Небо для ангела

Вместо эпиграфа. «И поставил на востоке у сада Едемского херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни». «Белое полотнище моей души испещрено какими-то мелкими знаками. Мне и самому непросто разгадать, что там начертано. Словно десятки муравьев, вылезши из моря туши, с еле внятным шорохом ползали, кружились по этому белому полотну, и на нём отпечатались их смутные следы. И если бы я сумел разобрать эти темные письмена, если бы я сумел их прочесть и понять, я смог бы объяснить, в чём смысл моего „долга“. Только очень уж это трудно» Дадзай Осаму, «Отец» ( "Великий из Бродячих Псов".) *** — Пожалей меня, Нисей, не уходи. Сеймей лежал на белых простынях поперек широкой кровати голый и беззащитный, лицом вниз. Нисей сел рядом, провел рукой по напряженным сухожилиям спины. Подождал. Сеймей не дернулся, не оглянулся, Сеймей не посмотрел на него, Сеймей не смотрел никуда. На полу были разбросаны картонки, исписанные мелким, кропотливым почерком. — Ты перечитаешь, или можно нести сэнсэю? — Нисей говорил тихо. За этот год он привык быть осторожным и внимательным. После заклинания Рицки Сеймей поправлялся медленно и мучительно. Он еще часто заговаривался и подолгу оставался в своем мире, никого не замечая и не разговаривая. Периодически он переставал есть, одеваться, переставал различать лица и дни. Единственное, что он не переставал — это писать заклинания и искать LOVELESS. С виллы Виктория черный сэнсэй перевез его в школу на Берегу. Сеймей пришел в себя на третий день, злыми впалыми глазами оглядел спальню, сжав зубы, пробежался по связи с Соби и обнаружил лишь рваные растрепавшиеся концы стальных нитей и пустоту. В этот момент его накрыло повторно. Его истерика была чудовищной, он требовал привести Соби немедленно, брызгал слюной и рвал горло. Остановить его было невозможно. К приходу сэнсэя он ослабел, сдулся и начал путать имена Соби и Рицки. Уже было не понятно, кого он хочет видеть, а кого убить, кого надо искать, а кого наказать. Сэнсэй дал ему выпить настоя и Сеймей заснул. А когда проснулся, то они вместе начали долгий путь восстановления. Нисей не оставлял. Нисей не уходил. Нисей ждал и искал. Нисей терпеливо слушал и понимал. — Я даже не знаю, о чем я пишу, Нисей. Слова, как муравьи, заполняют мозг и начинают кусать. Я должен освобождаться от них, я хватаю первых попавшихся, самых доступных и выписываю их на бумагу, буква за буквой, я расчленяю этих тварей, слово за словом, я выкидываю их мертвыми на листы бумаги. Я защищаюсь, освобождаю себя от их нашествия. Но они возвращаются. Я не могу их победить. Их силлиарды миллиарды триллиардов. Я их ненавижу, мне больно. Как можно читать то, что ты ненавидишь. — Но ты стал знаменит, твои заклинания сэнсэй вырывает у меня из рук, едва ты их закончишь. Они непобедимы, их нельзя отразить, они приносят славу школе и власть в Совете. — Все знаменитые заклинатели были сумасшедшими, а я худший из них. Я болен. Мои заклинания — это неудержимые приступы рвоты, это блевотина, содержание которой я не хочу знать. Я хочу, чтобы это закончилось. Я хочу назад мою прежнюю жизнь. Найди мне их. У меня нет сил, чтобы смотреть на тебя, у меня нет сил, чтобы любить тебя, я могу лишь знать, что ты рядом и что ты их ищешь. Твое присутствие — это единственное, что связывает меня c реальностью. Не уходи. Нисей взял худую руку в свою ладонь, наклонился и поцеловал. — Я нашел их. Сеймей замер, обдумывая услышанное. Не поворачивая головы попросил: — Расскажи. — Мы не могли их найти, потому, что они не проводят боев, и их нельзя отследить в книгах побед, их нет ни в списках проигравших, ни в списках претендентов. Сначала мы были уверены, что Соби погиб и пара распалась, а твои «я знаю, что он жив», просто последствия заклинания. — Долго ты считал меня полоумным? Нисей потупил глаза. — До тех пор, пока не додумался заказать копию списка боевых пар Минами с регистрацией вызовов. LOVELESS не были вычеркнуты. Они просто были взяты в скобки. А потом прошел слух, что LOVELESS победили Бесконечных. — Ты мне не говорил. — Чтобы ты снова впал или в истерику, или в беспамятство? Я должен был все проверить. — Это был только слух? — Записи о поединке нет, как будто он не состоялся. Но неделю спустя в регистрационной книге школы стоит другая запись о вызове LOVELESS от еще одной пары. И опять никаких данных о результатах. — По правилам, если пара отказались от вызова, то она исключается, лишается защиты школы и неприкосновенности вне поединков. Их исключили. Ты их нашел среди простых людей. Я прав? — В голосе Сеймея было и разочарование, и злорадство, и страх, и ненависть, и нестерпимое желание все вернуть. — Нет, их не исключили. Они ответили на вызов. Но поединок записан, как несостоявшейся. — Опять? — И так десять раз. — Это невозможно. — Это не противоречит правилам боев. Но поскольку поединок не проходил, то невозможно найти следов развертывания системы. Они невидимы. Они как призраки. — Ты сказал, что нашел их. Нисей не смог и не захотел сдерживать злорадный смешок. — Я нашел сначала пары, которые их вызывали. Все пары. И со всеми ними, что-то не так, Сеймей. Они ничего толком не помнят. Они помнят, что Рицка и Соби приходят на поединок, а потом они сами предлагают Соби закончить бой. На вопрос: «с какого рожна?» — они все, — все! Сеймей, - улыбаются. У них у всех такое лицо, будто они вспоминают о кофе с круассаном на берегу моря. И ничего. Один и тот же ответ: «Это стало неважно». — В книги регистрации Минами стояли даты вызова? — Да, но не места прохождения поединков. Я позвонил Ритсу. Попросил о встрече. И первый, кого я увидел у его кабинета, был Рицка. Он и не прятался, Сеймей, он все это время спокойно учился в школе на Горе. Один. Без Соби… Следующий поединок LOVELESS на этой неделе. Предыдущие были две недели назад. И их было пять за раз. И все не состоялись. Сеймей сел, сощурившись посмотрел в глаза Нисею, проверяя, не врет ли. Не врет. На щеках Сеймея заиграл румянец, лицо оживилось, расцветая, как крючковатая ветка сухого миндаля по весне. Нисей обомлел. Он знал, что порадует Сеймея, но он и предположить не мог, что увидит снова того самого Аояги, которого он знал до рокового поединка на вилле Виктория. Ради этого прекрасного лица, ради этой неотразимой улыбки Нисей был готов снова и снова давиться горечью миндального сердца Сеймея. — А Соби? — Спросил Сеймей с такой интонацией, что Нисей порадовался, что довел свои поиски до конца, а не поспешил выложить своей Жертве найденное на середине пути. Нисей протянул хлюпенькую аляповатую брошюру на итальянском языке. — Он в Европе, Сеймей. У него выставки. Он не приезжает в Японию. Я проверил. — Тут какая-то нестыковка. Ты мне говоришь, что вызывавшие видели с Рицкой Соби? Но если он в Европе, то это невозможно. Соби не может перемещаться по связи на такие расстояния. Никто не может. Их с Нисеем совместная душа на двоих, возникла моментально, можно сказать материализовалась из воздуха, и, по словам черного сэнсея, нес этот артефакт на себе отметину судьбоносную и редкую, был одним из самых сильных феноменов, если не самой сильной на земле, и позволял творить невероятные перемещения. Если так, то кто боец Рицки? — Я подумал, что ты захочешь это спросить у него сам.   Нисей коварно улыбнулся, радуясь эффекту своих слов, гордясь собой и предвкушая грядущие перемены в их жизни. Сеймей резко поднялся, не произнося ни слова, сосредоточенно оделся. Окинул прощальным взглядом внезапно опостылевшую кровать. — Сначала Соби.