Красное королевство

      День «икс» подкрался незаметно. С самого утра дверь в покои Алисии была открыта ровно на ладонь — она оставила её такой три дня назад и ни разу не закрыла. Он должен знать. Должен видеть. И она знала, что он видел. Весь день её не покидало волнение — оно поселилось где-то под ложечкой и не отпускало ни на минуту. Она барабанила пальцами по подлокотнику кресла, пока Эльза, ловко орудуя щипцами для завивки, укладывала её волосы в замысловатую причёску, дополненную заколками с камнями и кружевами. Черты лица уже были подчёркнуты лёгким макияжем: аккуратные стрелочки делали взгляд глубже, тушь придавала ресницам объём, а губы были тронуты розовой помадой. Алисия смотрела на своё отражение и не узнавала себя. Но впервые за долгое время это было приятное неузнавание. — Готово, госпожа, — Эльза отступила на шаг, любуясь своей работой. — Осталось только платье. Алисия перевела взгляд в угол комнаты. Там, на портновском манекене, висело ОНО. Платье словно парило в полумраке, сотканное из воздуха и драгоценного сияния. Оно казалось невесомым, но в то же время имело чёткую, изысканную архитектуру. Глубокое декольте из розовой ткани было обрамлено прозрачным голубым кружевом — тончайшей сеткой, инкрустированной мелкими стразами, которые мерцали при каждом отблеске свечей. Струящаяся розовая ткань юбки ниспадала мягкими волнами, создавая ощущение, что платье состоит из лёгкого тумана и звёздной пыли. В этом наряде было что-то одновременно невинное и дерзкое. «Он заказал его неделю назад, — подумала она. — Ещё до того, как я вернулась. До того, как мы… Он ждал. Даже когда избегал меня, даже когда думал, что я его ненавижу, — он всё равно заказал это платье. Потому что верил? Или надеялся?» В груди разлилось тепло. — Помоги, пожалуйста, — выдохнула она. Ткань скользнула по телу, облегая фигуру мягко, но точно. Когда последние завязки были затянуты, Алисия снова подошла к зеркалу. Ей было очень непривычно видеть себя при параде. Красиво уложенные волосы, струящиеся по плечам лёгкими кудрями, заколки, которые блестели при каждом повороте головы. Аккуратные туфли на завязках с небольшим каблуком. А это платье… у неё просто не было слов. Она больше не спрашивала себя, зачем он так нарядил её. Она знала: сегодня она идёт на бал как его женщина. И она будет лучшей. Не для него — он и так смотрел на неё так, будто она единственная во вселенной. Для них. Для тех, кто всё ещё надеялся, что она исчезнет, уедет с принцем, растворится в тенях. Сегодня она выйдет в свет. И пусть смотрят. — Красиво, — прошептала Эльза за спиной. — Да, — согласилась Алисия. — Очень. В дверь постучали — коротко, уверенно. Сердце пропустило удар. Алисия выдохнула и открыла дверь. Он стоял в полумраке коридора, и при виде его у неё перехватило дыхание. Камзол был сшит из тяжёлого белого атласа, который переливался на свету перламутровым блеском. Идеально скроенный, он облегал широкие плечи и узкую талию, подчёркивая каждую линию его фигуры. По краям бортов и вдоль швов тянулась тончайшая золотая вышивка — стилизованные снежинки и ледяные узоры, которые, казалось, мерцали собственным светом. Высокий воротник-стойка был расшит мелкими жемчужинами и бриллиантами, переходящими в изящную брошь у горла — золотое солнце с расходящимися лучами, символ Белого королевства. Рукава камзола заканчивались узкими манжетами, тоже расшитыми золотом, из-под которых выглядывали края белоснежной рубашки. Штаны — узкие, из того же атласа, идеально сидящие, заправленные в высокие белые сапоги из мягчайшей кожи с серебряными шпорами (скорее декоративными, чем функциональными). Плащ — отдельная песня. Длинный, тяжёлый, из плотного белого бархата, он ниспадал с плеч почти до самого пола. Верхний край плаща был оторочен белым мехом, а по всей длине шла всё та же золотая вышивка — узоры, напоминающие иней на стёклах. Плащ крепился на плечах массивными золотыми застёжками. Пояс — широкий, из белой тиснёной кожи, с золотой пряжкой, на которой был выгравирован герб Белого королевства. К поясу крепился небольшой парадный кинжал — скорее символ, чем оружие. Легкие чёрные кудри падали на лицо, делая лицо почти юношеским. Он выглядел как король. Как тот, кем он был на самом деле. Но всё это она заметила лишь краем глаза, потому что смотрела только на его лицо. На его глаза. Тёмно-зелёные, почти чёрные в полумраке, они горели тем самым огнём, который она уже видела однажды. Огнём, который говорил: «Ты моя. И я твой». Он молчал. Просто смотрел на неё — долго, пристально, жадно. А потом медленно, почти невесомо взял её за руку. Поднёс к губам. Поцеловал запястье — то самое место, где бился пульс. Тот самый жест, который он уже делал однажды, на балу в Каедесе. Но тогда он был чужим магистром, пугающим и непонятным. А теперь — её. Только её.       — Ты прекрасна, — произнёс он. Голос прозвучал низко, чуть хрипло, будто он забыл, как дышать, пока ждал её.       — Ты тоже, — ответила она. Не «спасибо». Не смущённое молчание. Просто правда. Он был прекрасен. И она больше не боялась говорить ему об этом. Он улыбнулся — краем губ, но она видела: в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти удивлённое. Будто он всё ещё не привык, что она выбирает его.       — Готова? — спросил он.       — Всегда, — ответила она. И, взяв его под руку, шагнула в коридор. Мраморные плиты отражали свет редких всполохов нитора, и их шаги отдавались эхом под высокими сводами. Она больше не считала удары сердца — оно билось ровно, спокойно, в такт их шагам.       — Ты хорошо выглядишь, — произнесла она, глядя на его профиль. — Не могу налюбоваться. Крайз чуть повернул голову, и на его лице мелькнула та самая улыбка, которую она так любила.       — Ты тоже, — ответил он. — Впрочем, как и всегда.       — Всегда? — она приподняла бровь. — Даже когда я была в дорожном костюме, перепачканная грязью и с синяками на лице?       — Особенно тогда. — Он чуть крепче прижал её ладонь к своему локтю. — Ты была настоящей. И уже тогда — моей. Просто я ещё не знал об этом. Алисия улыбнулась и не стала отвечать. Они шли по коридору — уверенно, нога в ногу, плечом к плечу. Навстречу балу. Навстречу всему, что ждало их впереди. И ей больше не нужно было гадать, волнуется ли он. Она знала: да. Но не потому, что боялся. А потому, что ждал этого вечера так же сильно, как она.       Чем ближе они подходили к дверям зала, тем больше людей попадалось на пути. Сначала — редкие слуги, которые замирали, увидев их, и тут же отводили глаза. Потом — пары знати, прогуливающиеся по боковым коридорам. Они оборачивались, провожали их долгими взглядами, и в этих взглядах читалось: удивление, любопытство, плохо скрываемая зависть.       — Это она? — донеслось сбоку.       — Та самая, из леса…       — Смотрите, как он на неё смотрит… Алисия сжала его руку чуть крепче.       — Не обращай внимания, — шепнул Крайз. — Они просто не привыкли видеть меня с кем-то.       — Ты часто ходил один?       — Всегда. Она подняла на него глаза.       — Всегда?       — Всегда, — подтвердил он. — Редко кому из дам удавалось быть приглашённой на бал со мной. А если и удавалось — то один раз. И больше никогда.       — Почему? Он замедлил шаг. Совсем чуть-чуть — но достаточно, чтобы она заметила. И когда он ответил, его голос прозвучал тихо, но весомо:       — Потому что они — не ты. Алисия почувствовала, как краска приливает к щекам. Она отвела взгляд, чтобы скрыть смущение, но он, кажется, всё равно заметил. Заметил — и ничего не сказал. Только чуть крепче прижал её ладонь к своему локтю. Впереди показались массивные двери бального зала. Двое стражников в белых плащах замерли по бокам, готовые распахнуть их в любую секунду.       — Готова? — спросил Крайз. Алисия глубоко вдохнула, выпрямила спину и посмотрела на него.       — Готова. Двери распахнулись — и Алисия замерла. Зал, в который они вошли, был настолько огромен, что противоположная стена терялась в лёгкой дымке, создаваемой тысячами свечей. Высоченный сводчатый потолок уходил ввысь, теряясь в полумраке, и казалось, что над ними не камень, а само ночное небо. Его поддерживали стройные ряды белоснежных колонн с золотыми капителями, а в нишах между ними стояли статуи древних богов и героев Белого королевства — высеченные из мрамора с таким искусством, что они казались живыми. Свет лился отовсюду. Огромные стрельчатые окна выходили прямо на ночное море, и лунный свет, отражаясь в воде, заливал зал серебристым сиянием. Тысячи свечей горели в тяжёлых хрустальных люстрах, в настенных канделябрах, в изящных подсвечниках на мраморных столиках у колонн. Хрустальные подвески дробили свет на радужные блики, и они плясали по стенам, по лицам гостей, по нарядам дам. Пол — белый мрамор с золотыми прожилками — был отполирован до такого блеска, что в нём отражались огни и силуэты. В центре зала, под самой большой люстрой, был выложен огромный золотой цветок — символ единства двенадцати великих родов, основавших Сванхельд. Вдоль стен тянулись мраморные скамьи, покрытые алыми бархатными подушками. Между ними стояли низкие столики с закусками и напитками, за которыми суетились слуги. В глубине зала, на небольшом возвышении, расположился оркестр — скрипки, виолончели, арфы, флейты настраивались, и их переливчатый звон смешивался с гулом голосов. Гости уже собирались: длинные шлейфы платьев шелестели по мрамору, драгоценности сверкали, смех и приглушённые разговоры сливались в единый гул. И над всем этим великолепием — запах воска, духов и едва уловимое дыхание моря, проникающее сквозь приоткрытые окна. Алисия стояла на пороге, не в силах сделать шаг. Она видела балы. Она была на коронации отца. Но этот зал — этот ослепительный, сияющий, бескрайний зал — был другим. Более холодным. Более величественным. И она, в своём розово-голубом платье среди этого белого великолепия, вдруг почувствовала себя… не чужой. Яркой. Заметной. Той, на кого будут смотреть. Крайз чуть наклонился к ней и тихо, так, чтобы слышала только она, произнёс:       — Это всё — ничто. — Он обвёл зал коротким взглядом. — Ты — единственное, на что я хочу смотреть сегодня. Он повёл её вниз по широкой мраморной лестнице, и все взгляды обратились к ним. Алисия чувствовала, как под её ногами расплывается пол, а сердце колотится где-то в горле. Рядом — он. Спокойный, величественный, с рукой, которую она сжимала так крепко, что упасть никак не могла.       — Дыши, — шепнул Крайз одними губами. Она выдохнула. Они начали спускаться. Медленно. Вниз по широкой мраморной лестнице, под взглядами сотен глаз. Шёпот пробежал по залу, как рябь по воде.       — Это магистр…       — Та самая… из леса…       — Смотрите, как смотрятся…       — Боги, это платье…       — Он привёл её… Крайз, казалось, не замечал ничего. Он смотрел прямо перед собой, с лёгкой полуулыбкой. Но Алисия чувствовала — он видит всё. Каждый взгляд, каждый жест, каждую каплю зависти, которая капала с лиц придворных дам. Изольда стояла у колонны, сжимая веер так, что костяшки побелели. Рядом с ней Маргарита прикрывала рот ладошкой, но в глазах горело такое любопытство, что оно граничило с неприличием. Вероника, скрестив руки на груди, смотрела с высоты своего возраста с плохо скрываемым осуждением.       — Он никогда никого не приводил, — прошептал кто-то за спиной Изольды.       — Дважды, — поправила другая. — Он никогда никого не приводил дважды. Так что ещё посмотрим.       — Они уже танцевали на Каедесе. — вдруг встряла Маргарита. Изольда смерила её злым взглядом, и девушка сконфузилась, пряча взгляд где-то в толпе. Мужчины тоже смотрели на них. Кто-то с интересом, кто-то с плохо скрываемой завистью. Крайз был загадкой, ледяным принцем, до которого нельзя было дотянуться. И вдруг — он стоял здесь, с девушкой, на которую смотрел так, будто она была единственным источником света в этом зале.       — Кто она?       — Говорят, эринкийка.       — Эринкийка? Здесь?       — Дочь того самого… Шёпот нарастал, как прибой. Алисия чувствовала эти взгляды кожей. Они жгли, давили, заставляли хотеть провалиться сквозь землю. Но рядом была его рука. Твёрдая, надёжная.       — Не останавливайся, — тихо сказал Крайз. — Ты королева этого вечера.       — Я не королева.       — Для меня — да. Они спустились в зал. Гости расступались перед ними, как вода перед носом корабля. Кто-то кланялся, кто-то просто отступал на шаг, но все — все! — смотрели. В центре зала, под огромной хрустальной люстрой, Крайз остановился. Повернулся к Алисии, взял её за руку и поднёс к губам. Поцелуй был лёгким, почти невесомым. Но зал ахнул. Тишина. А потом — шквал шёпота, в котором тонули отдельные слова.       — Зачем ты это сделал? — прошептала она.       — Чтобы они знали, — ответил он. — Чтобы все знали. Ты — не просто гостья. Ты — та, кто со мной. Где-то в толпе Изольда сломала веер. Алисия смотрела на Крайза и чувствовала, как внутри разливается гордость — не за себя, за него. За то, что он, всегда такой скрытный, такой осторожный, сейчас объявил всему миру: она — его. И он — её.       — Магистр, — рядом возник Седрик с лёгким поклоном. — Послы Фиолетового королевства ждут. Говорят, осталось несколько вопросов. Формальность, но они настаивают. Крайз нахмурился, бросил быстрый взгляд в сторону группы важных особ в фиолетовых одеждах, которые уже поглядывали в их сторону с нетерпением.       — У нас уже были переговоры, — тихо сказал он. — Что им ещё нужно?       — Вы же знаете, как они любят всё уточнять, — позволил себе заметить Седрик. Крайз вздохнул и повернулся к Алисии.       — Иди, — сказала она прежде, чем он успел спросить. — Я справлюсь.       — Ты уверена?       — Это же просто постоять у стеночки. — Она улыбнулась. — Я умею. Он смотрел на неё долгим взглядом, потом поднёс её руку к губам.       — Я быстро. Он ушёл вместе с Седриком, и Алисия осталась одна. Первые несколько минут было даже интересно. Она рассматривала зал, гостей, наряды дам, которые, как ей казалось, смотрели на неё с нескрываемым любопытством. Но стоило ей встретиться с кем-то взглядом, как они тут же отворачивались, начиная оживлённо обсуждать что-то со спутниками. Она стояла у колонны, попивая лимонад, и чувствовала себя… странно. Не одиноко. Скорее — как экспонат на выставке. Все смотрели. Никто не подходил. И она вдруг поняла: они боятся. Не её — его. Того, кто только что объявил её своей спутницей перед всем двором. И от этого понимания ей стало тепло. Дамы здесь были как на подбор — высокие, стройные, с идеальными причёсками и фарфоровыми лицами. Они напоминали статуи в музее: красивые, но холодные. Их платья переливались шёлком и парчой, сверкали драгоценностями. Алисия заметила одну в изумрудном, с глубоким декольте и рукавами-фонариками — она кокетливо обмахивалась веером, поглядывая на молодого офицера. Другую — в алых кружевах, с бриллиантовым колье, которое, наверное, стоило больше, чем весь театр Карам’бьянки. Третья, в бледно-голубом, с жемчужной нитью на шее, стояла чуть поодаль и делала вид, что не замечает никого вокруг. Но были и те, кто смотрел иначе. Не любопытно, не оценивающе — враждебно. Алисия узнала их сразу. Изольда — в платье цвета слоновой кости, с рубиновой брошью на груди. Маргарита — в персиковом, с неизменной усмешкой на губах. Элеонора — в тёмно-вишнёвом, с цепким взглядом. Анна — в бледно-розовом, нервно теребящая край перчатки. Все четверо смотрели на неё. Не отводили глаз. Не отворачивались. Они ждали. И их ожидание было страшнее любого любопытства. Алисия сделала глоток лимонада и не отвела взгляда. Сегодня она не собиралась прятаться. Сегодня она была женщиной Крайза. И они это знали. И стоило ей на мгновение задуматься о скучности мероприятия, как началось.       — Леди Алисия? Она обернулась. Перед ней стоял мужчина лет тридцати, в дорогом камзоле тёмно-зелёного бархата, с холёным лицом и масляными глазами, которые уже пожирали её взглядом.       — Позвольте представиться — лорд Корвин. Я слышал о вас столько удивительного…       — Приятно познакомиться, — ответила Алисия максимально нейтрально.       — Не желаете ли выпить? Здесь подают чудесное вино из южных провинций. Я бы рекомендовал белое — оно лёгкое, почти не пьянит.       — Благодарю, я не пью.       — Как жаль. А может, прогуляемся к окну? Оттуда открывается чудесный вид на ночное море. Луна сегодня особенно красива…       — Спасибо за предложение, но мне и здесь хорошо. Лорд Корвин не сдавался. Он сделал шаг ближе, вторгаясь в её личное пространство, и понизил голос до доверительного шёпота:       — Знаете, я давно не встречал таких… необычных девушек. Эти уши… это так экзотично. Вы, наверное, чувствуете себя здесь чужой? Я бы мог показать вам дворец, рассказать о традициях… Мы могли бы уединиться где-нибудь, где нет этих скучных лиц… Алисия посмотрела ему прямо в глаза. И в этом взгляде не было ни смущения, ни страха — только лёд.       — Лорд Корвин, — произнесла она, и голос её прозвучал так холодно, что он невольно отступил на шаг, — вы, кажется, только что вошли в зал и не слышали, что сказал магистр. Позвольте мне просветить вас: я здесь не одна. И то, что вы сейчас предлагаете, оскорбляет не только меня, но и его. — Она чуть склонила голову набок. — Вы действительно хотите оскорбить магистра Крайза? Корвин побледнел. Масляные глаза заметались по сторонам, будто ища путь к отступлению.       — Я… я не хотел… Прошу прощения, леди Алисия, я не…       — Вы не подумали, — закончила она за него. — Что ж, у вас ещё есть шанс покинуть этот разговор, пока он не стал вашей самой большой ошибкой. Корвин поклонился — гораздо ниже, чем положено, — и исчез так быстро, будто за ним гнались все демоны Атары. Алисия выдохнула. Краем глаза она заметила, что Крайз смотрит на неё. Сквозь толпу послов и важные разговоры — он смотрел на неё. И в его глазах было такое восхищение, что у неё внутри всё перевернулось. Она чуть заметно улыбнулась. Он ответил тем же — и вернулся к переговорам. Алисия проводила его взглядом, чувствуя, как внутри разливается тепло. Сегодня она не просто стояла у стеночки. Сегодня она показала всем, кто она такая. И это было только начало.       Она решила не стоять на месте. Медленно двинулась вдоль стены, разглядывая зал и группы людей, оживлённо беседующих между собой. С каждой минутой гостей становилось всё больше. Красивые пары спускались вниз по лестнице, и невозможно было не любоваться ими. Время от времени Алисия поглядывала на Крайза, который стоял рядом с королём, советом и послами Фиолетового королевства. Она видела, как он что-то объяснял, жестикулировал, указывал на карту, которую кто-то из свиты поспешно развернул. Разговор был явно важным — лица послов становились то задумчивыми, то удивлёнными. И вдруг Алисия заметила его. Ивор стоял у дальней колонны, не один. Рядом с ним была Котохиме — в струящемся платье цвета закатного неба, с волосами, убранными в высокую причёску. Она что-то говорила, чуть наклонив голову, а Ивор слушал её с тем вниманием, которое Алисия так хорошо знала. Его уши дрогнули вперёд, улавливая каждое слово.       — Добрый вечер, ваше высочество, — произнесла она, приблизившись. Ивор обернулся, и его лицо осветилось улыбкой — открытой, искренней, но уже иной. Не той, какой он встречал её в беседке. Более спокойной. Более… свободной.       — Алисия! — Он склонил голову. — Ты прекрасно выглядишь. Это платье… магистр превзошёл самого себя.       — Спасибо. — Она перевела взгляд на его спутницу и улыбнулась. — Котохиме, я рада видеть тебя в добром здравии. Ты покинула храм?       — Да, — кивнула та, и в её голосе прозвучало облегчение. — После того как Крайз… ну, ты понимаешь… я решила, что мне стоит последовать за принцем. В храме было небезопасно оставаться — слишком много вопросов. А здесь… — она бросила короткий взгляд на Ивора, — здесь мне спокойнее.       — Понимаю, — тихо сказала Алисия.       — Как видишь, я последовал твоему совету, — произнёс Ивор негромко, так, чтобы слышала только она. — Ты сказала: «Ты заслуживаешь счастья». И я решил попробовать. Алисия посмотрела на него, потом на Котохиме, и улыбнулась — тепло, искренне.       — Я рада за тебя, Ивор. Правда. Впрочем, я ненадолго, — сказала она, отступая на шаг. — Просто хотела поздороваться. Не буду вам мешать. Ивор чуть склонил голову — жест, в котором читалась благодарность. Котохиме улыбнулась. Алисия развернулась и направилась обратно к своей колонне, чувствуя, как отпускает что-то внутри. Он справился. И она была искренне рада за него. Но не успела она сделать и нескольких шагов, как путь ей преградили. Изольда, Маргарита, Элеонора и Анна — все четверо. Их лица выражали ту особую смесь презрения и любопытства, которая бывает только у придворных дам, почуявших слабость.       — Принцесса, — пропела Изольда, растягивая слово, — вы сегодня просто ослепительны. Должно быть, магистр потратил целое состояние на это платье. Алисия остановилась. Внутренне она была готова к этому разговору — ждала его с того самого момента, как Крайз отошёл к послам. И теперь, глядя в холодные глаза Изольды, она не чувствовала ни страха, ни злости. Только спокойную, ледяную уверенность.       — Благодарю, леди Изольда, — ответила она ровно. — Вы тоже прекрасно выглядите. Рубиновая брошь очень идёт к вашему платью. Изольда чуть прищурилась — комплимент явно сбил её с толку, но она быстро взяла себя в руки.       — Вы такая смелая, что решились прийти с ним, — продолжила она, делая шаг ближе. — С магистром. После всего, что о нём говорят.       — О нём много говорят, — спокойно ответила Алисия. — Я предпочитаю не слушать слухи.       — О, это не слухи, милая. — Изольда улыбнулась холодно, и Маргарита за её спиной хихикнула. — Это правда. Вы знаете, сколько дам плакали по нему? Он берёт, пользуется и выбрасывает. Как сломанную игрушку. Сегодня вы — его спутница, а завтра он даже не взглянет в вашу сторону. Алисия смотрела на неё, не перебивая. Дала ей договорить. А потом спросила — тихо, почти участливо:       — Вы одна из них, леди Изольда? Улыбка Изольды дрогнула. Маргарита за её спиной перестала хихикать. Элеонора прикусила губу. Анна вцепилась в край перчатки.       — Я… — начала Изольда, но Алисия не дала ей закончить.       — Вы говорите о нём так, будто знаете его. — Она чуть склонила голову набок. — Но то, что вы описываете, — это не Крайз. Это кто-то, кого вы придумали, чтобы оправдать свою обиду. Я знаю его настоящего. И он — не такой.       — Вы ничего о нём не знаете! — выпалила Изольда, теряя самообладание. — Вы появились здесь всего несколько месяцев назад, а я знаю его годы! Я видела, как он менял фавориток, как он…       — И ни одну из них он не назвал своей спутницей перед всем двором, — перебила Алисия. — Ни одну не представил. Ни с одной не танцевал дважды. — Она выдержала паузу. — Вы сказали, что он холоден как лёд и у него нет сердца. Но, знаете… — она перевела взгляд на Крайза, который всё ещё говорил с послами, — мне кажется, есть. Просто не для всех. Изольда замолчала. Её лицо побелело, потом пошло красными пятнами. Маргарита смотрела то на неё, то на Алисию с выражением паники. Элеонора, кажется, забыла, как дышать. Алисия обвела их взглядом — спокойным, почти сочувствующим.       — Леди, — сказала она, — я понимаю вашу… озабоченность. Но позвольте мне самой разбираться с тем, кто рядом со мной. А вам я желаю удачи. Возможно, однажды вы тоже найдёте того, кто будет смотреть на вас так, как он смотрит на меня. Изольда хотела что-то добавить — Алисия видела, как она уже открыла рот, — но в этот момент к ним подошла другая дама. Постарше, с седыми прядями в тёмных волосах и цепким взглядом, который Алисия хорошо помнила. Леди Вероника. Она всегда смотрела на неё с неодобрением — поджатые губы, нахмуренный лоб, взгляд, полный осуждения. Но сейчас выражение её лица было другим.       — Леди Изольда, леди Маргарита, — произнесла она, и в её голосе прозвучала сталь, — оставьте девушку в покое. Вы уже всем надоели своими… предостережениями.       — Тётя Вероника! — возмутилась Маргарита.       — Я тебе не тётя, — отрезала Вероника. — Иди, иди. Мне нужно поговорить с леди Алисией. Изольда поджала губы, но спорить не стала — с Вероникой спорить было себе дороже. Она развернулась и уплыла, увлекая за собой свиту. Вероника проводила их взглядом, потом повернулась к Алисии. Несколько секунд она просто смотрела — оценивающе, но без прежней враждебности.       — Ты, наверное, удивлена, — сказала она. — Раньше я на тебя косилась. Думала, очередная охотница за властью. Их тут много шастает. Алисия промолчала.       — Но ты другая, — продолжала Вероника. — Я смотрела. Ты не лезешь к нему. Не требуешь внимания. Носишь своё старое платье, хотя он приготовил для тебя целый гардероб. — Она усмехнулась. — Это подкупает.       — Я просто… не привыкла к такому, — тихо сказала Алисия.       — Вот именно. — Вероника кивнула. — Ты не привыкла. А те, кто охотятся за титулами, привыкают мгновенно. Так что не слушай этих змей. Изольда обижена — Крайз ни разу не пригласил её на бал, как бы она ни старалась. Маргарита до сих пор не отошла после того, как он поцеловал ей руку два года назад. — Она закатила глаза. — Два года! Пора бы уже забыть.       — А вы? — спросила Алисия. — Вы тоже его бывшая? Вероника расхохоталась — громко, искренне, от души.       — Деточка, я ему в матери гожусь. Я была его няней, когда он ещё под стол пешком ходил. И видела его на многих балах. С разными женщинами. — Она посмотрела на Крайза, потом перевела взгляд на Алисию. — И никогда — НИКОГДА — он не смотрел на них так, как смотрит на тебя. Алисия замерла.       — Так что не слушай этих змей. Они просто не могут это принять.       — Спасибо, — выдохнула Алисия.       — Не за что. — Вероника похлопала её по руке. — А теперь иди к нему. А то он уже послов готов убить, чтобы к тебе вернуться. Алисия обернулась. Крайз действительно смотрел на неё поверх голов. И в его взгляде было столько… столько всего. Она улыбнулась и пошла к нему. А Вероника осталась стоять, глядя ей вслед.       — Интересно, — прошептала она. — Очень интересно.       — Дамы и господа! — раздался голос короля Гудмунда, и зал затих. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы приветствовать наших уважаемых гостей из Фиолетового королевства! Пусть этот вечер укрепит дружбу между нашими королевствами и подарит нам радость общения и танцев! Крайз уже пробирался к ней сквозь толпу, и она шла ему навстречу. Их руки встретились, когда они оказались рядом — как будто так было всегда. Как будто иначе быть не могло.       — Я всё видел, — сказал он тихо, сжимая её руку.       — Знаю.       — Всё хорошо? Тебе не наговорили лишнего?       — Всё в порядке, правда. Алисия знала, что за ними наблюдают — она чувствовала спиной взгляды Изольды, Маргариты и остальных, — и это придавало ей уверенности. Она потянулась и осторожно поправила выбившуюся прядь волос у него с виска — жест, которым она словно говорила: «Он мой». Её пальцы прошлись по его коже, едва касаясь, и она увидела, как дрогнули его ресницы. Крайз улыбнулся — понимающе, довольно. Он наклонился к её уху, и его горячее дыхание коснулось кожи:       — Ты умница. — Его руки легли ей на талию, и она на мгновение замерла, чувствуя, как большие пальцы мягко поглаживают ткань платья. — Но будь готова, что после такого у тебя появятся неприятели.       — Мне всё равно, — прошептала она в ответ, шевеля губами у самого его уха. Она увидела, как на его шее выступили мурашки — дорожка от уха к воротнику, — и внутри разлилось тепло от осознания, что ему это нравится. Что он тоже чувствует это напряжение. Он перехватил её взгляд и чуть заметно покачал головой, будто говорил: «Ты играешь с огнём». А она улыбнулась в ответ — невинно, но с тем самым огоньком в глазах, который он так хорошо знал.       — Идём, — сказала она, беря его за руку, и потянула ближе к Гудмунду, чтобы послушать речь. Они вышли в первый ряд. Крайз встал сзади, легко обнимая её, и их пальцы переплелись, покоясь на её платье. Он наклонился к её уху снова — на этот раз так близко, что его губы почти касались её мочки:       — Готовься к самому скучному часу твоей жизни. Алисия прыснула, прикрывая рот ладошкой, и пихнула его локтем — легонько, беззлобно. Он усмехнулся ей в затылок, и она почувствовала эту усмешку кожей. Гудмунд продолжал вещать о торговых соглашениях, культурном обмене и прочих важных вещах, под которые хотелось спать. Алисия стояла, чувствуя тепло его тела за спиной, его руки на своей талии, его дыхание в волосах — и думала, что даже самая скучная речь не страшна, когда он рядом. Иногда он легко сжимал её пальцы — просто так, без причины. Иногда она чуть откидывалась назад, прижимаясь спиной к его груди, и слышала, как его дыхание становится глубже. Это была молчаливая игра. Игра, в которой оба знали правила и оба хотели одного и того же. Где-то в толпе горели завистливые взгляды. Но ей было всё равно. Сегодня она была его. И он был её. Речь Гудмунда наконец подходила к концу. Алисия даже не заметила, о чём он говорил последние десять минут — всё это время она чувствовала только тепло руки Крайза, его пальцы, переплетённые с её, и то, как он то и дело касался большим пальцем её запястья. Совсем легонько. Почти невесомо. Но этого хватало, чтобы её сердце сбивалось с ритма. Король, явно довольный собой, объявил первый танец. Оркестр заиграл — плавно, торжественно, и ноты вальса поплыли под высокими сводами. Крайз аккуратно развернул Алисию к себе. Его пальцы скользнули по её ладони и мягко сжались.       — Потанцуем? Она только кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он повёл её в центр зала, и Алисия чувствовала, как сотни взглядов впиваются в спину, как шёпот пробегает по рядам гостей. Но стоило им оказаться под огромной хрустальной люстрой, как всё исчезло. Остался только он. Его рука легла на её талию — твёрдо, уверенно, собственнически. Пальцы чуть сжали ткань платья, и она почувствовала это прикосновение даже сквозь слои шёлка. Он притянул её ближе, чем того требовал этикет — на каких-то пару дюймов, — и она не отстранилась.       — Ты помнишь? — спросил он тихо, склоняясь к её уху.       — Что?       — Наш первый танец. В Каедесе.       — Помню, — выдохнула она. — Ты снял перчатки. При всех.       — И ты покраснела.       — Я не краснела!       — Краснела. — Его пальцы чуть сильнее сжали её талию. — Я запомнил. Они кружились в медленном вальсе, и Алисия чувствовала, как тает под его взглядом. Он вёл уверенно, властно, но при этом так бережно, что она чувствовала себя невесомой. Его рука скользнула чуть ниже по её спине, притягивая ближе — на каких-то полдюйма, — и она услышала, как изменилось его дыхание.       — Ты делаешь это специально, — прошептал он ей в волосы.       — Что именно? — Она подняла на него невинный взгляд.       — Играешь со мной.       — Я не играю. — Её пальцы скользнули по его плечу. — Я просто танцую.       — Ты прекрасно знаешь, что я не могу думать ни о чём другом, когда ты рядом. Алисия улыбнулась — той самой улыбкой, которая говорила больше, чем слова. Он покачал головой, и в его глазах мелькнуло обещание.       — После бала, — сказал он тихо, и голос его прозвучал низко, хрипло, — мы закончим этот разговор. Без посторонних.       — Я запомню, — ответила она, и на этот раз её голос не дрожал. Он улыбнулся и вдруг резко крутанул её. Алисия ахнула, когда мир на секунду перевернулся, а потом снова оказалась в его объятиях, прижатая ближе, чем мгновение назад.       — Крайз!       — Что?       — Ты… ты меня напугал.       — Не верю, — усмехнулся он. — Ты не из пугливых. Музыка стала быстрее, и он повёл её в более сложных па. Они кружились по залу, и Алисия чувствовала, как горят щёки — не от усталости, от его взглядов, от его прикосновений. В какой-то момент он подхватил её за талию и легко поднял вверх, кружась вокруг своей оси. Алисия взлетела над полом, и на мгновение ей показалось, что она парит. Платье взметнулось, открывая стройные щиколотки, волосы разметались по плечам, а в ушах зашумело от восторга. Она засмеялась — звонко, счастливо, забыв обо всём на свете. Крайз поставил её на пол, но не отпустил. Прижал к себе так близко, что она чувствовала тепло его тела сквозь ткань платья.       — Нравится? — спросил он.       — Очень.       — Я знал. Они снова закружились. Он повёл её вдоль зала, лавируя между другими парами. Крайз то приближал её, то отдалял, и каждое касание — плечом, рукой, грудью — заставляло сердце биться быстрее. В какой-то момент он вдруг замер, прижал её к себе и провёл рукой по спине — медленно, от лопаток до талии. Алисия почувствовала, как по телу побежали мурашки.       — Крайз…       — Что?       — Ты… ты специально? Он усмехнулся — довольно, по-мальчишески.       — А ты как думаешь? Она покраснела. Щёки залились таким жаром, что, казалось, ещё немного — и загорятся. Даже шея и кончики ушей стали пунцовыми.       — Ты краснеешь, — заметил он.       — Нет.       — Краснеешь, — повторил он с улыбкой. — Это красиво. Музыка замедлилась, приближаясь к финалу. Крайз кружил её в последних тактах, и Алисия чувствовала, что ещё немного — и от эмоций у неё закружится голова. Они остановились. Прямо посреди зала. Музыка всё играла, пары кружились вокруг, но они замерли, и время для них остановилось. Крайз взял её лицо в ладони, и она увидела в его глазах то, что он так долго прятал: не только желание, но и нежность, и страх, и решимость — всё одновременно.       — Алисия.       — Что?       — Я должен был сделать это давно. И поцеловал. Нежно. Осторожно. Так, будто боялся, что она исчезнет, стоит ему закрыть глаза. Алисия замерла на секунду — а потом ответила, прикрыв глаза и чуть привстав на цыпочки, чтобы быть к нему ближе. Где-то за их спинами разбился бокал. Кто-то вскрикнул. Кто-то зашептался. Изольда, стоявшая у колонны, с хрустом сломала второй веер за этот вечер. Маргарита прижала руки к груди, не веря своим глазам. Вероника только покачала головой и улыбнулась. Крайз оторвался от её губ, но не убрал рук. Смотрел на неё — на раскрасневшуюся, сбитую с толку, довольную.       — Теперь все знают, — сказал он.       — Что?       — Что ты — моя. Алисия открыла рот, чтобы ответить, но вместо слов вырвался только смущённый смешок.       — Я… я, наверное, сейчас сгорю.       — Не дам, — улыбнулся он. — Ты мне нужна живой.       — Крайз… — она смотрела на него блестящими глазами. — Я… я…       — Не сейчас, — перебил он мягко, касаясь большим пальцем её щеки. — Просто будь со мной. Она кивнула. Он снова привлёк её к себе, и они закружились в танце. А вокруг них гудел зал, сыпались сплетни, ломались веера и разбивались сердца. Но им было всё равно. Сегодня они были вместе. И это было только начало.       Музыка в зале стихла, но в ушах Алисии всё ещё звучал вальс. Крайз взял её за руку и, не спрашивая, повёл сквозь толпу. Гости расступались перед ними — кто с улыбкой, кто с плохо скрываемой завистью, кто с откровенным любопытством.       — Куда мы? — спросила Алисия, пытаясь отдышаться.       — На воздух. Он распахнул высокую стеклянную дверь, и они вышли на террасу. Ночной воздух ударил в лицо — прохладный, свежий, пахнущий морем и свободой. Алисия глубоко вдохнула, чувствуя, как жар, разливающийся по телу после танца и поцелуя, начинает отступать. Она подошла к каменным перилам и оперлась на них, глядя на море.       — Боги, — выдохнула она. — Я думала, у меня сердце остановится.       — Хорошая смерть, — усмехнулся Крайз, вставая рядом. Он молча снял свой камзол и накинул ей на плечи. Тяжёлая ткань легла, как объятие, — тёплая, пахнущая им. Алисия замерла.       — Зачем? — спросила она тихо.       — Чтобы не простудилась. Она повернулась к нему и тут же пожалела об этом. Лунный свет падал на его лицо, делая тёмно-зелёные глаза почти чёрными. Он смотрел на неё так, что у Алисии снова подкосились колени.       — Крайз…       — Тсс. Он протянул руку и осторожно убрал выбившийся локон с её лица. Пальцы задержались на щеке — всё ещё горячей, всё ещё пунцовой.       — Ты снова краснеешь, — сказал он.       — Я знаю. Он улыбнулся.       — Мне нравится.       — Ты издеваешься…       — Самую малость. Дверь на террасу приоткрылась, и появился слуга с подносом. На нём — два бокала с тёмно-рубиновым вином.       — По приказу короля, — поклонился он. — Для гостей. Крайз взял бокалы, один протянул Алисии.       — За нас, — сказал он тихо. Она приняла бокал, и их пальцы соприкоснулись — на миг, но этого хватило, чтобы по коже пробежала искра. Она сделала глоток. Вино было мягким, чуть терпким. И тут она заметила: в дверях террасы, прислонившись плечом к косяку, стоял лорд Корвин. Он смотрел прямо на неё. На его камзол на её плечах. На бокал в её руке. И в его взгляде было столько всего — удивление, обида, плохо скрываемая злость. Алисия встретилась с ним взглядом и — совершенно спокойно — сделала ещё один глоток.       — Ты увидела Корвина, — сказал Крайз, даже не оборачиваясь.       — Увидела.       — И?       — И ничего. — Она пожала плечами. — Я же сказала ему, что не пью. Но сегодня особенный вечер. Крайз усмехнулся, и в этой усмешке было столько гордости за неё, что Алисии захотелось улыбаться вечно. Лорд Корвин, поняв, что он лишний, резко развернулся и исчез в зале. Алисия рассмеялась — тихо, довольно.       — Бедняга.       — Не жалей его, — Крайз придвинулся ближе. — Он сам виноват. Не надо было к тебе лезть.       — А если бы полез?       — Убил бы.       — Прямо на балу?       — Прямо на балу. Она посмотрела на него. Проследила, как он поставил бокал на перила.       — Крайз…       — М?       — Ты знаешь, насчёт всех наших недопониманий…       — Алисия, — он смотрел на неё внимательно, наклонив голову, — ты держала открытыми двери своих покоев все три дня.       — Да, — она легко кивнула.       — И поэтому… — Он взял её за подбородок, потянул к себе и замер в паре миллиметров от её губ. — Поэтому не думай, что я не понимаю. Он поцеловал её. Легко. Едва ощутимо. Его губы скользнули по её — почти невесомо, будто пробуя, спрашивая. Алисия закрыла глаза и подалась вперёд. Свободной рукой нашла его грудь — широкую, твёрдую, под тонкой тканью рубашки, — и почувствовала биение его сердца. Или своего? Она не могла отличить. Крайз углубил поцелуй. Его рука скользнула с подбородка на затылок, пальцы запутались в её розовых волосах. Вторая — на талию, притягивая ближе, теснее, так, что между ними не осталось воздуха. А потом он сделал шаг вперёд. Она не ожидала — и отступила, ударившись спиной о каменные перила террасы. Холод камня прошёл по позвоночнику, но она не почувствовала. Потому что Крайз был везде: его тело прижало её к перилам, его руки сжимали её талию, его губы — её губы. Она оказалась в ловушке. И не хотела вырываться. Одна его рука скользнула выше — по спине, к лопаткам, прижимая её ещё сильнее. Пальцы сжались в волосах у самого затылка, слегка оттягивая — не больно, а так, что она запрокинула голову, открывая шею. Он воспользовался этим: поцеловал уголок её челюсти, спустился чуть ниже, к тому месту, где бился пульс, и замер. Она чувствовала его дыхание на своей коже — рваное, горячее, совсем не магистерское.       — Крайз… — выдохнула она, и это было похоже на мольбу. И она прекрасно знала, о чём молит. Он оторвался от её шеи, посмотрел в глаза.       — Ты, — сказал он хрипло, — даже не представляешь, что со мной делаешь. Она не успела ответить. Он снова поцеловал её — на этот раз жёстче, требовательнее, будто теряя терпение. Она совсем забыла, что держит бокал. Забыла, где они. Забыла, что вокруг есть что-то, кроме его губ, его рук, его дыхания. Хрусталь звякнул о каменные перила, покатился — и разбился где-то внизу, на тёмной мостовой. Звук был резким, но она не отреагировала. Будто не слышала. Она схватила его за ворот рубашки — пальцы сжали тонкую ткань, смяли, потянули, не отталкивая, а наоборот, притягивая ближе. Крайз издал тихий, горловой звук — что-то среднее между смешком и стоном. Он прикусил её нижнюю губу — легонько, почти невесомо, но этого хватило, чтобы по телу прошла горячая волна.       — Алисия, — прошептал он ей прямо в губы, и в его голосе не было привычной ледяной насмешки. Только хриплое, сбившееся дыхание. Только её имя, которое он произнёс так, будто молился. Она чувствовала, как под её пальцами напряглись мышцы его плеч, как его руки сжались на её талии сильнее — так, что на коже останутся следы. И это было правильно. Это было нужно. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Они целовались так, будто завтра не наступит. Будто весь мир сжался до размеров этой террасы, этих камней под ногами, этого тёмного неба над головой. Он нехотя разорвал поцелуй. Отстранился на сантиметр — только чтобы посмотреть на неё. Его дыхание было тяжёлым, сбитым. Пальцы всё ещё сжимали её, не отпуская. В темно-зелёных глазах горело то, от чего у Алисии подкашивались колени.       — Мы… — выдохнула она. Губы горели. Щёки пылали. Внизу живота всё ещё пульсировала та самая пружина, которая теперь не хотела отпускать. — Мы не можем… не здесь.       — Знаю, — выдохнул он, уткнувшись лбом в её лоб. — Знаю. — Его пальцы всё ещё сжимали её талию, но теперь — мягче, будто он заставлял себя ослабить хватку. — Но, Алисия… если хочешь, мы можем уйти прямо сейчас. Она легко отстранилась, склонила голову, глядя в его глаза.       — А может потанцуем? За эти три дня она решила, что не отдастся ему так легко. Потому что он, по сути, отложил это дело уже дважды. Теперь настала её очередь.       — Конечно, — он поцеловал её в лоб, — как пожелаешь. Она улыбнулась — дрожащими губами, всё ещё горящими после поцелуев. Крайз взял её за руку — уверенно, так, будто они уже давно были вместе. Она посмотрела на его пальцы, переплетённые с её, на осколки бокала внизу, которые сверкали в свете фонарей, на вино, растёкшееся по камню тёмной лужей.       — Пойдём, — сказала она. Ноги дрожали. Сердце колотилось где-то в горле. Но она не упала — он держал её за руку. А впереди была целая ночь. И бесконечные танцы, которые закончились только на рассвете.