Случайность

Юнги не выходит на связь уже вторые сутки и Джин не может найти себе места. Чонгук уже уехал, из планов на пребывание в Японии у Кима осталось только посещение одного из семейных ресторанов в центре Токио и еще целая свободная неделя на путешествие в Киото. И сейчас он сидит у панорамного окна с видом на этот сияющий разноцветными огнями город и думает только об одном человеке, даже не понимая, почему в голове именно это имя. Но он и не хочет думать о причинах или последствиях. Сейчас ему важно, чтобы с Мином, который так внезапно распрощался с ним, все было хорошо. В голове всплывает изящный разрез глаз и несмелая улыбка, и Джин улыбается своим мыслям. Он хотел бы видеть её чаще. Но от Юнги нет ни ответа, ни даже значка «онлайн». От Джина – слова в пустоту. «Всё в порядке?», «Что произошло?», «Можешь не говорить, если не хочешь», «Ответь, пожалуйста, как ты?», «Юнги!». Но сообщения так и висят непрочитанными. Сокджин ходит по террасе с бокалом белого вина в тонких пальцах и периодически поглядывает на экран открытого ноутбука на кофейном столике. Он не то чтобы нервничает, но и спокойным быть не может. В его голове уже пронеслись тысячи вариантов того, что могло произойти, и в парке, и за все время, пока они не говорили. В этот момент Ким думает, что соцсети и вообще общение в сети – не такая уж и крутая штука. А затем осознает, что сам проштрафился и не взял у Юнги номер телефона. С другой стороны, у него и не было причины, да и не факт, что Мин согласился бы, с чего ему?.. Джин наконец садится возле ноутбука, залпом допивая оставшееся в бокале вино и прикрывает глаза рукой. Он не знает, что делать, не знает, чем может помочь… чёрт возьми, он даже не знает, нужна ли помощь. И это жутко раздражает.

***

Апатия не проходит уже более суток, и все, что, казалось бы, осталось живого в теле Мин Юнги – бегающие мысли. Но и те – сплошные факты. Самой дельной мыслью стала немного паническая, но не откликающаяся тем же чувством в сердце «Звони Джуну!». Джун – именно так зовут психиатра Юнги, и звонок был одним из обусловленных правил при случае рецидива или сильного потрясения. Мин звонит и Джун сразу же назначает встречу, в тот же день. Добирается к доктору Юнги сложнее, чем обычно. Маска, кепка, толстовка с накинутым капюшоном и темные очки, осторожное передвижение самыми безлюдными улицами и в самых темных тенях стен. Сейчас ему меньше всего на свете хочется быть вне дома, но его тянут вперед остатки здравого разума, которые упорно кричат о необходимости дойти до офиса психотерапевта. И он доходит. - Черт, и почему ты позвонил только сейчас? – явно обеспокоенный Джун впускает клиента и быстро заливает кипятком заранее приготовленный чай, выставляя его на кофейный столик перед креслом Юнги. Спустя столько времени знает, что Мин пьет чай без сахара, так что даже не предлагает. Парень снимает все свои защитные аксессуары, но толстовку лишь расстегивает. Насколько бы он не привык к атмосфере этого кабинета, дополнительный уют ему сейчас точно не помешает. - Я спал. Потом завтракал и пил кофе. Курил. Слушал музыку. Изучал потолок. И только тогда объявилась мысль о том, что надо делать, - медленно рассказывает Юнги, вертя в руках чашку и согревая холодные пальцы. - Благодари эту мысль за её существование, - тепло улыбается Джун. – А теперь можешь мне, пожалуйста, рассказать, что происходило в твоей жизни с момента нашей последней встречи. Помни, что важны чувства и эмоции, не только факты. Юнги немного улыбается, ведь уже столько раз слышал последнюю фразу, и кивает. А затем начинает рассказывать. О мыслях и ощущениях, как и просили, о работе, о Ким Сокджине, общении, о Синдзюку Гёен и обо всем, что происходило. А пока рассказывает, и сам начинает задумываться о том, что же он все-таки чувствует насчет Джина. Он не уверен, и так же и сообщает врачу. - Я не могу точно определить, - медленно говорит он, разглядывая всплывающие чаинки в чашке. – Он хороший человек, и я хочу продолжать с ним общение. - Меня ты тоже называл хорошим человеком, Юнги, - осторожно подмечает Джун. Он прав. И он прав в том, что это разное. И не только потому, что один – лечащий врач-психиатр, а другой – приятель по переписке, если можно так выразиться. - Да. Но, думаю, это все, в чем я могу быть уверен на данный момент. Он классный, и я хочу общаться больше, - Юнги поднимает глаза и смотрит прямо на Джуна. Он действительно не сомневается. Хоть в чем-то. Джун улыбается. То, что Юнги хочет с кем-то общаться, безмерно радует. Это тот прогресс, которого они так долго добивались. Юнги видит эту улыбку и не может не улыбнуться в ответ. Он разделяет чувства своего психиатра. Допивая остывший чай, Мин заканчивает рассказ. Они сидят вместе еще около часа, когда Джун пытается объяснить парню, почему произошло то, что произошло, и как теперь выходить из сложившейся ситуации. С причинами разобрались быстро. Неожиданный, довольно близкий контакт с совершенно незнакомым человеком, да еще и с обладателем такого пронзительного изучающего взгляда. Теперь пришло время решать, что делать дальше. - Ты уже думал об этом? – спрашивает Джун. - Нет, - Юнги делает паузу в несколько секунд, - но я думаю об этом сейчас. Пауза. Молчание. Нарушается голосом доктора. - …И? - И думается мне, что я не хочу врать Сокджину о том, что случилось. Но рассказать правду… - Страшно? Мин поднимает глаза на Джуна и кивает. Он не знает, что теперь делать. Где-то на задворках сознания уже маячит очевидное решение, но очень маловероятно, что оно самостоятельно выберется на поверхность в ближайшее время. - Юнги… Страх – это то, с чем ты имеешь дело каждый день. Это то, с чем каждый из нас имеет дело, чаще или реже, в большей или меньшей степени, но каждый. Так что это нормально. А теперь… - Джун тепло улыбается, - зная тебя, что-то мне подсказывает, что твоя ненависть ко лжи пересилит этот страх. Цитируя тебя же, из-за вранья, недомолвок и молчания все проблемы в отношениях между людьми. Мин сидит около минуты, ничего не говоря. Внутри него борются желание открыться и страх быть отвергнутым. - И, знаешь, если Ким Сокджин действительно является тем человеком, о котором ты мне рассказывал, то я уверен, что он не отвернется от тебя. Возможно, не поймет, но примет. В конце концов, ты его любимый автор, разве нет? Юнги усмехается. Последний аргумент Джуна не был серьезным, тем не менее, в нем было не меньше логики, чем в остальных. Именно за это Мину и понравился именно этот психиатр, среди многих других. С ним всегда было просто общаться, он очень быстро нашел общий язык с Юнги, и он мастерски умел вытаскивать своего пациента из-под груза мыслей и серьезности. - Хорошо. Думаю, ты меня убедил, - Мин улыбается и встает, застегивая толстовку и натягивая кепку. Джун не перестает улыбаться и, подходя к парню, протягивает ему руку для рукопожатия. Вследствие того, что Мин практически не общается с людьми, такие, казалось бы, простые вещи, как рукопожатия, стали для него очень сложными. Посредством терапии и упражнений Джун таки стал единственным человеком, к которому Юнги может без волнения прикасаться. Зная это, каждый раз, когда он видит Мина в хорошем расположении духа, без опаски за состояние последнего жмет ему руку или похлопывает по плечу. Юнги отвечает на рукопожатие, прощается и, натянув на лицо маску, возвращается домой. А в голове медленно выстраивается расплывчатый алгоритм действий, последним пунктом которого висит туманное, но неизбежное «рассказать Джину о своей социофобии».

***

Сквозь дрёму Джин слышит звук уведомления и тут же просыпается, спешно проверяя ноутбук. Перед ним – длинное и бесконечно откровенное сообщение от «того самого человека». Начинается с простого «прости, что не читал и не отвечал», заканчивается на «прости, что не рассказал раньше», а в середине - самое главное и отвечающее на все вопросы: «У меня социофобия» Вокруг еще с десяток предложений, наполненных объяснениями, извинениями и сомнениями. Джин читает все сообщение несколько раз, вычитывает каждую строку, вспоминает, представляет, вникает, понимает. И даже если не может разделить чувства человека по ту сторону экрана, но точно принимает их. Об этом и говорит, а в ответ получает чистейшей воды облегчение и будто слышит, как упал камень с плеч (или сердца) Юнги. На его лице появляется улыбка. *PinkyJin*: «Ты думал, я отвернусь от тебя?» *MotionlessMin*: «Многие отвернулись» *PinkyJin*: «Ты думал, я такой же, как они?» *MotionlessMin*: «Жизнь не дает гарантий, знаешь ли» *PinkyJin*: «Знаю. Но я сделаю так, что ты больше не будешь во мне сомневаться» *MotionlessMin*: «Сильное заявление» *PinkyJin*: «Никто не запрещал ему быть таковым» *MotionlessMin*: «И то правда» Они переписываются всю ночь. Джин осторожно спрашивает про фобию и про то, как живет Юнги, но не затрагивает тему прошлого и причин возникновения расстройства. Мин отвечает на удивление спокойно, и они даже иронично шутят над некоторыми историями из их, таких разных, жизней. И вот маленькая стрелка часов уже бежит к четырем, и Юнги настаивает, чтобы Ким шёл спать, а тот, в свою очередь, отмечает, что здоровый сон тут важнее явно не ему. В итоге сходятся на обоюдном обещании отправится в кровати и «Спокойной ночи(?)». Перед тем, как отправиться ко сну, Сокджин, накинув халат, выходит на террасу и ловит первые лучи солнца с нежно-розового горизонта. Он счастлив. Так тихо, спокойно, нежно и откровенно счастлив. У него всё хорошо. И у важного ему человека – тоже. Джин смотрит на этот волшебный пастельный рассвет и думает, что он хотел бы показать его Юнги. Даже не так. Он хотел бы смотреть на него вместе. Пока он возвращается в комнату за телефоном и делает фото. Но точно знает, что это всего лишь «пока». Он будет думать, изучать, узнавать все больше и больше, и найдет решение. Он обязательно сделает так, что когда-нибудь они вместе встретят рассвет в Стране восходящего солнца.