнь дороже. Мужчина ещё раз пробежался глазами по мятой бумажке с номером телефона, когда дешёвенький китайский сувенир — музыка ветра при входе — нежно зазвенела, и он поднял взгляд, последние десять минут тщательно изучающий грязную скатерть со следами чего-то жирного. Пришёл. Минута в минуту. Сомнений не было — кроме него, в кафе не было никого, а вид экзорциста сильно отличался от предполагаемого контингента этого заведения. Высокая фигура закрыла за собой хлипкую дверь и небрежно кивнула бармену, будто старому знакомому, шустро оглядев унылую обстановку. Взгляд его мгновенно выцепил клиента из загаженного зала. Официантка, развалившаяся у входа и даже не удостоившая экзорциста приветствием, вдруг вынырнула из смартфона и опрометью кинулась к барной стойке подальше от этого взгляда. Владек стремительно прошёл сквозь зал к крайнему столику, где и сидел человек, без приглашения уселся напротив и протянул крепкую ладонь, покрытую сеточкой шрамов, ожогов и свежих царапин, сухо представившись:  — Владек Бронежски.  — Станислав, — молодой человек протянул руку в ответ, крепко её пожал, отметив про себя, что сухая ладонь была сильной, и принялся рассматривать того, кто, как он надеялся, сможет помочь — лучшего экзорциста Варшавы. По крайней мере, если верить той ненормальной — а он готов был поверить. Внешность экзорциста была какой-то строгой, собранной, как у самого требовательного учителя в школе. Глаза Владека были похожи на осколки серо-голубого льда. В них не плескалось ни единой эмоции, и это понравилось Станиславу: было похоже, что этот человек пришёл непосредственно работать, а не пытаться произвести впечатление, мошенничать, играя в экстрасенса, или выманить побольше денег. Ему однозначно было плевать, понравится он заказчику как человек или нет — главное, чтобы профессионализм не вызывал сомнений. Однозначно плюс в его сторону. Рыжие, как пламя, волосы экзорциста немного вогнали Станислава в ступор. Почему-то он представлял его каким угодно, но только не рыжеволосым. Как вообще экзорцист вопреки всем канонам может быть рыжим? Бледное сухое лицо казалось высеченным из мрамора. На левой щеке был шрам, пополам рассёкший медную бровь, а рыжей щетине явно было дня два-три. С виду Владеку было не больше тридцати, но чувствовалась в нём та уверенность, которая исходит от профессионалов, знающих своё дело лучше, чем собственное имя. То, что нужно. Станислав перевёл взгляд на кожаную косуху своего собеседника: на миг ему показалось, что в одном из её карманов что-то шевелится. Приглядевшись внимательнее, он понял — не показалось. Однако от вопросов благоразумно воздержался. Владек схватил с соседнего столика пепельницу и вынул из кармана пачку «Мальборо». Официантка у барной стойки даже не пискнула в ответ на это. Бармен лично поставил чашку кофе напротив него — не той дряни, которой вот уже полчаса давился Станислав, а нормального, вкусного кофе, судя по запаху.  — Могу я узнать, кто дал вам мой телефон, Станислав? — деловито поинтересовался рыжий, выпустив плотную струю дыма в сторону, когда бармен отошёл. Станислав, сам не зная зачем, вновь хлебнул из чашечки мерзкий кофе:  — Старая гадалка. Кажется, представилась Маргаритой, — он вспомнил полубезумную старушенцию в драных цыганских одеждах, её сумасшедший взгляд, с которым она всунула ему грязный мятый клочок бумаги с цифрами и невольно вздрогнул. — С виду абсолютно безумная, но откуда-то знала, что со мной творится. Она и рассказала мне о Древнем. И о вас.  — Так и думал, — спокойно ответил он. — И вы ей поверили? Поверили старухе, которую сами только что окрестили сумасшедшей?  — Я не в том положении, чтобы отказываться от помощи, поймите меня правильно. Я всю жизнь был скептиком, в любой другой ситуации прошёл бы мимо цыганки и даже не вспомнил бы. Но когда с тобой происходят… — Станислав запнулся, — …когда с тобой происходит такая чертовщина, ты поверишь кому угодно и во что угодно, лишь бы это прекратилось. Старуха сказала, что вы — единственный, кто согласится мне помочь. Я в тот день как раз шёл домой от психиатра, я думал, что всё происходящее со мной — признак того, что я начал сходить с ума, что я болен и мне нужна помощь. Но психиатр, проведя все тесты, не нашёл никакой патологии, списав всё на переутомление вкупе с впечатлительной натурой. Я здоров, понимаете? — тон его стал даже слегка истеричным. — Врач не помог мне, врач только подтвердил реальность всего происходящего. А старуха-цыганка дала надежду на то, что это можно исправить. Владек, внимательно выслушав, хмыкнул:  — Вам вообще крупно повезло, что вы встретились с Маргаритой. Ни одна другая ясновидящая не отважилась бы предупредить вас, а уж тем более — найти экзорциста и дать его контакты. Бабку спасёт только её сумасшествие — Древний, скорее всего, не найдёт её и не станет мстить. Скажите лучше, почему он вообще к вам пристал? — тон его сменился на деловой. — Вы увлекались магией в юности? Возможно, играли с тем, с чем не следовало бы? Родовое проклятие? Покупка антиквариата? Подростковые шалости, о которых вы сами и думать забыли? Или, быть может, вы когда-то кого-то сильно обидели? — из одного из многочисленных карманов чёрной кожаной куртки на свет божий появилась потрёпанная записная книжка и дорогая перьевая ручка. Станислав напряг память, нахмурился, и ложечка стукнула по треснутому блюдцу снова — он не вспомнил ничего такого. Ситуация казалась ему по меньшей мере сюрреалистической. Всего месяц назад он в жизни бы не поверил, что будет на полном серьёзе беседовать с тем, в кого ранее не верил и считал детскими сказками или попросту обычными шарлатанами. А теперь от этой беседы, вероятно, зависела его жизнь, рассудок и будущее. Вздохнув, он наконец ответил терпеливо ждущему с блокнотом в руках Владеку:  — Магией не увлекался, да и не верил в неё никогда. Антиквариат не люблю и не покупаю, не по карману. Насчёт проклятий, обид и подростковых игрищ — даже не знаю. Всё может быть, — он нервно пожал плечами. — Мало ли, кому я мог перейти дорогу за всю жизнь. Но, насколько помню, никогда не причинил никому такого зла, чтобы можно было наслать на меня… это. Владек смерил его долгим тяжёлым взглядом. Ему такой ответ явно не понравился. Должно быть, он всё-таки ожидал, что клиент вспомнит хоть что-нибудь такое, что могло бы дать подсказку, где искать корень всех проблем. А может, решил, что он что-то скрывает, стыдится и не хочет рассказывать тому, кого видит впервые в жизни?  — И тем не менее, на вас печать Древнего. И идёт он по вашим следам, причём быстро. Времени мало, Станислав, и я, с вашего позволения, отброшу все формальности и перейду на «ты». Если начистоту, времени не просто мало, его, можно считать, нет вообще. Не найдём причину — и жить тебе от силы две недели. Может, три, если повезёт. Ты знаешь, что они такое?  — Нет, — честно ответил Станислав. — Гадалка отказалась объяснять. Мне кажется, она была страшно напугана только тем фактом, что вообще со мной заговорила. Как ты и сказал, отважилась предупредить меня об опасности. Так что же они такое? Чего мне нужно бояться? Экзорцист провёл рукой по огненным волосам и потушил в пепельнице окурок.  — Древние — это каратели. Они приходят тогда, когда человек, иногда даже сам того не зная, пересекает запретную линию: играет с ритуалами, не понимая толком всех последствий, покупает нехорошие вещи — как правило, это старые украшения, зеркала или картины, неправильно гадает по праздникам. Древнего можно наслать, прокляв человека. Можно передать по наследству. Вариантов множество. Но исход, как правило, один: даже матёрые полицейские потом корчатся от рвотных спазмов. Понимаешь, о чём я?  — Оно… оно убьёт меня? — вздрогнул Станислав.  — Физически — да. И даже не рассчитывай, что умрешь быстро. Но есть вещи и похуже, чем смерть… — экзорцист выразительно кашлянул. — Теперь понимаешь, в каком сложном мы положении?  — Так ты возьмёшься за это? — в голосе Станислава зазвенела надежда.  — Естественно. Это моя работа, — кивнул Владек. — Но случай у тебя, прямо скажем, очень тяжёлый. Боюсь, без переезда нам не обойтись.  — Переезда куда? — не понял Станислав.  — Если хочешь, я перееду к тебе. Но времени на нанесение необходимой защиты уйдёт непозволительно много. Пойми, я сам от этой идеи отнюдь не в восторге — ничего личного, но мы едва ли знакомы. Однако выбора нет. Скорее всего, то, что ты мне рассказал про свою квартиру, говорит о слежке, и такие шпионы могут быть небезопасны. Ты ведь хочешь жить, Станислав? — холодные глаза смотрели, казалось, насквозь. — Не просто вне стен психбольницы, а в принципе жить?  — Разумеется, хочу. Раз ты считаешь, что переезд необходим — я не стану спорить с профи, — затравленно вздохнул он, но в глубине души обрадовался такому повороту событий. Возможно, после переезда к экзорцисту он наконец-то проведёт хоть одну ночь спокойно. Без душераздирающего воя из тёмных глубин квартиры, в которой в последнее время стало невозможно жить. Без громкого шёпота из душевой, который зовёт его по имени абсолютно нечеловеческим голосом. Без костлявых чёрных пальцев, царапающих дверной проем вверху с той стороны — притом, что дверь закрыта на щеколду. Без тонких рук, тянущихся из-под кровати к его горлу на совершенно невозможную длину. Может быть, он впервые за долгое время сможет выспаться наконец и целую ночь спать без страха за свою жизнь и рассудок. Владек, кажется, истолковал его правильно. Залпом допив свой кофе, он обернулся в сторону бармена и, вежливо поблагодарив, встал, направившись к выходу из забегаловки. Бармен, не менее вежливо ответив экзорцисту, изобразил на откровенно маргинальной роже подобие дружелюбной улыбки. Станислав, и без того нервный донельзя, вздрогнул так, будто его окатили ведром ледяной воды прямо тут, в зале убогого кафе.  — За счёт можешь не переживать, — бросил он через плечо, когда Станислав зашарил было по карманам джинсов в поисках купюры. — Здесь не берут денег ни с меня, ни с моих спутников. Пойдём, у нас много работы на вечер. Надо заняться переездом как можно быстрее.  — Погоди, — задержал его клиент. — Пожалуйста, присядь на секунду. Я думаю, нам ещё есть что обсудить… чуть более детально.