Тёмная сторона зеркала

Миклош шёл по лестнице вразвалку, словно пьяница, и его будто совершенно не беспокоило, что такая яркая наружность может привлечь ненужное внимание. Но немногочисленные прохожие, казалось, вообще не видели странного типа с бутылкой джина наперевес и непринуждённо здоровались со Станиславом, как с соседом, поглядывая украдкой на Владека. Вдруг ведьмак остановился посреди лестничного пролёта, тряхнул головой и по-собачьи принюхался, втянув со свистом воздух. Верхняя губа его чуть приподнялась, ещё сильнее навеяв ассоциации с гончей, что взяла след. Фенечки и браслеты на покрытых татуировками и шрамами руках сами по себе вдруг поползли вверх, дошли до локтей, а затем тут же упали обратно вниз по всем законам физики. Миклош же внезапно подобрался, глаза его даже под линзами засверкали в полумраке, и он, не сказав ни слова, бодро зашагал в направлении квартиры, скрывшись из виду. От его разбитной пьяной походки ни следа не осталось: Миклош разом прекратил валять дурака, как будто по щелчку пальцев посерьёзнел. И если там, на улице, Станислав дал бы ему не больше двадцати-двадцати пяти, то сейчас колдун выглядел даже старше Владека.  — Он что, его по запаху учуял? — спросил у Владека Станислав, который уже ничему за сегодня не удивлялся или хотя бы пытался не удивляться.  — Я не знаю, как они это делают, но у таких, как он, просто чутьё на всяких тварей. Спроси у него сам, раз тебе так интересно, он расскажет во всех подробностях, уж поверь. Эта порода вообще сдержанностью не особо отличается, — неодобрительно сказал экзорцист, и Станислав по его тону понял, что Владек не испытывает никакой симпатии к колдунам. Когда они поднялись, квартира уже была открыта. Хозяин её не стал даже расспрашивать, каким же образом дверь с тремя замками открыли без ключа за те пятнадцать секунд разницы их с ведьмаком прибытия, а просто неспешно вошёл, несмотря на отвращение и страх к месту, где ему приходилось жить. Миклош, невзирая на это, уже вовсю осваивался, как у себя дома, ничтоже сумняшеся вертя в костлявых пальцах всё, что только попадалось под них.  — Мммм, какая красотка! — присвистнул с одобрением ведьмак, беспардонно цапнув со стола рамку с фотографией миловидной светловолосой девушки с ямочками на пухлых щёчках. — Твоя пассия? Может, сестричка? Подружка? Я могу узнать её семейное положение и адрес? Вернее, я-то могу, конечно, но Владек не хочет, чтобы я копался в твоей голове, поэтому расскажи мне сам, пожалуйста. Вдруг эта милашка и есть моя судьба, а я тут с вами ерундой занимаюсь?! — шутливо воскликнул колдун.  — Это моя бывшая жена, — сухо ответил Станислав, стараясь в интонацию вложить как можно больше посыла о том, что говорить об этом не желает. — И поставь её, пожалуйста, на место.  — Какие мы нежные, — хохотнул Миклош, но просьбу выполнил. — Не злись ты так, она с ним не особо счастлива, и маме её он точно так же, как и ты, не нравится.  — Откуда ты… — Станислав наткнулся на предостерегающий взгляд Владека и умолк.  — Миклош, я же просил тебя, не читай мысли моего клиента, это неэтично, — с нажимом повторил экзорцист. Колдун, абсолютно не обратив на него внимания, отмахнулся и продолжил смотреть и трогать разбросанные по лакированному столу мелкие безделушки: статуэтки, свечи, керамические бусины, крохотные стеклянные фигурки, булавки… Станислава такое разнузданное поведение постороннего совсем не обрадовало, но только он хотел было высказать нахальному Миклошу всё, что думает о его манерах и любви к непрошеной телепатии, как Владек схватил его за плечо и, отведя немного в сторону, быстро заговорил:  — Я понимаю, как это выглядит. Но, пожалуйста, не вздумай мешать ему, иначе помощи от него мы не дождёмся, а она нам просто необходима. Я должен был раньше тебе сказать: такие, как он, — Владек кивнул на беззаботно насвистывающего что-то Миклоша, — деньгами брезгуют. Предпочитают в обмен за свои услуги любую понравившуюся им вещь. Что угодно — от старой поломанной вешалки или битой пепельницы и до фамильных хрустальных подвесок твоей прабабки. Но чего бы он ни попросил — ни в коем случае ему не отказывай, — серые глаза предостерегали, и Станислав недовольно спросил:  — А что будет, если я откажусь давать ему то, что он попросит? Вдруг он действительно что-то очень ценное или важное забрать захочет, например, мой паспорт, холодильник или драгоценности? Неужели колдун обидится и проклянёт меня до седьмого колена? — Станислав иронично выгнул бровь, но Владек пропустил ершистую фразу мимо ушей, оставаясь предельно серьёзным и про себя молясь, чтобы ведьмак, конечно, прекрасно всё слышавший, не среагировал. К счастью, Миклош был слишком увлечён своим занятием.  — Всё гораздо сложнее, чем банальная обида. Их… возможности, скажем так, не всегда зависят только от них самих. Одна из причин, по которой экзорцисты и колдуны предпочитают держаться друг от друга подальше, это то, что последние очень часто черпают силу у тех, кого первые изгоняют прочь. Я не знаю, у кого именно сейчас подпитывается Миклош, но он очень сильный колдун, и я с уверенностью могу сказать, что это сильно разозлится, если не получит компенсации своих украденных ведьмаком сил. Клиент нахмурился:  — Разве вещь может компенсировать… э-э-э… энергию, наверное?  — Сама по себе — нет, конечно. А вот эмоции, которые испытывает колдун или колдунья, получившие понравившуюся им цацку, очень даже. Колдуны считают деньги чем-то грязным, поэтому радости от их обладания не испытывают совсем. Им они вообще не нужны, для них это просто бумажки. Но сам подумай, каков будет восторг у того, кто привык тащить к себе в логово всякий хлам при виде очередной симпатичной безделушки? И как он расстроится, если вдруг получит отказ на просьбу отдать её за оказанную помощь? Вместе с ним недоволен будет и тот, кто тратил свою энергию. То, что тратило, вернее сказать. Оно тебе надо?  — Вряд ли, — поморщился Станислав. — За мной и так ходит по пятам какая-то инфернальная тварь. Вторая мне ни к чему.  — Быстро соображаешь, — хмыкнул экзорцист и обернулся к колдуну. Тот сосредоточенно копался в серванте, разбрасывая вокруг себя стопки старых писем, газет и журналов прямиком на потрёпанный паркет и тихонько напевал под нос что-то незамысловатое, но очень знакомое — то ли Битлз, то ли Пинк Флойд. Многочисленные браслеты, шнурки, фенечки и косточки на его костлявых руках позвякивали и негромко шуршали, разноцветная шевелюра, кажется, двигалась, будто змеи на голове Горгоны.  — А у тебя много всего, — одобрительно протянул Миклош. — Мне нравится. Чем больше вещей, тем интереснее и веселее искать в них что-то стоящее внимания. Ух ты, какая цаца! — он с детским восторгом покрутил в руках потрескавшийся стеклянный шарик и, посмотрев на него с полминуты, вдруг разочарованно вздохнул и отставил его прочь. — Цаца, да не та.  — Долго он будет наводить хаос? — нахмурился Станислав. — Как же та тварь, которую ты запер?  — Я уже разобрался с ней, дорогуша, — пропел своим низким тягучим голосом Миклош, не отвлекаясь от своего занятия ни на миг. — Владек, я могу забрать его? Для изучения, конечно же.  — Да на здоровье, — пожал плечами тот. — Но только в научных целях! Не смей отпускать его, если оно выживет. И дай Станиславу взглянуть. Мне кажется, ему было бы интересно. Станислав, который не имел ни малейшего желания смотреть на Цепня, просто не успел среагировать, когда после возгласа Миклоша: «Лови!» в него полетела та самая пыльная бутылка из-под джина, и машинально поймал её. Бутылка внешне почти не изменилась, оставшись такой же грязной, запылённой и старой на вид. Вот только теперь в ней вместо джина клубилось нечто чёрное, похожее не то на дым, не то на жидкий азот. Оно двигалось, металось туда-сюда и словно пыталось выбраться, но никак не могло покинуть свою стеклянную тюрьму. Когда из темноты дыма что-то блеснуло, а внутри бутылки резко появилась царапина, нанесённая словно очень острым когтем и моментально исчезнувшая, Станислав со вскриком отшатнулся, бросил бутылку на диван, словно та была раскалённой, и не имел более никакого желания даже смотреть на неё, не то что прикасаться.  — Господи, — шепнул он, пытаясь отдышаться от увиденного. — Господи боже!  — Не, парень, вот он как раз крайне редко уделяет нам внимание, — хохотнул колдун. — А что у тебя вон там? — он с любопытством покосился на ещё один, пока что нетронутый шкаф.  — Ненужная посуда и книги, — прохрипел Станислав, торопливо собирая в дорожную сумку все вещи, которые могли бы ему пригодиться в чужой квартире: бельё, смена одежды, гигиенические предметы, чашка и прочий незамысловатый скарб.  — Э нет, этого добра у меня и так навалом, выше крыши будет, — отмахнулся колдун и вдруг, будто что-то сообразив, глянул вверх, — выше крыши… Глаза его засверкали и он заулыбался до самых ушей, открывая местами человеческие, а местами не очень зубы.  — Всё? — спокойно спросил Владек, хладнокровно наблюдая за беготнёй клиента и поисками колдуна. — Нашёл наконец?  — Нашёл, — довольно протянул Миклош, бережно потрогав стеклянные подвески на старой люстре. Подвески зазвенели, что явно привело его в неописуемый восторг, и он радостно гикнул. — Вот это хочу.  — Ты хочешь… люстру? — недоверчиво переспросил Станислав, в уме прикидывая хоть какую-то убедительную отмазку для хозяйки квартиры, с которой исчезновение хрустального монстра могло бы хоть немного правдоподобно звучать. Миклош нехотя отвлёкся от созерцания и трогания такой манящей и переливающейся стеклянной подвески, обернулся. Шея его повернулась явно больше, чем могла бы повернуться у человека, но это почему-то больше не пугало.  — Видишь ли, дорогуша, свет мне ни к чёрту не сдался. Мне и в полумраке прекрасно живётся, так что по назначению её использовать я уж точно не стану. Но она так красиво блестит, она столько всего повидала, а хрусталь так приятно позвякивает, что я ни за что не могу пропустить такую шикарную вещь! А, понимаю, — он прищурился, глядя на Станислава. — Переживаешь, как отреагируют владельцы квартиры? Хозяйка, если быть точнее? Да хватит уже фыркать на меня, Владек, я просто угадал! А ты, дружок, не переживай, она ничего не заметит. Даю слово, — он воровато подмигнул, и Станислав внезапно понял, что несмотря на все его странности и полное отсутствие манер, ему чертовски нравится этот весёлый улыбчивый мужчина неопределённого возраста.  — Тогда забирай на здоровье, — улыбнулся Станислав. — Мне это страшилище никогда не нравилось.  — Не всё так просто, амиго, — покачал разноцветной головой Миклош. — Сначала я должен задать тебе пару вопросов. Ты готов отдать мне эту вещь добровольно? С ней не связаны сильные эмоции или воспоминания? И, наконец, стоит ли моя помощь этой вещи? Станислав хмыкнул:  — Я отдаю её добровольно. Нет, воспоминаний с ней у меня ровным счётом никаких. И спасение моей жизни стоит куда большего, чем старая жуткая люстра. Забирай, раз хозяйка не увидит.  — Вот спасибо, мон шер! — Миклош потёр ладони, и люстра мигом исчезла с потолка, оставив после себя девственно-чистую штукатурку без кабелей или дыр. У Станислава натурально впервые в жизни отвисла челюсть — всё же он представлял себе магию немного иначе. Зрелищнее, что ли: с искрами, громкими труднопроизносимыми заклятиями, волшебными палочками и всем подобным. Но на самом деле магия, как потом пояснил ему Владек, была скорее чем-то из области физики, пускай и работала чаще всего против всех её законов, и действовала практически бесшумно, незаметно глазу. Поэтому, когда к опешившему Станиславу вернулся дар речи, он не смог спросить ничего умнее, чем:  — А где…  — Люстра? Какая ещё люстра? Здесь всегда были бра, либхен! — Миклош хулигански захихикал и щёлкнул выключателем. На стенах зажглись невесть откуда взявшиеся уродливые светильники в виде ползучих цветов из тёмного стекла. Станислав только ахнул от удивления. Владек только фыркнул, выражая недовольство. Он терпеть не мог, когда колдуны вмешивались в спокойный, тихий, размеренно текущий Поток. От их влияния ток энергии нарушался, менялся или вовсе исчезал на пару минут, а из-за его колебаний у Владека всегда начиналась адская мигрень и просто приступы боли. Станислав, конечно, не мог видеть колдовства Миклоша так, как оно на самом деле происходило: и Цепень, и люстра для него исчезли совершенно незаметно, как будто их вытерли ластиком. Владек же видел, как Поток резко меняет направление, скользит, перекручивается и искажается, расползается на тонкие пряди-ниточки, погребая под собой и тварь, и люстру. Разве что Цепня нить энергии ещё и крепко связала и прошила насквозь перед тем, как переместить в заколдованную бутылку. Но в магии, как и в физике, всегда был постоянен закон сохранения энергии: ничто не берётся из ниоткуда и не исчезает в никуда. Поэтому те некрасивые бра, появившиеся на стенах, мало того, что несли на себе обрывки нитей другого, чужого потока, так ещё и, вероятно, были крадеными.  — Миклош, где ты взял этих уродцев? — чуть более резко, чем хотел, спросил Владек, потирая виски — их будто пробило огромной ржавой иглой и натянуло между половинами черепа нить, да так туго, что даже открыть глаза было больно.  — Не переживай так, зануда. Они прямиком из Буэнос-Айреса, все до единого бракованные. Их не стали бы продавать, скорее, свезли бы в утиль. Стекло, видишь ли, не того цвета, — вздохнул колдун и, подхватив бутылку, направился к двери. — Между прочим, они из будущего. Их ещё даже не сделали на заводе в настоящем, поэтому, формально, никакие они не краденые, не надо думать обо мне плохо. Иногда мне кажется, Владек, за годы нашего сотрудничества ты до сих пор не сообразил, что я не изменяю своим принципам насчёт преступлений. Могу и обидеться, экзорцист, имей ввиду. Ну, бывайте оба, ребятки, с вами весело, конечно, но у меня и без вас дел невпроворот, — обернулся он на пороге. — А тебе, парень, удачи в борьбе с Древним. Не знаю, кто и почему тебя так проклял, но он явно почти добился своего. Чао, амигос! — колдун исчез, растворился в воздухе, даже не притронувшись к дверной ручке, а экзорцист с коротким ругательством согнулся от боли.  — Владек? — обеспокоенно спросил Станислав. — Ты как, в порядке?  — Всё нормально, мне уже легче. Собрался? Отлично. Бери вещи и пойдём, да побыстрее. Нам нужно добраться до наступления полуночи, — Владек резво вскочил на ноги и решительным шагом направился прочь. — Я вызываю такси, потом отдашь. Ехать на общественном транспорте с вещами я не намерен. Да, кстати, — экзорцист вдруг смутился, — у меня просто жуткий беспорядок. Я как-то не особо рассчитывал, что у меня появится сосед. Надеюсь, это тебя не смутит. — Это я ликвидирую, — впервые за вечер улыбнулся Станислав. — Слушай, почему Миклош не может помочь с Древним? Судя по тому, что я сегодня видел, его способности как минимум впечатляющие! Это просто невероятно! Экзорцист угрюмо посмотрел на клиента:  — Я понимаю, ты в восторге от увиденного и у тебя очень много вопросов. Но, пожалуйста, давай поторопимся. Потом я всё объясню. Подхватив сумку с вещами, понятливый Станислав поспешил к выходу из квартиры. И когда он закрывал за ними входную дверь, Владек чётко увидел шесть глубоких тонких царапин на её косяке.