Тёмная сторона зеркала

Следующие двадцать минут их разговора, по настоянию Станислава, были посвящены деталям грядущего переезда, и сошлись они в итоге на том, что делать это необходимо всё-таки именно сегодня, благо на данный момент у Владека больше заказчиков не было. Сам Станислав, очевидно, тоже планов на вечер не имел.  — Что насчёт оплаты за твои услуги? — он изо всех сил старался выглядеть спокойным, но экзорцист, заметив нервно подрагивающие пальцы клиента, стиснувшие пустую чашку, понял, что с деньгами у этого самого клиента как минимум туго. — Какую примерно сумму я должен буду тебе отдать, когда всё закончится?  — Расслабься пока, — спокойно сказал он. — Мы обсудим этот вопрос, но только после того, как я закончу свою работу. Видишь ли, не факт, что всё закончится хорошо. Гарантий нет никаких, Древний — не тот соперник, с которым можно быть уверенным. А деньги от покойников у нас брать не принято. Примета плохая. Теперь, если ты не возражаешь, мы всё же пойдём. Нехорошо злоупотреблять гостеприимством Петра, да и времени у нас нет. Станислав, кивнув, поднялся, и Владек смог рассмотреть его получше. Худой, как жердь, весь какой-то истрёпанный и нервный, в глазах его, пусть на самом-самом дне, но всё же светился огонёк облегчения. Конечно, Древний близко, и он это ощущает на собственной шкуре, потому и рад, что обрёл хоть какую-то защиту. Судя по внешнему виду, спит клиент совсем плохо, если вообще спит. Из-за потусторонней активности в доме по ночам? Да, скорее всего. Хорошо, что он не медлил сильно с обращением к экзорцисту — ещё немного, и было бы слишком поздно, не помог бы ни Владек, ни даже вся община колдунов во главе с их шибанутой наглухо Сильнейшей. Наверняка Станислав очень скоро на самом деле сошёл бы с ума или полез в петлю, доведённый до отчаяния выходками потусторонней мрази и собственным непониманием, что же делать. Интересно, а как после этого всего обстоят дела с… Владек быстро глянул на «изнаночную» заказчика — своего рода энергетический паспорт, и неприятно удивился. Почти что все тонкие, аккуратные белёсые нити изнанки будто переплетала не менее тонкая, витиеватая тёмно-синяя печать — след, по которому тварь и вынюхивает Станислава. Паутина печати была изящная, почти красивая, и Владеку это сильно не понравилось: чем сложнее и приятнее с виду след, тем сильнее и тот, кто идёт по этому самому следу. У Древних послабее она напоминает спутанные нитки или детские каракули, а здесь целый орнамент, да ещё так плотно спаянный с изнанкой… дело дрянь, конечно. Но кто знает, вдруг ещё можно вытащить беднягу? Экзорцист попытался было прикоснуться к синей нити, но ощутил вдруг такую дурноту, что недавно выпитый им кофе чуть не выплеснулся обратно на стол. Древний и впрямь был поразительно сильным.  — Владек? — из размышлений рывком выдернул голос Станислава. От столь резкого перехода с нематериального уровня зрения на материальный голова вспыхнула резкой пронзающей виски болью, словно внутри черепной коробки взорвалась петарда. Тошнота усилилась. Судя по всему, он конвульсивно дёрнулся, потому что отпрянувший от него вдруг Станислав выглядел слегка обеспокоенным, а правую руку обдало болью — он ударился об угол стола.  — Прошу прощения, — Владек рывком вскочил со своего стула, изо пытаясь не обращать внимания на постепенно угасающую, но от этого не менее неприятную и сильную боль, и тот с противным скрежетом проехался по грязному кафелю пола. — Готов идти? Станислав коротко кивнул ему в знак согласия. Рыжий экзорцист поднял ладонь в знак уже окончательного прощания бармену, и они наконец выскользнули из дешёвой забегаловки на промозглую улицу, всю сырую от дождя. Личного транспорта не было ни у Владека, ни у Станислава, а общественный сулил пробки, давку и кучу народу, поэтому добираться было единогласно решено пешком, быстро обходя лужи и осторожно ступая по мокрой брусчатке старых прекрасных улиц.  — Насколько я понял, квартиру ты снимаешь? — спросил Владек, ловко перепрыгивая через очередную лужу. Станислава в который раз за вечер едва заметно передёрнуло и он сухо кивнул:  — Да. Я всё порывался съехать оттуда, когда всё началось, думал, что это в ней проблема. Но даже во время ночёвки у друзей в другом районе города всё повторялось. Так что я остался там, где и жил.  — Тем лучше. Съёмное жильё обычно хранит следы и запахи многих людей. Есть небольшая вероятность того, что Древнего это задержит. Пускай и ненадолго, но это лучше, чем ничего. На какое-то время между ними воцарилась молчание, а затем Станислав нарушил тишину, прерываемую только гудением машин, проезжающих мимо тротуара, да гомоном немногочисленных прохожих.  — Знаешь, я думал, что экзорцисты — это прежде всего служители церкви, которые изгоняют из одержимых всякую нечисть. Но ты вообще не похож на…  — Экзорцист — понятие обобщённое, — прохладно перебил его Владек. — Мы просто имеем дело с любым злом в любом его проявлении, в том числе занимаемся и одержимыми, ибо одержимость есть следствие воздействия зла на слабую или неокрепшую натуру. Просто в своё время церкви было удобно представить нас как своих служителей, дабы нас не сожгли на костре всех до единого триста-четыреста лет назад. Экзорцисты работали от имени Ватикана, усиливая веру среди людей, а взамен получали его протекцию. Сейчас, когда Инквизиция давно закончилась, многие работают самостоятельно. А многие так и остались при церкви. У них хорошее жалованье, доступ к редким книгам и вообще ряд преимуществ перед самостоятельной работой, если честно.  — А вера — тоже инструмент твоей работы? — не унимался вдруг заинтересовавшийся его персоной Станислав. — Откуда у тебя такие… способности? На пару секунд Владек задумался:  — Если ты имеешь ввиду веру в Бога, то вряд ли. Он крайне редко помогает нам, будь ты экзорцистом, ясновидящим, колдуном или простым обывателем. Но вера в себя, собственная сила духа и, безусловно, знания, которые передавались веками от одного борца со злом к другому — это основа, альфа и омега, без которых экзорцисту никак. Я простой человек, Станислав. И все мои, как ты выразился, способности тоже вполне себе человеческие. Никакой магии, — впервые за вечер Владек позволил себе улыбнуться. Район петлял, будто лабиринт, и сквозь запутанные витки улиц какое-то время спустя стал наконец виден дом типичного послевоенного образца. Владек довольно хмыкнул, оглядывая хмурое кирпичное строение: чем старше здание, тем лучше — Древние плохо ориентируются в привычном для людей потоке времени и могут зацепиться за запах того, кто жил здесь десять, пятьдесят, семьдесят лет назад, только спустя несколько дней различив в смеси самых разных следов нужный.  — Здесь, — коротко и немного нервно указал заказчик. — Второй этаж, дверь налево. Поднимайся один, я туда больше ни за что не зайду, уж прости, но я там всякого натерпелся. Документы в левом ящике комода, прямо под папкой, — он протянул ключи с трогательным брелоком-белкой, искусно вырезаным из бруска дерева, вынул из кармана сигарету и, пощёлкав пару раз вхолостую зажигалкой, нервно закурил, стараясь не всматриваться в тёмные квадраты незашторенных окон и вообще не смотреть в сторону дома, который сводил его с ума.  — Что именно произошло? Почему ты не хочешь больше заходить в свою же квартиру? — тон снова сменился на деловой. — Рассказывай мне всё с самого начала, как можно более подробно, что происходило. Постарайся вспомнить как можно больше, каждая деталь может быть очень важна. Ну? Станислав выдохнул дым и, взяв себя в руки, начал рассказ:  — Около полутора месяцев назад в квартире начались… странности. Первой стала пропажа кошки — она домашней была, не выходила на улицу, а тут просто взяла и исчезла из закрытого помещения, бесследно. Я расстроился тогда, не помню уже, как это обосновал — кажется, решил, что выскочила, когда я открывал входную дверь и теперь гуляет. Зацикливаться на этом не стал — работы у меня много было, не до кошки с её загулами, тем более, что она и раньше пару раз вот так сбегала и всегда возвращалась. Вот только спустя три дня я нашёл её, но не на улице, а дома, по запаху гнили. На антресоли, где она чисто физически не могла оказаться. По частям… — на этой фразе он сделал паузу, чтобы снова затянуться сигаретой. — Я был до чёртиков напуган этим. Несчастную кошку будто кто-то перегрыз на части. Я понятия не имел, кто, зачем и как мог сделать такое. Даже подумал, что это были воры со специфическим чувством юмора, перепроверил все вещи, деньги и документы, но, разумеется, всё было на месте. Я погоревал, похоронил кошку, но пока совершенно не представлял, куда мне обратиться. Не в полицию же идти, в самом деле? И я, чтобы хоть как-то облегчить состояние после такой смерти друга, снова погрузился в работу. Только спать плохо стал: мешали кошмары, вой, шёпот и шорохи непонятного происхождения. Дом старый, сам видишь, его строили на совесть, и стены в нём такие, что из другой комнаты порой ничего не услышишь, значит, это не соседи. Когда в шорохе стали слышны шаги и я впервые увидел… пальцы на дверном косяке, мне стало жутко и я пригласил ксёндза. Сам понимаешь, это не помогло. Наоборот, кажется, я только рассердил то, что стало хозяйничать в квартире, и оно объявило мне войну, действуя открыто — несколько раз при мне в воздух поднимались чашки, трескались зеркала и посуда, двигались вещи, падали картины, про двери вообще молчу, а шаги и шёпот стали в порядке вещей даже среди бела дня. Смешно, но я привык. Первое время до дрожи боялся, но потом, когда осознал, что конкретно меня оно не трогает, перестал обращать внимание. Даже когда ко мне из-под кровати тянулись чьи-то очень длинные руки, я боялся, но ничего не делал с этим. Наверное, и дальше по психиатрам бы ходил, пока оно не попыталось воткнуть в меня посреди ночи кухонный нож, — побледнев, он вытащил вторую сигарету. — Проснулся, а нож прямо у моего лица, и лучше тебе не знать, что его держало. Едва успел отскочить. Ту ночь провёл на улице, не рискуя возвращаться, а утром, когда шёл от врача, уже встретил ту старуху и позвонил тебе. Владек внимательно и терпеливо выслушал Станислава и вновь внимательно посмотрел в окно квартиры заказчика. На одно короткое мгновение ему показалось, что от окна, словно чувствуя его взгляд, отошло нечто очень высокое, худое и вовсе не дружелюбное. Конечно, любой, даже самый слабый ясновидящий увидел бы намного больше и лучше, чем любой, даже самый сильный экзорцист, но за неимением лучшего…  — Так уж и быть, — спокойно сказал Владек. — Я заберу всё необходимое, если тебе настолько страшно, что ты готов впустить в квартиру человека, с которым знаком от силы полтора часа и не опасаешься ни за её целостность, ни за ценные вещи внутри.  — Ты готов приютить такого же незнакомого человека с непонятно чем в голове, — криво ухмыльнулся Станислав, пуская дым в осенние сумерки. — Вдруг я маньяк какой?  — Нет, — вполне серьезно покачал рыжей головой экзорцист, — маньяков я видел пару раз, и ты на них вовсе не похож, прости, если это тебя обидело, — хмыкнул он напоследок и, развернувшись, решительным шагом направился вперёд, скрывшись в тёмном подъезде, остро пахнущем кошками, старостью и переваренным супом. Ключ приятной тяжестью лежал в его ладони, а вот в воздухе, кроме обычных запахов обитаемого помещения, с каждым шагом наверх нарастал ещё один — запах серы, свечного воска и свежих луговых трав, которым здесь взяться было просто неоткуда. Определённо, тварь была совсем близко. Настолько, что Владек чувствовал, как напряглись тонкие струйки Потока вокруг него и как усилился её запах. Он вставил ключ в замочную скважину и провернул его дважды, как и стоило открывать входную дверь по словам клиента. Дёрнул было за ручку, но та, конечно, не поддалась. Даже вниз не ушла — застыла, как если бы механизм внутри залили суперклеем или монтажной пеной. А потом внезапно бешено задёргалась с той стороны, будто кто-то или что-то пыталось вырваться на свободу… или напугать его дешёвым трюком. Станислав, провожая взглядом удаляющуюся широкую спину в кожаной куртке, коротко вздохнул и быстро перевёл взгляд прочь от тёмного провала двери, будто опасаясь, что из него украдкой выглянет то, чему ни в коем случае нельзя смотреть в глаза. То, что очень захочет, чтобы он, Станислав, обязательно это сделал.