Случайность

Эту парочку трудно не заметить даже в огромном аэропорту Нариты в загруженное вечернее время. Высокий широкоплечий светлый шатен в нежно-розовой рубашке, черных брюках, туфлях и с такой же черной кожаной сумкой. Рядом – подкачанный молодой парень в широкой белой футболке, рванных джинсах и тимберлендах, с большим спортивным рюкзаком за плечами. И кто бы мог подумать, что эти двое будут идти рядом и беззаботно рассуждать, куда пойти обедать. - Но я хочу лапшу! – возникает младший, недовольно зыркая на спутника. - Чонгук, лапшу можно поесть в любом азиатском ресторане в той же Италии, ты не для этого со мной поехал, - укоризненно глядит в ответ Сокджин. - Я поехал с тобой потому, что еще лет сто назад ты обещал сводить меня в Синдзюку Гёэн, но так и не выполнил обещания… - …И когда я сказал, что лечу в Японию, ты сразу же об этом вспомнил? – заканчивает предложение Джин и лукаво улыбается. Чонгук поджимает губы и отводит взгляд. «Нет конечно, идиот, я не хотел расставаться с тобой так скоро» - Именно, - отрезает он и разворачивается, шагая к выходу. Ким смеется и быстро нагоняет друга, кладя ладонь ему на плечо и разворачивая на девяносто градусов. - Водитель уже ждет нас, и я знаю, где, - он спускает ладонь ниже и берет Гука под локоть. – И не смей дуться, в конце концов, мы вместе, как и хотелось. Он беззаботно улыбается и Куки не может не улыбаться в ответ. Они вместе находят водителя, садятся в дорогую машину черного цвета и направляются в отель, как всегда – верхний этаж, пентхаус и шикарные апартаменты, по-другому Ким Сокджин просто-напросто не умеет. И пока он раскладывает свои вещи, Чонгук обустраивает себе место на диване. Он останется всего на пару дней, съездить в национальный парк, прогуляться, зайти в ботанический сад и еще немного посмеяться с Джином. Потом поедет к двоюродной сестре в Фукуоке, а оттуда – в Таиланд, навестить старого знакомого. Решил устроить неделю общения с родными и важными, разбросанными по миру, как выразился. В конце концов, а почему бы и нет? Парни размещаются на своих местах, Чонгук практически моментально вырубается, уставший после перелета. А Джин ворочается в постели, не в состоянии расслабиться. То ли джетлаг виноват, то ли Мин Юнги, излюбленный автор, который как неделю назад в голове поселился, так из неё и не выходит. Их общение начало довольно стремительно перерастать из чисто профессионального в дружеское. Еще вчера, успев перекинуться парой слов в переписке и, можно было бы сказать, фотографиями, да вот фото поступило только от Джина. Заодно и выяснилось, что у Юнги их просто нет, фоткаться он не любит и не хочет, и специально этого делать не собирается. И вот теперь несчастный Ким мучается в попытках сообразить, как бы так невинно подстроить ситуацию, чтобы Мин согласился показаться. В итоге, где-то час спустя, парень засыпает с блуждающей улыбкой на губах. Идея есть. Не факт, что будет успешной, но достойная того, чтобы попробовать.

***

Ночь. На часах 01:23. Мин Юнги сидит на кровати, зарывшись руками в черные волосы и понятия не имеет, что делать со своей жизнью. Он понимает, что есть кое-кто, настоящий человек, который медленно, но верно становится важным. И расстраивать этого человека не хочется, хочется делать все, чтобы и дальше он отсылал улыбающиеся смайлики и позитивные стикеры, пусть только это Мин и видит. Но неожиданно для самого себя хочет видеть больше. Когда перед его глазами появились фотографии Джина, он и не думал, что это лицо еще не раз воссоздаться в мыслях, чтобы мучить милой улыбкой. Юнги думает, что хочет быть причиной этой улыбки, хоть и не понимает, как его черно-белый мир с оттенками серости может вызывать хоть какие-то позитивные эмоции. А еще он думает, что хочет, чтобы эти глаза смотрели на него. Впервые в жизни он хочет, чтобы на него посмотрели. Увидели. И при этом слишком сильно боится, что не оправдает ожиданий. Ожидания есть у каждого, чтобы там не говорили. А не оправдывать их – один из основных «постулатов» конкретно его фобии, как выяснилось за долгие месяцы терапии. Мин Юнги очень много думает, и эти мысли не дают спокойно спать, спокойно жить или существовать. Зато лучше чего-угодно помогают рисовать. В 01:35 Юнги отправляется на кухню, открывает окно, полной грудью вдыхает свежий апрельский воздух, хватает пепельницу и сигареты, возвращается в комнату, закуривает, одновременно садясь за стол и начиная рисовать. Он не думает об истории, о причинах и следствиях, о том, что привело к этому и что будет потом, но он рисует. Рисует главного персонажа текущей манхвы, которому очень плохо. Юнги даже не задумывается, почему ему плохо. Он просто продолжает водить пером по поверхности планшета, глядеть в экран монитора и чувствовать. Наверное, именно это имеют в виду, когда говорят «самовыражение через искусство». Об этом однажды они говорили с доктором, что Мин, будучи обладателем очень логичного и порой даже слегка расчетливого ума, испытывает и выражает эмоции практически только через рисунки. Хорошо это или плохо, сказать невозможно, ибо, как и в любом другом явлении в нашем мире, в этом есть и хорошие, и плохие аспекты. Так что Юнги просто рисует. А спать отправляется в 04:40, сразу после того, как наблюдает сияющий золотом рассвет. А около полудня нервно ходит по квартире и пытается сделать все, чтобы выглядеть как можно лучше. По двадцать раз переодевает несчастные три приличные кофты и столько же раз смотрится в зеркало и в камеру. Бесконечно поправляет волосы и от волнения не может оставить в покое собственные пальцы, когда наконец осознает, что надо успокоится и садится на кровать, дыша под счет и стараясь усмирить разбушевавшееся сердце. И у него получается. Многолетняя практика, куда ж без нее. А все потому, что он ответил «да» на предложение Джина о связи через вэб-камеру. Тот сказал, что собирается в Синдзюку Гёэн и, если Юнги никогда не был, то он с радостью сможет показать ему хоть немного, заодно и пообщаться. Но, даже потратив на раздумья больше десяти минут, Мин не смог дать отрицательный ответ. Он всю жизнь хотел побывать в Японии и съездить в несколько национальных парков, одним из которых и был предложенный Джином. Такую возможность, чисто объективно, упускать было нельзя, так что сейчас Юнги сидит в черной водолазке, которую надевал последний раз, когда впервые встречался с врачом в прошлом году, и ждет сообщения и звонка от Кима, который должен связаться с ним в течении следующих нескольких минут. Сердце уже относительно успокоилось, но волнение не отступило, и с ним Мин понятия не имеет, что делать. Характерный звук и Юнги видит входящий вызов на экране. Дрожащими руками принимает звонок, но пока не включает режим камеры. Зато прекрасно видит собеседника, и не может не улыбнуться. Взрослый парень в розовой кепке и такого же цвета футболке, в тонких круглых очках и с милейшей улыбкой, от которой уголки губ Юнги сами ползут вверх. За парнем какие-то деревья и много зелени. - Доброе утро! Или уже день… я - Ким Сокджин, то самый, только настоящий, - беззаботно улыбается шатен. – А? Юнги? Я не вижу тебя… Мин на выдохе включает камеру и сразу же опускает взгляд на прямоугольник со своим изображением. Сойдет. - Доброе, я - Мин Юнги, тоже «тот самый», - немного дрожащим голосом отвечает он. Джин расплывается в еще более широкой улыбке. - Вау, я удостоился чести быть первым человеком, который увидит лицо знаменитого автора популярнейшей веб-манхвы! – немного наиграно радуется Джин. - А теперь к черту работу, хорошо? Я уже в парке! Та-да! Он сменяет камеру и медленно обводит на триста шестьдесят градусов, показывая все вокруг. А вокруг неземная красота. Точнее, вполне земная, и это самое потрясающее. Мин совсем забыл, что на дворе начало апреля, и в парке сейчас вовсю расцвела сакура разных видов. Мир, который он видит, похож на небрежный рисунок акварелью, в котором использовали все оттенки зеленого, белого и розового. Он приоткрывает рот от восхищения и не может оторвать взгляда. Но тут камера смещается на какого-то молодого брюнета в белой футболке и Юнги слышит голос Джина: - О, совсем забыл представить, это Чонгук, мой лучший друг, - он снова разворачивает камеру на себя и подходит к брюнету, обвивая его шею одной рукой и притягивая парня к себе, треплет по волосам. – Мы тут вместе гуляем, так что я могу иногда отвлекаться, это из-за этого мелкого. Чонгук немного недовольно хмурится, но с интересом смотрит в экран телефона, и Мин может проследить, как двигается его взгляд, вероятно, по изображению самого Юнги. Внимательный, оценивающий, анализирующий взгляд, который в конце впирается прямо в черные глаза художника. Юнги сглатывает подошедший к горлу ком. Неожиданно. Он не был готов увидеть еще кого-то кроме Джина, к которому уже успел хоть немного, но привыкнуть, и которому достаточно доверял, и, возможно, случайных прохожих. Его дыхание начинает медленно учащаться, но он старается его контролировать. - Мин Юнги, - представляется он и, выдавливая из себя улыбку, слышит ответное представление Чон Чонгука и делает резкий выдох. – Джин, мне надо тебе кое-что сказать. Все еще улыбчивый и жизнерадостный старший немного приподнимает брови от удивления, но тут же отходит от Чона на несколько метров и смотрит только на Мина. - Да, конечно, говори, - он выглядит доброжелательно, но видно, что немного беспокоится из-за неожиданности происходящего. - Не думаю, что смогу продолжить с тобой говорить сейчас. Вообще, сегодня. Прости. Возможно, вечером, когда будешь дома… Объясню позже, - дыхание все не восстанавливается, сердце бьется все быстрее, еще и в добавок на лбу проступает пот. - Да, конечно, хорошо… И Юнги скидывает звонок. Он резко разворачивается на стуле и смотрит на свою комнату, усиленно заставляя себя дышать и стараясь расслабиться. Вдох на счет три, пауза, выдох на счет три. Вдох на четыре, пауза, выдох на четыре. Вдох на пять… шесть… Шесть. В голове пусто, только цифры, сознание сосредоточено на работе дыхательной системы и на воздухе, который надо гонять через неё под счет. Мин открывает глаза и медленно возвращается к реальности. Тело покрыто потом, будто после тренировки, сердце чувствует себя также, но спокойно. В груди вертятся неприятные чувства. Оттенки страха, разочарования в самом себе, опасения о будущем, усталость и легкий привкус горечи. Он отправляется в душ в надежде смыть с себя все эти ощущения и ему почти удается. Теперь концентрация переместилась на мозг, и Юнги уже разбирает, почему случился приступ, что делать дальше с Джином, останется ли его потрепанная душонка вновь одна или же Ким примет его. Не забывает похвалить себя за то, что относительно быстро и легко справился с тем самым приступом. И тут изнутри продирается чувство сильнейшей усталости и накрывает с головой. Накрывает так, что Мин опускается на холодную плитку душевой и поджимает колени, обнимая себя руками. Ему все надоело. Надоело жить с этой фобией, надоело бороться с ней, надоело проигрывать. Надоело, что не управляет собой, надоело, что у какого-то сдвига в головном мозгу есть такая власть над его жизнью. К горлу подкатывает комок и Юнги кажется, что он сейчас задохнется. На секунду он думает, что такое развитие событий его даже порадует… Но не выходит. Не в этот раз. Через несколько минут все прекращается, так же резко, как и началось. Парень осторожно поднимается на ноги, держась за стенки душевой, выключает воду и, наспех обтершись полотенцем, возвращается в комнату. Там сразу же падает на кровать и натягивает на себя теплое одеяло. Он чертовски устал.