Красное королевство

      Прошло десять лет. Макс вырос. Теперь отец спокойно оставлял его на целый день в мастерской — навыки парня в работе с деревом стали почти профессиональными. Мать, лучшая в городе повариха, выздоровела и снова кормила сытными обедами городскую стражу.       В доме Котохиме и Кини тоже произошли изменения. Сначала они жили вдвоём, но через время к ним подселили троих — Лодиеля, Мурада и Ирис.       Лодиель занимался плетением соломенных шляп и раздумывал над открытием собственной лавки на рынке, а Мурад — его лучший друг и, возможно, что даже чуть больше — хоть и шутил над ним, но помогал, когда это было необходимо.       Котохиме делала большие успехи в рисовании картин и портретов, а после того, как она нарисовала леди Глессию, заказов стало в разы больше.       Также был успешно выполнен план по восстановлению и присоединению территорий Чёрного королевства, разработанный королями совместно с коллегией мейстеров. С самого начала очень остро стоял вопрос по поводу освоения и заселения новых земель — тогда был созван совет лордов, каждый из которых являлся главой в одном из провинциальных регионов, где за порядок он отвечал собственной головой. Результатом стало принятие постановления о формировании нескольких десятков рабочих групп в каждом из регионов Красного королевства, что будут отправлены на обустройство новой территории и обработку земли — снабдить рабочих всем необходимым каждая провинция должна самостоятельно, как и переправить их в столицу, откуда уже все формирования отправляются на закреплённые за ними участки. Подземный исследовательский центр в столице Палице также не остался без внимания, процесс изучения которого король Андрей контролировал лично, всеми способами стараясь подобрать ключ к разгадке.       Алисия жила и росла в одиночестве, проводя большую часть времени за чтением книг и изучением магии. За все десять лет она ни разу не разговаривала с людьми и, кажется, вообще забыла, что где-то живут такие же существа, как она. Однако совсем недавно девочка совершила открытие для себя: в очередной беззаботный день она гуляла по окраине леса и увидела на земле странные следы. Вглядевшись вдаль, туда, где из-за поля виднелись покосившиеся дома, она заметила людей. С тех пор её самым любимым занятием стало наблюдение за незнакомцами.

***

      Лекарь хмыкнул, рассматривая неровный шов на коже пациентки.       — Это явно не моя работа, — наконец сказал он. — Кто вас оперировал?       — Целитель из Брефеста…       — Чёрное королевство? — удивился мужчина. — Я ещё ни разу не видел вас.       — Я тут уже много лет, — пухлая женщина улыбнулась, — приехала вместе со всеми выжившими. Не знаю, почему мы не пересекались…       — И правда, — он тоже улыбнулся. — Можете одеваться, место шва помажьте тёртыми корнями арники, а если не поможет, то обязательно подойдите снова.       — Спасибо вам, — всё так же улыбаясь, сказала женщина и покинула комнату. Лекарь упал на стул перед письменным столом и закрыл глаза — он был измотан. На его лице виднелась щетина, а под глазами уже давно появились синяки, побледнела кожа. Он взял на себя добрую половину всех тяжёлых случаев, так как выпускники и ученики медицинских академий были и без того загружены. Он чувствовал, что хочет отдохнуть, но расслабление было слишком большой роскошью, и потому он работал из последних сил.

***

      За всё прошедшее время столицу Чёрного королевства частично реконструировали — теперь это был ключевой перевалочный пункт для всех военных гарнизонов, что передвигались между населёнными пунктами с целью разведки и зачистки окрестностей. Восстановление деревень у границы и в центральной части страны было завершено, а многим жителям Красного королевства даже предлагались варианты переселения на новые территории, где они смогли бы сразу получить участок земли и личный дом в своё распоряжение. Продолжалась работа и на эринкийских полях — Макса и его отца в составе одной из рабочих групп отправили в маленькую деревушку Лоната, которая находилась много севернее Рагнворлда — столицы Красного королевства.       Путь до деревни был неблизкий, но в большей степени проходил по территории родной страны через приграничную провинцию Ронтальд. Дорога тянулась вяло, пейзажи просто поражали своей однообразностью, вгоняя в тоску и без того скучающего Макса. После пересечения границы дело пошло веселее, ведь густые леса стали плавно перетекать в болотистую местность с невиданной ранее флорой и фауной — удивительно, как быстро успела восстановиться природа в этих местах. Близ одного из поселений им преградила путь одна из лесных банд мародёров, которые сразу же потребовали отдать им лошадей и всю провизию. К счастью, ситуация разрешилась не в их пользу — очень своевременно прибывший гарнизон из ближайшей деревни спугнул бандитов, после чего группа смогла двинуться дальше в полном составе.       Макс восхищался архитектурой столь развитого в магии народа — дома тянулись вверх, будто башни королевского дворца. На большинстве полуразрушенных домов обильно росли мох и плющ, а на некоторых крышах можно было увидеть деревья, корни которых частично свисали над землёй. Юноша с удивлением рассматривал здешнюю культуру: они проезжали несколько деревень, находящихся в лесу, где между домами и природой была полная гармония. Он представлял себе как это выглядело десять лет назад, как люди ходили по этим каменным тропинкам и строили планы на будущее. Макс прежде никогда не видел такой красоты.       По прибытию группа первым делом обратила внимание на стоявший неподалёку густой лес, которому явно было не менее нескольких сотен лет. Выглядел он совершенно целым и нетронутым, словно никакой катастрофы не случалось вовсе. Вплотную к нему прилегали необъятные картофельные поля. Они поселились в уцелевших домах и стали готовиться к следующему дню, когда начнётся работа. На рассвете Макс вместе с отцом отправился работать в поле — летом здесь от палящих лучей солнца спасали только соломенные шляпы и прохладный ветер, который дул со стороны Белого королевства, где стояла вечная зима. Ближе к вечеру Макс уже ощущал себя уставшим, работа дико изматывала — в таком ритме протекали дни в течение всего следующего полумесяца.       — Они называли её каратой, — подняв из выкопанной лунки картофелину произнёс отец Макса, когда солнце уже приближалось к горизонту.       — Вообще странно, что все народы говорят на одном языке, а эти на другом. Не разберёшь ведь, что они там бубнят…       — У фарианцев и тарийцев тоже есть собственный язык, но они и наш сейчас изучают.       — А я ни разу не видел фарианца в Рагнволде, да и вообще не видел…       — Они предпочитают жить поодаль от всех в лесах и лугах, но несколько из них в нашем городе всё-таки есть — та девушка из южной части города, которая хорошо рисует, она фарианка.       — А, точно, люди очень часто говорят о ней, — сказал Макс, подтягивая штаны, и направился в сторону леса. — Я сейчас.       Раздвигая высокую траву, преграждающую путь, и аккуратно перешагивая через неё, парень глазами старательно выискивал укромное местечко. Справив нужду, он заметил, как кто-то прошмыгнул в кустах неподалёку, а потом обратил внимание, что трава на лужайке, где он стоит, местами притоптана — Макс в один миг пожалел, что не взял с собой клинок. Вполне следовало ожидать, что здесь может водиться живность, а может быть, что даже эринкиец или какие-нибудь лесные твари… Страшные байки об изуродованных людях, защищающих деревни Чёрного королевства, рассказывают по сей день.       Макс поднял ветку с земли и сжал её, мысленно приготовившись отражать атаку неизвестного. Звать отсюда на помощь не имело смысла — отец был слишком далеко, идти же обратно предстояло через густую траву, в которой он был ещё более уязвимым. Он осторожно прошёл вперёд, стараясь не наступать на сухие ветки, одновременно прислушиваясь к каждому шороху. Парень чувствовал, что рядом кто-то есть, но этот кто-то был не менее осторожен и аккуратен.       — Я знаю, что ты здесь! Выходи! — прокричал он в пустоту, встав спиной к покрытому мхом дереву. Через секунду юноша понял, что сглупил — если в кустах эринкиец, то его не поняли, а если животное, то не поняли тем более.       «Нельзя затягивать с этим», — он быстро повернул голову, услышав шорох слева. Вдруг поднялся сильный ветер, что сыграло юноше на руку — Макс быстрыми перебежками стал двигаться к выходу из леса, но вдруг резко остановился у одного из деревьев, через секунду так же внезапно заглянул за близлежащие кусты — пусто. Он, было, облегчённо вздохнул, но тут же краем глаза заметил тень, мигом замерев, пытаясь понять, кто рядом с ним.        «Человек, — подумал Макс. — Тоже решил воспользоваться шумом ветра?» Парень чувствовал чьё-то тепло правой рукой, это существо стояло слишком близко.        «Неопытный боец, — сообразил он, — эринкиец?» Прищурившись, Макс стал осторожно разворачиваться — атаковать сейчас дело гиблое, его положение слишком плачевное. Каково же было его удивление, когда он встретился с голубизной напуганных девичьих глаз.       — Ты кто такая? — спросил он. Девочка, стоявшая сбоку от него, нахмурилась и тут же замахнулась, сжимая острый зуб какого-то животного.       «Нет, это не ребёнок», — подумал Макс. Он понял это по лицу, хотя ростом и телом девочка, одетая в белое платье, была на удивление мала. Она стояла грязными босыми ногами прямо на сырой земле.       — Тихо, тихо, — отстранившись, сказал он. Это была маленького роста эринкийка с острыми длинными ушами и розовыми волосами. Макс обратил внимание, что её ручонки исцарапаны, а местами виднеются занозы.       — Оната ма-ар! — топнув ногой, крикнула она.       — Я не понимаю, — стараясь не делать лишних движений, ответил Макс.       — Мо оната! — продолжала она.       — Если ты продолжишь кричать, то нас услышат… — Макс помотал головой. Он успел значительно продвинуться из лесной гущи, и впереди проглядывалось поле, где его отец, скорее всего, уже начал волноваться.       — Оната, оната! Макс поднёс палец к губам в надежде, что хоть это девочка поймёт, и не прогадал — она тут же замолчала и опустила руку, с прежней насторожённостью всматриваясь в него.       — Привет, — он осторожно помахал рукой, что вызвало у девочки череду очень странных эмоций, — меня, — он указал другой рукой на грудь, — зовут Макс. Она с пристальной внимательностью стала рассматривать его с ног до головы.       — Я, — он указал второй рукой на грудь, — Макс.       — Яма-ракс, — недоверчиво буркнула незнакомка.       — Макс.       — Мара-акс, — повторила она.       — Макс, — улыбнувшись, сказал он.       — Ма-акс, — заметив его улыбку, девочка, кажется, потеряла остатки своего недоверия. Она подалась вперёд и начала ощупывать Макса: лицо, плечи, руки, туловище и живот, он со смущением отступил назад и словесно запротестовал, когда эринкийка чуть не стянула с него штаны — девочка была явно увлечена этой неожиданной встречей. Макс подумал, что его имя из её уст звучало очень забавно, и, выждав паузу, указав на неё, спросил:       — Как твоё имя? Она тут же надулась, отступила и снова замахнулась острым зубом, смотря на руку Макса, который сразу скрестил перед грудью руки, при этом стараясь выглядеть как можно доброжелательнее.       — Ва вата… — протянула она. Макс очень пожалел, что не знает эринкийского языка. Да что уж там, ведь он даже своему толком не обучен…       — Макс, — он указал на себя, потом, осторожно, на неё.       — Ма-ракс? — спросила она. Он помотал головой.       — Меня Макс зовут, — он снова указал на себя, — а тебя? — потом указал на неё.       — Ма-ракс, — сощурив глаза, сказала она.       «Ты что, издеваешься?» — усмехнувшись, подумал он. Из-за дерева, со стороны поля, послышались шаги. Макс шагнул вперёд, преграждая девочку рукой, которая, недоумевая, стала выглядывать из-за него.       — Тш-ш, — прошипел он прежде, чем из травы вылез отец.       — Ты что, запор там подхватил? — недовольно спросил он, увидев Макса.       — Нет, я… — он не успел договорить, как девочка выбежала из-за него и бросилась с зубом на мужчину. Она закричала и повалила его на землю, попутно замахнувшись своим импровизированным ножом. Макс перехватил её ручонки, сразу же отобрав острую вещицу.       — Вот какая! — отец Макса взглянул на небольшую рану на руке, из которой проступили капли крови. — Хорошо резанула… — он встал и взглянул на нападавшую.       — Оната ма-ара! — пихая Макса, кричала девочка. Макс прошипел, прося её успокоиться. Девочка тут же замолчала и с наивным интересом взглянула на него.       — Дикарка… где ты её отыскал?       — Тут, — он обвёл взглядом лужайку, — столкнулись.       — Пусти её, — мужчина достал из кармана грязную тряпку и смахнул капли крови с руки, — незачем нам с эринкийцами водиться. Макс с удивлением взглянул на отца, он чувствовал огромную благодарность, потому что даже зная, что за каждого найденного вне Красного королевства эринкийца короли дают приличное вознаграждение, его отец спокойно позволяет отпустить девчонку.       — Я не уверен, что ей есть куда идти.       — Макс, эринкийцы годами живут в этих лесах… — возмутился отец. — Ты же видишь, что она еще мала. Скорее всего где-то поблизости есть её родители.       — А может заберём её в город? Отправим к маме…       — Что ты такое говоришь, Макс? Как ты себе это представляешь? — мужчина скрестил руки на груди и тяжело вздохнул. — Она же даже говорить не умеет. Зачем Карин лишние хлопоты? Девочка ссутулилась и нахмурилась, совершенно не понимая их разговора. Она вновь начала лепетать на своём, неразборчиво и тихо.       — Научится, — Макс умоляюще взглянул на отца. Мужчина всмотрелся в девочку и задумался.       — Делай как знаешь, — он махнул рукой. — Только я советую тебе убедиться в том, что она действительно нуждается в нашем обществе. И если так, то всецело отвечать за неё будешь только ты. Максу несказанно повезло, что в эту деревеньку они поехали вместе с друзьями отца. Они-то точно никому не расскажут про новенькую девочку, найденную в лесу.       — Эм, — Макс взглянул на неё, — у тебя есть дом? — он соединил кончики пальцев над головой, пытаясь изобразить крышу.       — А-а, — она явно была в восторге, что сразу поняла, о чем спрашивает новый знакомый, — хава?       — Хава, хава, — кивая, повторил парень. Он очень надеялся, что их мысли сходятся, и она не подумала о каком-нибудь кладбище или того хуже… Девочка восторженно вздохнула и указала в самую чащу леса, где было очень темно, а деревья начинали путаться между собой.       — Ты, — он указал на неё, — пойдёшь, — изобразил пальцами ходящих человечков, — в мою, — указал на себя, — хава? — показал на два домика, видневшихся из-за поля, а потом провёл пальцем вдоль дороги и остановился в той стороне, где располагалось Красное королевство. Девочка встала на носочки, выглядывая из-за травы, а потом задумалась.       — Ма, — она покивала. — Хи валатери мата во варуши.       — Что?       — Что, — повторила она и показала пальцем на него. — Ма-аракс.       — Макс, — он улыбнулся.       — Ма-акс, — в её глазах загорелся интерес.       — Я, — он показал на себя, — Макс, а ты? — он указал на неё.       — А ты? — она указала на себя.       — Ты, — Макс покивал.       — Ты Алисия, — сказала она, смотря на свои руки.       — Алисия? Она покивала и пошла куда-то, отодвинув кусты в стороны. Макс на одно мгновение погрузился в раздумья, после чего пошёл следом — всё-таки не каждый день он встречается с эринкийцами. Отец же остался стоять на месте, провожая ребят взглядом.       Алисия завернула за дерево, потом наклонилась, чтобы пройти под толстой веткой, перепрыгнула через ручей и перелезла через камень, обошла стороной скелет какого-то большого существа, проскакала по кочкам через болото… Макс уже сбился со счёту, сколько раз она скрылась из виду, когда очередной раз нагнувшись, чтобы пролезть под веткой дерева, он уперся головой в её спину.       — Тэ ватата, Мара-акс? — отойдя в сторону, спросила она. Они стояли на небольшой тропе, в конце которой находился деревянный домик. Алисия пошла вперёд, с упоением о чём-то рассказывая ему.       — Ва эда мваа мо ватэнэ маара… — сказала она, открыв дверь дома нараспашку. Девочка сразу направилась в маленькую комнату, в которой была видна кровать. Макс проследовал за ней и увидел ворона, с которым девочка заинтересованно лепетала. Она будто просила его о чём-то, уговаривала — с каких это пор люди разговаривают с птицами?       Макса покоробило, когда ворон взглянул на него своими большими чёрными глазами, взмахнул большими крыльями и вылетел через входную дверь. Алисия надулась и скрестила руки на груди.       — Рата… — сказала она и направилась за маленькой корзинкой, в которую собрала все свои книги. Перед выходом девочка переодела платье и с помощью какого-то заклинания собрала волосы в две косички. Сидя за столом, Макс с интересом наблюдал, как она с невозмутимым лицом собирает книги, пока волосы сами заплетаются в ленты.       Вдруг из-за небольшой печи вылез взъерошенный зверёк, больше похожий на жирного волосатого паука. Макс вытаращил глаза, готовясь задавить его, а Алисия опустила на пол руку, чтобы зверёк мог забраться на её плечо. Он вскарабкался вверх и юркнул под ткань на спине. Девочка захохотала, когда его лапки начали щекотать её кожу.       На обратном пути, шагая следом за Максом, Алисия разглядывала просторы Чёрного королевства — убранные поля, на которых сиротливо лежала пожухлая ботва, и редкие деревья, уже начавшие желтеть. Солнце, обжигавшее кожу днём, теперь пряталось за лесом. От земли тянуло холодом и прелью. Пахло осенью — терпко, горьковато, не как в лесу, но тоже знакомо. Они пересекли поле, на котором ещё утром рабочие ссыпали картофель в мешки, и зашли в один из покосившихся домиков. Внутри за круглым столом собрались мужчины. Кружки с горячим мёдом грели озябшие пальцы. Грязь на их сапогах ещё не высохла — они только вернулись с полей. Алисия чувствовала запах пота и сырой земли, видела, как пар поднимается над кружками, и слышала, как разговоры стихают при их появлении. Она стояла у порога и не двигалась, чувствуя, как взгляды скользят по ней — тяжёлые, оценивающие. Она не понимала слов, но понимала интонации: любопытство, смешанное с чем-то тёмным, похожим на тревогу.       — Что, Макс, нашёл подружку? — мужчина с кружкой усмехнулся, но улыбка вышла невесёлой. Макс не ответил. Он переглянулся с отцом — быстро, почти незаметно. Тот едва заметно кивнул. Я договорился. Никто ничего не видел. Макс кивнул в ответ и направился к лестнице. Алисия поспешила за ним. Ступенька под ногой скрипнула, и она замерла. Потом качнулась — доска прогнулась с протяжным стоном. Алисия удивлённо посмотрела вниз, на своих ноги, и, осознав открытие, прыгнула снова. Ещё. Рот растянулся в беззвучном восторге. Ступенька пела под ней, как живая.       — Не надо, — Макс взял её за запястье. Она вырвала руку и нахмурилась. Ей не хотелось, чтобы игра заканчивалась.       — Не давай им лишних поводов для ругани, — сказал он тихо и снова взял её за руку. На этот раз она не вырывалась. В узком коридоре второго этажа было восемь дверей. Макс зашёл в одну из комнат — две кровати, стул, окно без занавесок. Он указал на ту, что у стены.       — Вот, здесь ты будешь спать. Алисия села на указанное место. Кровать скрипнула. Тюфяк был набит чем-то колким, но она не обратила внимания — её глаза следили за Максом. Когда он снял рубаху и повесил на стул, Алисия вскочила и подбежала к нему. Пальцы коснулись лопаток — тёплых, выпирающих, живых. Она обошла его, как обходят незнакомое дерево. Провела ладонью по позвоночнику, ощупала плечи. Кожа была гладкой, не как перья у ворона. Алисия тихо, почти благоговейно выдохнула. Она никогда не видела человека так близко. Только отца. И тот был в перьях.       Макс дал ей насмотреться, после чего снова указал на кровать. Она послушно села. Он закрыл дверь на щеколду и забрался под одеяло. Но сна не было. Он лежал и смотрел в потолок. Она, наверное, голодна. Или… Макс резко сел.       — Ты голодна? Алисия, разглядывавшая покрывало, подняла на него полный недоумения взгляд.       — Есть, — он показал: ложка ко рту, жуёт. Она помедлила и помотала головой.       — Ам… в туалет? Она смотрела всё с тем же непониманием. Макс огляделся, вышел в коридор и вернулся с ночным горшком. Алисия узнала его сразу. Она кивнула, и он поставил горшок у её кровати.       — Тогда спокойной ночи, — Макс повернулся к ней спиной. Она дождалась, пока его дыхание станет ровным, и только тогда бесшумно справила нужду — быстро, без единого звука, уши ловили каждый шорох снизу, где рабочие всё ещё обсуждали своё. Она разбирала обрывки интонаций: вопрос отца Макса, чей-то смех, потом серьёзный тон. Ноктус под платьем притих, прижавшись к животу.       Когда внизу стихло, Алисия привстала и на цыпочках подошла к Максу. Он спал, открыв рот, пуская слюну на подушку. Руки сложены под головой. Она наклонилась и понюхала его волосы — пахли деревом и дымом. Пальцы осторожно тронули прядь, скользнули по виску. Она потянула — волос остался у неё в руке. Макс дёрнулся во сне, но не проснулся. Она замерла. Сердце стучало быстро-быстро. Затем вернулась к своей кровати. Когда Алисия улеглась, Ноктус быстро юркнул под подушку. Ей было страшно. Но не так страшно, как в первую ночь в лесу после того, как отец перестал быть человеком. После страшных взрывов, воспоминания о которых до сих пор приходили к ней в кошмарах. Здесь, по крайней мере, рядом кто-то дышал.