Тёмная сторона зеркала

Меньше всего на свете Станислав ожидал, что квартира лучшего из варшавских экзорцистов будет так по-спартански скромна. Казалось, в ней нет ничего лишнего, никаких декоративных безделушек, никаких ненужных предметов мебели, всё максимально строго, логично, функционально. Женской руки не было и в помине — экзорцист абсолютно точно был холостяком со стажем, ни одна девушка такую казарму бы не стерпела, внесла бы хоть какой-нибудь уют. Насчёт беспорядка Владек, конечно, сильно преувеличил — ничего критичного даже такой педант в вопросе уборки как Станислав не заметил, так, по мелочи. Недопитый кофе не столе, тарелка в раковине, тонкий слой пыли на горизонтальных поверхностях. Квартира выглядела так, будто хозяин редко в ней появляется, а если и приходит, то сразу же после душа падает спать, чтобы утром снова уйти по делам. Владек, впустив своего вынужденного сожителя, сразу же закрыл за ним дверь на все замки (про себя Станислав сильно удивился — замков было не меньше семи, сверху донизу, самых разных, от простецких с рынка до таких, каких ему ещё видеть не приходилось), задвинул цепочку, увитую какой-то лентой в надписях на незнакомом языке. У кого-то явно были проблемы с паранойей.  — Когда входишь сюда, всегда закрывай все замки, без исключения, без «а я забыл», понятно? — обернулся рыжий. — Особенно цепочку. От этого зависит не только твоя безопасность, поверь мне на слово.  — Ты кого-то боишься или от кого-то прячешься? — задал абсолютно глупый и неуместный вопрос Станислав, тут же успев мысленно двинуть себе затрещину за такую бестактность. Владек, впрочем, ответил без проблем:  — Да не то чтобы прятался или боялся. Видишь ли, когда ты почти всю жизнь занимаешься тем, что ловишь, убиваешь и изгоняешь зло, рано или поздно кто-то из тех, кому твои действия не понравились, начнёт мстить. А у себя дома я привык спать спокойно и без незваных инфернальных гостей.  — Твой дом — твоя крепость, — понимающе хмыкнул Станислав, вешая пальто на один из кучи свободных крючков на настенной вешалке. — Ещё какая крепость, — подтвердил экзорцист. — Я ставлю чайник. Тебе кофе сделать? — Если не сложно, — потупился клиент, направляясь в сторону ванной, чтобы вымыть руки. Неизвестно, сколько ему нужно будет жить с Владеком, и будет лучше, если он начнёт привыкать к этому как можно скорее.

***

Женщина — статная, красивая брюнетка скептически, с изрядной долей брезгливости осматривала сидящего перед ней человека и не могла поверить в то, что всё ещё продолжает сидеть напротив. Холёные руки с тонкими наманикюренными пальцами нервно теребили кофейную ложечку. За окнами убогого кафе хлестал тугими струями ливень, и тяжёлые плотные потоки воды струились по грязному оконному стеклу, обрамляя унылый вид дождливой улицы. По серой промокшей брусчатке туда-сюда текли такие же мокрые и серые прохожие под огромными зонтами. Незнакомец, видимо, выбрал место себе под стать. Она за всю жизнь крайне редко бывала в настолько убогих забегаловках. Хмурая неприветливая девица — здешняя официантка — надула огромный пузырь из жвачки, и тот неожиданно громко лопнул.  — И вы действительно можете решить все мои… проблемы? — женщина подняла безупречно подведённую бровь, отчего ухоженное бледное личико приобрело несколько ироничное выражение. — Зависит от того, что вы готовы предложить мне взамен, — вежливо улыбнулся её собеседник. Он был полной противоположностью ей, холёной и дорого выглядящей. Рваный плащ его украшали неровные швы и цветастые, как цыганская юбка, заплатки. Из-за слоя сальной грязи и пыли было почти невозможно определить его цвет, а исходящий запах заставлял красавицу брезгливо морщить аккуратный носик. Волосы, некогда, видимо, чёрные, а теперь цвета соли с перцем, были давно не мытыми и свисали жирными отросшими сосульками до самых его плеч. На секунду — лишь на секунду — женщине показалось, будто в них мелькнуло что-то небольшое и тут же скрылось в полуседых засаленных космах, и она с большим трудом сдержала рвотный позыв, поджав ярко накрашенные губы.  — Какая сумма вас устроила бы? — она торопливо открыла дорогую кожаную сумочку, уже готовясь отсчитать оборванцу необходимые купюры.  — Уберите, пока я не передумал, — неожиданно холодно сказал похожий на бомжа мужчина, и шокированная женщина удивлённо застыла, не успев даже вынуть руку из недр сумочки. — Деньги мне уж точно не нужны.  — Тогда чего же вы хотите? Мне нужно продать вам душу, подписать что-нибудь кровью или принести в жертву младенца? — саркастично спросила женщина. Мужчина откинулся на спинку стула, поставив руки за немытую голову, и запах застарелого пота ударил в нос ещё сильнее:  — Душу, говорите? Забавно, что каждый, понимаете — каждый предлагает именно её. И никому почему-то не приходит в голову, что мне потом с ней делать и зачем она мне вообще нужна. Как правило, те, кому не жалко с ней расстаться, ничего стоящего не предлагают. Души, знаете ли, имеют свойство портиться при нарушении условий хранения, — взгляд его стал неприятно-цепким, и женщина, непроизвольно сжавшись, торопливо отвела глаза в сторону. — Не пугайтесь, — продолжил он, развеселившись. — Я вам не судья. Вы и только вы в состоянии оценить собственные деяния. Меня они не касаются. Её пробрала дрожь. Она понятия не имела, кто и откуда этот человек, но отчего-то была на все сто уверена: он знает о ней всё, до мельчайших подробностей и самых мерзких деталей. Сглотнув в пересохшее горло, она быстро взяла себя в руки и продолжила:  — Ничто не даётся нам просто так. А вы оказываете услуги… весьма специфического характера. Очень редкие.  — Не даётся, это верно, — кивнул мужчина и закашлялся, прикрывшись засаленным рукавом своего жуткого плаща. — И да, редкие.  — Вы должны взять что-то взамен, — мягко намекнула женщина, с каждой минутой всё с большим трудом сдерживаясь от истерики.  — Я и без вас знаю, кому и что должен, — отрезал оборванец. — Ценой сделки, как я уже и сказал, будет ваша совесть. Условия не меняются. Она прерывисто выдохнула и полезла в сумочку, нервными пальцами вытащив пачку тонких сигарет и зажигалку в красивом металлическом корпусе. С неё было достаточно.  — И как же вы собираетесь забрать её? — не без сарказма спросила она, выдохнув дым от первой затяжки и стряхнув пепел в кофейную чашку.  — Боже упаси! — всплеснул руками мужчина. — Я ничего не стану забирать!  — Тогда чего же вы, вашу мать, от меня хотите?! — терпение лопнуло, и теперь она сбросила личину вежливой холёной дамочки, открыв нервную, задёрганную женщину, судорожно ищущую выход из ситуации. — Какого дьявола морочите мне голову?! — она приподнялась, тряхнув сигаретой. Незнакомец вдруг поднял свой пронзительный взгляд и спокойно сказал, буквально пригвоздив её к месту:  — Сядьте немедленно, пока я не передумал помогать вам. Не я искал вас, а вы — меня. И пока что я единственный, кто может решить все ваши личные проблемы за бесценок в виде совести. Ещё один подобный выверт с вашей стороны — и я больше не появляюсь в вашей жизни. Всё понятно? Женщина послушно, медленно села, осознав, что зря начала хамить странному незнакомцу. Сделав ещё пару нервных глубоких затяжек (всё это время оборванец терпеливо ждал, помешивая остывший давным-давно дрянной кофе ложечкой), она тихо сказала:  — Я была неправа. Простите меня, пожалуйста.  — То-то же, — фыркнул оборванец. — Мы остановились на совести, верно? Так вот: забирать я её не стану. Я заставлю вас встретиться с ней лично. Если после этого вы будете… скажем так, желать выполнения моей части сделки, так тому и быть.  — А если нет? — прищурила безупречно подведённые голубые глаза женщина.  — Ну, на нет и суда нет, — пожал плечами он, отхлебнув из чашки и тут же сплюнув обратно, поморщившись. — Ну и дрянь!  — Я не вижу в этом никакой выгоды лично для себя, — процедила она.  — А вы подумайте! — весело сказал незнакомец. — Говорят, это очень полезное занятие! Но я бы советовал заниматься этим на досуге, сударыня. Иначе мы с вами здесь надолго застрянем. Предлагаю перейти сразу к делу. Кого же такая роскошная женщина хочет приворожить? Разве есть на свете кто-то, кто в здравом уме отказал бы вам? Та потушила сигарету и, проигнорировав заданный явно с подколкой вопрос, вынула из кармашка дорогой кожаной сумочки фото:  — Я принесла. Вот он, на фотографии. Что-нибудь ещё нужно? Волосы, ногти, с чем вы там работаете? Странный незнакомец посмотрел вначале на фото, а потом и на неё с нескрываемым любопытством:  — Нет. Больше мне ничего не надо. Знаете, а я передумал. Кроме вашей совести, я возьму в качестве оплаты вещь. Одну единственную вещь. И вы, красавица, — он приблизил лицо к ней поближе и снова посмотрел прямо в глаза, — безоговорочно её мне отдадите, если нужна моя помощь. Мы договаривались о привороте, но никто не говорил о том, что приворожить надо… не совсем обычного человека. О таких вещах предупреждают заранее, Мария, вы разве не знали об этом? — Я не помню, чтобы представлялась, — дрожащим голосом ответила она и тут же мысленно отругала себя за блеющий тон. Она хотела сказать это твёрдо, без намёка на разливающийся холодной лужей где-то в груди ужас, но просто не смогла. Нарастающая неправильность происходящего сильно её пугала, но при всём желании Мария не смогла бы сказать однозначно, что же именно не так. То ли свет тусклой лампочки вдруг померк, то ли воздух сгустился, как кисель, то ли ей просто стало дурно от нервов и вони немытого тела напротив.  — А мне и не нужно, — улыбнулся он, и Мария, если бы не сидела, точно бы попятилась назад — у людей такой улыбки быть просто не могло. Не могло и всё тут! — Вы, я вижу, согласны на мои условия? Против воли, несмотря на то, что искренне хотела отказаться, хотела схватить сумку и бежать, бежать без оглядки от кафе и незнакомца, она утвердительно кивнула, а алые губы тихонько выговорили заветное «да». Нечеловеческая улыбка напротив растянулась ещё шире, и бедная Мария лишилась чувств прямо за столом.

***

— Как видишь, Станислав, условия у меня не то чтобы королевские, — Владек разлил кофе по чашкам с хирургической точностью, совершенно поровну. — Но будь уверен, что здесь тебя никакая тварь не достанет. Ни Цепень, ни незваный колдун. — А Древний? Экзорцист тяжело вздохнул и пригладил растрепавшиеся рыжие волосы. Затем обернулся и, опершись на столешницу спиной, медленно глотнул из чашки, будто раздумывая над чем-то. Выдержав паузу, Владек весьма неохотно признался: — Насчёт Древнего я бы не был так уверен. Конечно, я не проверял, способно ли такое могущественное создание пройти через всю эту защиту, и, если честно, очень не хотелось бы это делать. Но, как я думаю, она может хотя бы задержать его. Дать тебе фору. — Какую фору? — не понял Станислав. — Если он пройдёт через дверь, у меня останется только выход через окно. А живёшь ты на десятом этаже. — Вот именно, — прохладно подтвердил его худшие опасения Владек, но, заметив помрачневшее лицо клиента, смягчился и продолжил, — но мы будем надеяться, что до этого не дойдёт. И если у нас стоит цель спасти твою жизнь и рассудок, то действовать надо немедленно. Начнём, пожалуй, с основного. Придётся пересмотреть все твои нити изнанки, которые ещё не опутаны печатью. Это, конечно, с моей стороны как минимум бестактность, но в данном случае ещё и необходимость. Может, там мы найдём подсказку к дальнейшим действиям. На моей практике этот вариант чаще всего приводит к разгадке. Допивай кофе и приступим, сумки могут подождать, а Древний ждать не станет. Станислав после этих слов помрачнел ещё сильнее, насупился, глядя на настенные часы.  — А завтра никак? Всё-таки поздно уже, утром на работу, сам понимаешь… Экзорцист, впрочем, был суров и непреклонен: — Нет. Действовать нужно сразу, мы это уже обсуждали. Сиди спокойно. Я начну. Клиент смиренно откинулся на спинку стула и притих, пока экзорцист заглянул на изнанку снова. Ему показалось, что по сравнению с тем, что он увидел в кафе у Петра, изящный орнамент печати стал немного бледнее, а какие-то крошечные участки даже отсутствовали, уродуя рисунок — последствия поимки Цепня? А может, просто защита квартиры не пропускала всё это зло? Тонкие золотистые нити изнанки блестели немного ярче, и Владек, мысленно попросив у клиента прощения, осторожно тронул одну из них. Эта нить была выбрана им не случайно — верхняя, относящаяся к детству, она должна была быть ярче других, но, напротив, была тусклой, неравномерной, рваной. Воспоминания, связанные с ней, однозначно будут не из приятных. Владек ненавидел лезть в личные дела своих клиентов, но выбора не было. Коснувшись нити, он осторожно потянул её к себе, и чужое воспоминание хлынуло в мозг обрывком Потока. Так повторялось много раз, они оба видели самые разные события жизни клиента — от первой двойки до неудачной попытки пригласить красивую девочку на свидание. За окном уже стояла глубокая ночь, стрелки часов давным-давно перевалили за полночь, Станислав то и дело морщился, проживая одно неприятное воспоминание за другим, и Владек уже бы оставил эту затею, пока не нашёл совсем неприметную, но ещё не опробованную им ниточку и как-то интуитивно понял — вот оно. По привычной схеме, потянул… Летний день пах жарой, пылью и цветущей липой, когда дети с визгом и хохотом неслись по склону вниз, а невесть откуда взявшаяся уродливая старуха со сморщенным лицом цепкими холодными пальцами схватила чуть отставшего чернявого мальчика за худое плечо. Мальчик недовольно обернулся — его друзья бежали на озеро, и он не хотел отставать от них из-за какой-то незнакомой бабки, но мама всегда учила помогать старшим. Он посмотрел на старуху большими зелёными глазами, и та проскрипела:  — Возьми! Голос был каркающий, хриплый и какой-то злой, будто бы он разбил ей окно мячом или вытоптал все цветы в саду в поисках земляники. И несмотря на даже не просьбу — приказ что-то взять, руки её были пустыми… и увенчанными желтоватыми когтями, как ему показалось. — Что взять, бабушка? Вам сумки помочь донести? — наивно спросил ребёнок. Старая карга в ответ сжала его плечо ещё сильнее — так, что мальчик вскрикнул от боли, но ей было всё равно. — Я сказала, возьми, щенок! — прошипела она, наклонившись к нему ближе, и испуганный мальчик заметил, что старуха, скорее всего, слепа — глаза закрывали сероватые бельма. А помимо этого, сами черты её лица были какими-то неправильными. Неестественными. Нечеловеческими. Мальчишка испуганно пискнул.  — Вы с кем-то меня путаете! Отпустите, мне больно, я сейчас папу позову! — задёргался было мальчик. Страшная старуха не отставала:  — Возьми — и я оставлю тебя в покое! Возьми сейчас же! Возьми! Возьми! — голос её с хриплого карканья вдруг сменился на истерический визг на повышенных тонах, лицо исказилось так, что теперь очень мало напоминало человеческое — и это не тёмной ночью, как в страшилках, а посреди бела дня, здесь, на склоне, в жаркий июльский полдень. Мальчик почувствовал, как от страха и сюрреалистичности ситуации у него подгибаются колени, а по лицу сами собой бегут слёзы. — Хо… хорошо, — с трудом проговорил он. — Берёшь?! — хищно гаркнула бабка. Или даже то, что было очень похоже на бабку, но, скорее всего, ею не являлось. — Беру! Беру, только отстаньте от меня, мне страшно!.. Владека прошиб холодный пот и он отпустил нить. Кажется, он действительно нашёл отправную точку. Станислав, будучи ещё ребёнком, забрал у старой сумасшедшей ведьмы то, что должно было прийти за ней самой. Должно быть, карга довыпендривалась с призывами всяких тварей так, что пробудила могучего Древнего и не придумала ничего лучше, чем отдать его… ребёнку. Тому, кто просто по несчастливой случайности отстал от своих друзей, когда бежал купаться в озере. Последнему.  — Я так понимаю, ты закончил? — бесцветным от усталости голосом спросил его абсолютно измотанный чередой неприятных воспоминаний Станислав. — Боже мой, я за всю жизнь столько воспоминаний не перелистывал, как за сегодняшнюю ночь. Даже не думал, что так много всего происходило. Никогда больше так не делай, это просто кошмарно.  — Кажется, я нашёл, — точно так же устало, но не без какого-то триумфа подтвердил экзорцист. — Но на этом мы сегодня закончим. Ни ты, ни я больше не в состоянии копать. Надо выспаться. Клиент в ответ только и смог, что широченно зевнуть. Он предвкушал часы спокойного сна без всякой чертовщины, и от одной только этой мысли настроение немного улучшалось. Всё остальное будет утром. Однозначно.