Красное королевство

      Первую неделю после возвращения Алисия просто отдыхала. Она спала до полудня, ела приносимые Эльзой завтраки в постели, гуляла по дворцовому саду, наслаждаясь природой. Тело наконец расслабилось после месяца напряжения, и мысли текли медленно, как горные ручьи. Крайз появлялся редко. Заходил на несколько минут — проведать, спросить, не нужно ли чего, перекинуться парой фраз. Но в его действиях Алисия читала что-то большее, чем просто вежливость. Сначала он садился на край кресла, спрашивал, как она спала. Потом стал оставаться в дверях. Потом — только приоткрывать дверь и говорить: «Я зашёл проверить, всё ли в порядке». А потом перестал появляться вообще. Изольда её не беспокоила. Изредка она появлялась где-то на горизонте, но не подходила — и Алисия чувствовала, что Крайз сдержал слово. Она много времени проводила в хамаме. Тёплая вода, аромат масел — лаванда, роза, сандал — расслабляли мышцы, успокаивали голову. Она закрывала глаза, слушала, как капает вода, и думала. О нём. О том, как он сжал её в объятиях на границе. Как голос сел, когда он сказал: «Я всегда приду». А теперь — тишина. И эти пустые комнаты, в которых её шаги отдавались эхом. Потом шла в библиотеку. Садилась в своё кресло, брала книгу, но через каждые несколько страниц поднимала глаза, надеясь, что Крайз войдёт. Но дверь оставалась закрытой. Она часто слышала его шаги в коридоре — тяжёлые, чеканные, — но они проходили мимо. Всегда мимо. Под конец недели он, кажется, исчез вовсе. Несколько раз она пыталась его высмотреть. В саду — на скамье у пруда всегда было пусто, только ветер гнал по воде опавшие листья. В длинной галерее — его плащ мелькал за поворотом, но когда она ускоряла шаг, он исчезал за очередной дверью. Один раз она застала его в библиотеке, около того окна, где он стоял, когда она вернулась после похода за корнем. Он смотрел на звёзды, и в его позе было что-то бесконечно усталое. Она сделала шаг — он резко обернулся, и на мгновение она увидела в его глазах что-то, чего не видела раньше. Тоску. Но он тут же опустил взгляд, сказал: «Извини, дела», — и ушёл. Она осталась одна. Смотрела на закрытую дверь и чувствовала, как в груди разрастается холод.       — Почему он избегает меня? — спросила она у звёзд, зная, что они не ответят. Он правда избегал её. Она чувствовала это. И не понимала — почему. Может быть, он был занят? Работа, королевство, Андрей, подготовка барьера — дел хватало. Может быть, ему было стыдно за ту слабость, которую он показал в форте? За дрожащие руки, за сбитое дыхание, за то, что сорвался и телепортировался, забыв о протоколах? Может быть, он просто… не знал, как быть рядом, когда не нужно спасать. Может быть, он думал, что она злится на него за Изольду и указ. Может быть, он сам злился на себя — за то, что не смог предотвратить всё это. А может, он просто боялся. Боялся подойти слишком близко — и снова потерять. Алисия не спрашивала. Боялась услышать ответ. Боялась, что он скажет: «Тебе показалось. Ничего не было. Ты нужна мне только для барьера». Или, что ещё хуже: «Да, я люблю тебя. Но не могу быть с тобой». И она не знала, какой ответ страшнее. И неделя тянулась, как долгая зима. ——— Le Castle Vania, One True God, Cxssdiy — Don’t Let Me Go ——— На седьмой день она не выдержала. Она не знала, куда идёт, пока ноги не принесли её к Цитадели — той самой высокой башне в центре Сванхельда, где работали маги и инженеры. Вход в неё охраняли, но стражники, узнав принцессу, пропустили без слов. Внутри было светло и холодно. Алисия поднималась по винтовой лестнице — всё выше и выше, мимо дверей с табличками, мимо гула голосов и стука механизмов. Где-то наверху, как она знала, находился его кабинет. Наконец она оказалась перед массивной дверью. Табличка на ней гласила: «Магистр Крайз». Она выдохнула и прижалась спиной к стене напротив, нервно теребя край платья, взглядом сверля дверь. Она стояла долго. Очень долго. И уже подумывала уйти, когда дверь наконец открылось.       — Алисия? — Крайз замер, увидев её. — Что-то случилось?       — Нет, — ответила она. — Всё хорошо. Она прошла в его кабинет, не дожидаясь приглашения. Он был небольшим — не таким, как тронный зал, не таким, как парадные комнаты. Здесь не было лишней роскоши. Только то, что нужно для работы. По бокам — высокие, в потолок, шкафы из тёмного дуба. Застеклённые, с тонкими бронзовыми ручками. Внутри — книги. Много книг. Старые, в кожаных переплётах, с потускневшими золотыми корешками; новые, в плотных тканевых обложках; свитки в кожаных тубусах, сложенные в аккуратные стопки. Между книгами — золотые статуэтки. Неброские, изящные. Драконы, львы, маленькая фигурка девушки с книгой в руках. Вдоль шкафов — кресла для посетителей. Тёмно-синий бархат, высокие спинки, резные подлокотники. Между ними — кофейный столик из чёрного дерева, на котором стоял графин с водой и пустой бокал. В центре комнаты — рабочий стол. Большой, массивный, из того же тёмного дуба. На нём — беспорядок. Свитки, бумаги, открытые книги, чернильница с пером. Карта Сванхельда, развёрнутая на полстола, придавленная подсвечником и тяжёлой статуэткой оленя. Рядом — пустая кружка, в которой ещё оставался запах травяного отвара. За столом — панорамное окно. От пола до потолка, в тяжёлых тёмно-синих шторах, которые были раздвинуты, открывая вид на город. Сванхельд лежал внизу, как на ладони — Богатый район с его садами и особняками, Торговый с его узкими улочками и бесконечными лавками. Где-то там, внизу, кипела жизнь, но здесь, в кабинете, было тихо. А в углу кабинета, там, где шкафы расступались, виднелась ещё одна дверь — узкая, неприметная. И за ней — крутая лестница, ведущая наверх. В его личную библиотеку, где было собрано самое важное. Личное. Под ногами — плотный ковёр. Тёмно-серый, с тонким серебряным узором. Он скрадывал шаги, и Алисия чувствовала, как мягко ступает по нему, как будто идёт по облаку. Идеально. Строго. В стиле Крайза.       — Алисия? — Он проследил за ней взглядом, на лице застыло недоумение.       — Ты избегаешь меня? — спросила она, разворачиваясь к нему. Крайз замер. Потом закрыл дверь, не сводя с неё глаз. Медленно, будто давая себе время подумать.       — С чего ты взяла?       — Ты приходил на пять минут и уходил. А со временем и вовсе исчез. Как будто боишься меня. Он усмехнулся. Невесело. Горько.       — Не боюсь, — сказал он тихо. — Просто… не могу быть рядом.       — Почему? Он шагнул к ней. Она не отступила. Подняла голову, чтобы смотреть прямо в его глаза.       — Потому что когда ты рядом, я не могу работать. Не могу думать. Не могу сосредоточиться. Твой запах, твой голос, твои глаза — всё это мешает. Алисия замерла.       — Мешает? — переспросила она.       — Да. — Он говорил тихо, но в голосе звенело напряжение. — Я — магистр. Я должен заниматься делами королевства, а вместо этого думаю о том, как ты стоишь у окна. Как улыбаешься. Как пахнешь. Он подошёл ближе. Теперь между ними было не больше шага.       — Мне не нужно, чтобы ты отвлекала меня, Алисия. Я и так… — он запнулся, — я и так не могу без тебя.       — Крайз…       — Выслушай. — Его голос был резче, чем он хотел. — Я не знаю, что с этим делать. Я не привык. Я не хотел этого. Я убеждал себя, что ты ненавидишь меня. Что я всё разрушил. Что я недостоин даже стоять рядом. Но я ничего не могу изменить. И это сводит меня с ума. Она смотрела на него, и сердце колотилось где-то в горле.       — Ты поэтому избегаешь меня? — спросила она. — Потому что думаешь, что я тебя ненавижу?       — Да! — выдохнул он. — Потому что я это заслужил. Потому что я лгал тебе, держал здесь, давил болезнью отца. Я — чудовище, Алисия. И я знаю это. Но я не могу перестать хотеть быть рядом с тобой. И это душит меня. Она шагнула к нему — вплотную. Подняла полный решимости взгляд.       — А если я скажу тебе, что простила? — спросила она шёпотом. — Что я не ненавижу тебя? Что ты нужен мне? Крайз замер. Его рука, висящая вдоль тела, дрогнула.       — Ты не можешь, — прошептал он. — После всего, что я сделал…       — Могу. И уже простила. Она видела, как в его глазах что-то ломается. Стена, которую он строил неделями, — исчезала. С хрустом, грохотом и болью. Позволяя ему сорваться с цепи, как бешеному псу. Он поднял руку, коснулся её щеки. Пальцы были прохладными, но от их прикосновения по коже побежали мурашки. Она затаила дыхание. Он наклонился. Медленно. Так медленно, что она успела заметить всё: как дрогнули его ресницы, как напряглись плечи, как изменилось его дыхание. Их губы разделяло всего несколько сантиметров.       — Ты уверена? — прошептал он. Голос сел, стал чужим, хриплым. — Подумай хорошо, Алисия. Потому что если ты останешься сейчас — обратного пути не будет. Я не смогу отпустить тебя. Никогда. Она смотрела в его глаза пару секунд. А потом подалась вперёд. Сама. Уверенно. Отрезая все его сомнения — все его «ты не готова», «я не достоин», «ты должна подумать». Плевать. Она уже думала. Она думала неделю — долгую, пустую, холодную неделю, пока он избегал её, пока проходил мимо её двери, пока смотрел сквозь неё в коридорах. Хватит. Её ладони сомкнулись на его шее, пальцы зарылись в волосы на затылке — мягкие, густые, такие знакомые, — и она впилась в его губы поцелуем. Жадным. Долгожданным. Стирающим все границы, все обиды, все слова, которые они не сказали друг другу. Он рвано выдохнул через нос — звук был таким, будто всё это время, что его вопрос висел в воздухе, он не дышал. А теперь — выдохнул. Его руки дёрнулись вверх, обхватили её лицо, и пальцы дрожали. Она чувствовала эту дрожь кожей, губами, всем телом. Магистр, стратег, человек, который держал в кулаке целое королевство, — дрожал. От неё. Она надавила на его затылок, притягивая ближе, и он открыл рот, впуская её. Их языки столкнулись, и поцелуй стал глубже, влажнее, отчаяннее. Она почувствовала его вкус — чай, мята, что-то терпкое, — и застонала прямо в его губы. Он ответил низким гортанным звуком, от которого у неё подогнулись колени. Но она не упала — потому что он подхватил её. Его руки скользнули вниз, сжали её бёдра, и в следующую секунду она оказалась прижатой спиной к стеклянной панели книжного шкафа. Она обхватила его таз ногами, прижимаясь так близко, как только могла, — как вжималась только однажды, там, в храме, когда они впервые позволили себе эту слабость. Стекло было прохладным даже через ткань платья, и этот контраст — жар его тела и холод за спиной — сводил с ума. Его ладони лежали на её бёдрах, сжимая до сладкой боли. Он оторвался от её губ только для того, чтобы проложить дорожку поцелуев по скуле, по подбородку, по шее — туда, где бился пульс. Она запрокинула голову, и с губ сорвался стон — громче, чем она хотела. Крайз перехватил его новым поцелуем. Оттянул нижнюю губу, легко посасывая. Прикусил. Улыбнулся, почувствовав, как она сжала пальцы на его шее. Понял, что там останутся царапины. Она не давала ему думать. Целовала его — в губы, в скулу, в подбородок, — непослушными пальцами расстёгивая пуговицы рубашки. Он поймал её губы снова, углубляя поцелуй, пока она на ощупь справлялась с пуговицами. Его язык скользнул по её губам, и она приоткрыла рот, впуская его, отвечая с той же жадностью. Внутри всё ликовало. Восторг, который обычно он себе не позволял, взрывался в голове сотнями фейерверков. И, по правде говоря, секс — это не то, чего он хотел сейчас. Ему нужно было насладиться её присутствием. Её объятиями, её чувствами, её запахом. Просто побыть рядом, восстановить силы. Чтобы найти в себе силы просто уснуть сегодня ночью. Но Крайз понял, что ещё пара минут — и он сорвётся, когда ощутил, как её ногти скользнули по его груди. Как её пальчики, изучая, скользили по прессу, по рёбрам, по ключицам. Точно. Она ведь впервые видела его настоящее тело. Не такое хилое, какое было у Вальтера. Совсем не такое, каким оно было в юношестве. Она провела ладонями вниз, остановилась у пояса, и он перехватил её руки, не давая опуститься ниже.       — Ещё минута, — прошептал он, касаясь губами её уха, — и я не смогу остановиться.       — Я и не прошу, — ответила она, прикусывая мочку его уха. Он глухо выдохнул, ощутив, как она оставляет засос на его груди. Проследил за её довольной улыбкой, когда она отстранилась.       — Ты же понимаешь, что играешь с огнём? — тихо спросил он.       — Конечно, — легко ответила она, пальчиками обхватывая его сосок. — И ты не сможешь меня остановить. Потому что я хочу тебя, Крайз. Уже очень давно. Он улыбнулся, наклонился и поцеловал её — на этот раз медленно, нежно, совсем не так, как минуту назад. Будто пытался запомнить этот момент. А потом в дверь постучали. Крайз замер. Вспомнил: до того, как увидел Алисию в коридоре, он собирался на совет с командирами. Он нехотя убрал руки с её ягодиц. Помог встать на ноги.       — Войдите. Дверь открылась. На пороге появился Седрик. В его руках была кипа бумаг, а лицо вытянулось так, что, кажется, челюсть едва не достала до пола. Он всё понял. Понял по припухшим губам магистра, по расстёгнутой рубашке, по валяющемуся на полу камзолу, по сбитому дыханию принцессы, по тому, как Крайз поправлял ворот её платья — жест, который был слишком интимным для официального кабинета. Магистру не просто «вдруг стало жарко». Он прервал его на чём-то более важном. Седрик в мгновение пожалел, что вообще родился на свет.       — Магистр, — он склонил голову, стараясь смотреть в пол. — Госпожа. Прошу прощения… Совет. Командиры ждут. Вы идёте?       — Да, — сказал Крайз. Седрик тут же исчез за дверью. Крайз повернулся к Алисии, всё ещё пытаясь выровнять дыхание.       — Нужно уладить кое-какие вопросы. Я приду к тебе, как освобожусь. Жди в своих покоях.       — Хорошо. — Алисия провела рукой по его волосам, возвращая им опрятный вид. — Буду ждать. Он поцеловал её ещё раз — легко, почти невесомо, — и вышел. Алисия осталась стоять около книжного шкафа, прижимая пальцы к губам, на которых всё ещё горели его поцелуи. Она не знала, чем закончится этот день. Но впервые за долгое время ей было не тревожно. Потому что он сказал: «Я приду». И она верила.       Алисия шла по коридору, и мысли её были далеко — вернее, впереди, в её покоях. Она уже представляла, как наполнит ванну, как добавит масла — пихту или, может быть, розу? — как выберет халат. Не тот, тяжёлый, тёплый, а лёгкий, шёлковый, который столько времени ждал своего часа. Она будет ждать его. Он придёт. И она знала, чем закончится этот вечер. Знала — и не боялась.       — Госпожа! Эльза появилась из-за поворота, запыхавшаяся, раскрасневшаяся. Она явно искала её.       — Что случилось? — Алисия остановилась.       — Вас ожидают в саду.       — Кто? Эльза замялась. Отвела глаза. Потом, чуть понизив голос, произнесла:       — Служанка леди Изольды просила передать, что это… сюрприз. Она сказала — вам стоит прийти. Это важно. Алисия нахмурилась. Изольда. Сюрприз. Это не предвещало ничего хорошего.       — Эльза, — сказала она твёрдо, — кто там? Служанка подняла на неё глаза. И тихо, почти шёпотом, ответила:       — Принц Ивор. Он ждёт вас в пятой беседке. Уже довольно давно. Алисия замерла. Ивор. Здесь. В Сванхельде. Она не видела его с тех пор, как Крайз телепортировал её из храма. А теперь он здесь, в саду, в беседке, которую она знала слишком хорошо. Беседка в южной части сада. Та, что видна из окон зала совета. В зале совета, где сейчас Крайз. Всё сложилось в одну картину мгновенно. Изольда. Сюрприз. Беседка. Она хотела, чтобы Крайз увидел их вместе. Хотела, чтобы он подумал… Алисия до боли прикусила губу.       — Госпожа? — Эльза смотрела на неё с тревогой. — Вы пойдёте? Алисия глубоко вздохнула. Она могла бы не идти. Могла бы просто развернуться и продолжить путь в свои покои, где её ждала ванна, халат и он. Но Ивор проделал долгий путь. Он ждал её. И он не заслуживал того, чтобы его игнорировали.       — Пойду, — сказала она. — Только… Эльза, передай магистру, если он спросит: я в саду. С принцем Ивором. Он должен знать. От меня.       — Хорошо, госпожа. Алисия развернулась и направилась к лестнице, ведущей в сад. Ванна и халат подождут. Сейчас ей нужно было увидеть Ивора. И, возможно, разрушить чужую интригу — пока она не разрушила то, что только начало налаживаться. Алисия спускалась по лестнице, и каждый шаг отдавался в груди глухим стуком. Она знала, куда идёт. Знала, кто ждёт её в беседке. И знала — чёрт бы побрал этих интриганок, — зачем всё это затеяно. Изольда. Нет, скорее всего, Маргарита. Это она была в Каедесе. Она видела, как Ивор дарил Алисии цветок на турнире, как танцевал с ней на балу, как смотрел на неё — с теплотой и надеждой, которую только слепой не заметил бы. И теперь эта женщина использовала принца, как пешку в своей игре. Пригласила его под каким-то невинным предлогом — познакомиться с местными красавицами, обсудить торговые соглашения, кто знает? — а сама посадила в ту самую беседку. В ту, что видна из окон зала совета.       «Какой же паршивый план», — подумала Алисия. Играть на эмоциях человека, который столько пережил. Который, наверное, не спал ночами, думая, что она в плену у Крайза. Который бросил всё и примчался сюда, чтобы убедиться, что она жива. Использовать его искреннюю тревогу, его доброе сердце — чтобы насолить сопернице. Это было подло. Алисия сжала кулаки. Вечер опускался на сад мягко, почти ласково. Закатное солнце окрашивало снежные шапки гор в розовый и золотой. Дорожка, усыпанная гравием, хрустела под ногами. Воздух был прозрачным, прохладным, напоённым запахом хвои и вечерней свежести. Где-то вдалеке пела птица — одинокая, но настойчивая, будто звала кого-то. В такой вечер хотелось гулять, дышать, думать о чём-то хорошем. Но мысли Алисии были далеки от спокойствия.       «Может, не стоило идти?» — пронеслось в голове. Она замедлила шаг. Ещё не поздно развернуться. Ещё не поздно проигнорировать. Она могла бы просто не прийти. Ивор подождал бы, подождал — и ушёл. А она осталась бы в своих покоях, где её ждала ванна и… и он. Но разве она могла? Ивор проделал весь этот путь ради этой встречи. Он переживал. Он, наверное, не знал, что с ней, — живёт ли она в золотой клетке или в темнице, кормят ли её, не обижают ли. Он примчался сюда, потому что волновался. И она не могла оставить его в неведении. Она должна сказать ему, что всё хорошо. Что она в порядке. Что она не в плену. Что она… сделала свой выбор.       Ивор стоял в беседке, глядя на закат, и пытался унять раздражение. Леди Маргарита опаздывала уже на полчаса, а он, как дурак, торчал в этом ледяном саду, кутаясь в плащ. В Сванхельде даже весной было холодно, и он, выросший в тёплых лесах Зелёного королевства, никак не мог к этому привыкнуть. Он уже подумывал уйти, когда услышал шаги. Наконец-то. Он обернулся, готовый произнести вежливую колкость, — и замер. Это была не Маргарита. Алисия. Она шла по дорожке, и закатное солнце играло в её розовых волосах, делая их почти алыми. На ней было тёмно-синее платье, то самое, которое он помнил ещё с храма. Она была жива. Жива, невредима, идёт к нему — и в этот момент все его королевские манеры, весь этикет, все приличия полетели к демонам.       — Алисия! — выдохнул он, срываясь с места. Он не шёл — он почти бежал. Его плащ развевался за спиной, гравий хрустел под ногами, а уши — его дурацкие заячьи уши, которые всегда выдавали все эмоции, — стояли торчком, дрожа от волнения. Он остановился перед ней, и на одно короткое мгновение замер, будто не веря своим глазам. А потом — обнял. Крепко, сильно, забыв обо всём. О том, что он принц. О том, что она — чужая девушка. О том, что за ними могут наблюдать.       — Ты жива, — выдохнул он куда-то в её волосы. — Жива. Я так боялся. Я не знал, что думать. Шпионы видели тебя в городе, а потом ты пропала. Я думал… я уже представлял самое страшное. Его руки всё ещё сжимали её плечи, будто он боялся, что она исчезнет, стоит ему отпустить. Алисия стояла, чувствуя, как колотится его сердце, и не могла сказать ни слова. Только обняла в ответ. Крепко. Так, как обнимают старого друга, за которого переживают больше, чем за себя.       — Ивор, — она отстранилась, заглянула в его глаза. — Со мной всё хорошо. Я не в плену. — Она мягко высвободилась из его рук и сделала шаг назад. — Идём, я всё тебе расскажу. В беседке, на маленьком подносе, стоял чайник и две чашки. Скамьи были обиты мягкой тканью, и на них лежало множество подушек. Алисия села, Ивор — напротив. Он рассматривал её, пытался понять, не лжёт ли она, что всё хорошо. Она выглядела иначе, чем в храме, — спокойнее, увереннее. И в этом спокойствии было что-то, чего он не мог уловить.       — Должен признаться, что у меня была назначена встреча с Маргаритой. Алисия вздернула бровь.       — Правда?       — Да. Но я очень хотел увидеть тебя, и уже искал способы пробраться в темницу, но… теперь мои догадки, почему же я ждал так долго, подтвердились, — сказал он, не сводя с неё глаз. — Поэтому мне очень интересно услышать твои слова.       — Ты уже понял, что со мной всё в порядке. — Она сложила руки перед собой. — И если вкратце… мы с Крайзом вместе. Ивор вздрогнул. Его уши прижались к голове — жест, который она уже научилась читать. Не страх, не злость. Боль.       — С человеком, который тебя украл? — Он склонил голову, нахмурившись. — С человеком, который тебя обманул?       — Ивор… — Алисия подалась вперёд, и голос её смягчился. — Скажу честно: я знала, кто он. Знала с самого начала. — Она помолчала. — И я сделала свой выбор. Не потому что меня заставили. А потому что люблю его. Он отвёл глаза. Сжал кулаки на коленях, разжал. Его кадык дёрнулся — он сглотнул. Алисия видела, как тяжело ему даётся каждое слово, но он держался. И за это она уважала его ещё больше.       — Я надеялся… — начал он и осёкся. — Впрочем, неважно. Ты жива. Ты сделала выбор. Ты в порядке. А значит — всё хорошо.       — Ты очень дорог мне, Ивор. — Она посмотрела на него с теплотой. — Именно поэтому я говорю тебе правду сейчас, а не потом. Ты заслуживаешь счастья. И я верю, что ты его найдёшь. Просто… не со мной. Он кивнул. Медленно, тяжело.       — Понимаю. — Он поднял на неё глаза, и в них больше не было боли — только светлая, тихая грусть. — Теперь — понимаю.       — Ивор, ты я не могу долго находиться здесь. И ты прав, тебя пригласили не просто так. — Алисия перевела взгляд на окна цитадели. — Эту беседку очень хорошо видно из зала совета. Крайз сейчас там. Понимаешь, что это значит? Он проследил за её взглядом и покивал.       — Нас пытаются рассорить. Разлучить. Всеми возможными способами. Поэтому… пожалуйста, просто поддержи меня. Мне не нужно ничего, кроме твоего доброго слова.       — Хорошо, — он кивнул, принимая ее слова. — И, получается, что смысла приглашать тебя на бал нет? Ты уже не передумаешь? — спросил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, горьковатая усмешка.       — Бал?       — Через три дня. Завтра сюда прибудут послы из Фиолетового королевства. Будут обсуждаться какие-то торговые вопросы.       — Ты прекрасно всё понимаешь, Ивор… — она смотрела в его глаза. — Я пойду туда с Крайзом. Она резко поднялась. Он поднялся следом.       — Я всегда рада видеть тебя. — Она обошла стол, протянула ему руку. — И всегда сделаю всё от меня зависящее, чтобы поддержать тебя.       — И я тоже. — Он пожал её ладонь, и его уши чуть дрогнули — на этот раз не от боли, а от светлой грусти. — Я тоже всегда рад тебе.       — При других обстоятельствах я бы позволила себе обнять тебя, Ивор. Как друга, как брата, как союзника. Но на нас смотрит слишком много глаз. Поэтому — доброй ночи.       — Доброй ночи. — Он отпустил её руку, легко склонив голову. Алисия присела в легком реверансе и, развернувшись, ступила на хрустящий гравий, но вдруг повернула голову вполоборота, чтобы сказать последнее:       — И, пожалуйста, не забывай: я женщина Крайза. Только его. Навсегда. И пошла прочь по садовой дорожке. Ивор смотрел ей вслед, и в его груди что-то сжималось. Но он держал спину прямо. Он — принц. Он — стратег. И он умеет проигрывать. Алисия не обернулась больше. Она шла, и внутри креп стержень. Женщины, которые затеяли эту игру, получили то, что хотели: Крайз видел их вместе. Но они не знали главного — что Алисия только что сделала то, чего они боялись больше всего. Она выбрала. Окончательно. Бесповоротно. И теперь была готова нанести ответный удар.       Коридор, ведущий в крыло Крайза, был пуст и тих. Только двое стражников в белых плащах стояли у входа — неподвижные, как статуи. Перед ними, перегородив проход, стояли три фигуры. Изольда — в центре, с гордо поднятой головой и торжествующей улыбкой. Слева от неё — Маргарита, справа — Анна. Все трое ждали. Ждали, когда появится Алисия, чтобы насладиться её унижением. Маргарита нервно теребила край плаща, Анна молчала, но её глаза горели азартом. А Изольда была сама уверенность. Она уже представляла, как уничтожит принцессу одной фразой.       — Уже должна была появиться, — заметила Маргарита. — Мы лично видели, как она ушла.       — Она, думаю, вся в слезах, поэтому не спешит, — усмехнулась Изольда. — Я хочу это увидеть. Хочу, чтобы она поняла: есть вещи, которые не прощают. Даже магистр.       — У нас все получилось, — тихо сказала Анна. — Я уверена.       — Согласна, — улыбнулась Маргарита. — Ни один мужчина не потерпит такого. Она сидела в беседке с другим. Позволяла ему обнимать себя. Крайз видел это собственными глазами.       — Да, — кивнула Изольда. — Он, конечно, сделал вид, что ничего не заметил. Но я знаю его. Он не прощает. Шаги. Все трое разом повернули головы. В коридор вошла Алисия. Она шла спокойно, не ускоряя шага, не опуская головы. Её тёмно-синее платье мягко струилось при каждом движении, а розовые волосы, распущенные по плечам, горели в свете нитора. Увидев троих дам, перегородивших проход, ускорила шаг. Остановилась в нескольких шагах от них. Ни один мускул не дрогнул на её лице. Изольда выступила вперёд:       — Принцесса! — пропела она. — А я как раз о вас думала. Как мило, что вы нашли время для прогулки. С принцем Ивором. Алисия молчала. Маргарита за спиной Изольды ухмыльнулась. Анна прикрыла рот ладошкой, пряча довольную улыбку.       — Вы, кажется, ждали меня? — спросила Алисия ровным голосом. — Впрочем, неудивительно. Вам ведь больше нечем заняться. Улыбка Изольды стала шире:       — Мы просто хотели убедиться, что вы в порядке. Всё-таки неприятно, когда магистр видит свою избранницу в объятиях другого мужчины. Вы с принцем Ивором так мило смотрелись в беседке. Особенно когда он обнимал вас. Так трогательно! Я даже прослезилась. Маргарита тихо рассмеялась, Анна поджала губы, сдерживая улыбку. Алисия перевела взгляд с одной на другую.       — Вы закончили? — спросила она холодно. Изольда замерла. Такого ответа она явно не ожидала.       — Леди Изольда, — произнесла Алисия, и её голос зазвенел сталью, — вы так стараетесь поссорить меня с магистром, что забываете о главном: он никогда не был вашим. И не будет. — Она сделала шаг вперёд. — Вы можете строить интриги, плести сети, настроить против меня весь двор. Но есть одна вещь, которую вы не измените: когда он просыпается ночью, он ищет не вас. Когда он смеётся — он смеётся со мной. Когда он говорит о будущем — в этом будущем нет места для вас. Лицо Изольды исказилось. Улыбка Маргариты сползла. Анна перестала прикрывать рот. А Изольда побледнела, потом покраснела — и её рука дёрнулась вверх, замахиваясь для удара. Алисия не дрогнула. Она стояла и смотрела на неё — прямо, спокойно, свысока. И в этом взгляде было больше силы, чем в любой пощёчине.       — Ударьте, — сказала она тихо, почти ласково. — И я обещаю: вы пожалеете об этом. Рука Изольды замерла в воздухе и задрожала.       — Вы думаете, что выиграли эту игру, — продолжила Алисия всё тем же спокойным, убийственным тоном. — Но вы проиграли. Потому что он выбрал меня. А вас… — она сделала паузу, — вас он просто терпит.       — Ты… — выдохнула Изольда.       — Вам уже ограничили вход в это крыло. — Алисия вздёрнула подбородок. — Вы же понимаете, что мне стоит только попросить — и ноги вашей не будет во дворце? Да что там во дворце. Леди Изольда, я могу сделать так, что вас выдворят из Белого королевства. Вы верите, что магистр откажет мне? Тишина. Изольда стояла, не в силах вымолвить ни слова. Маргарита за её спиной побледнела так, что веснушки проступили ярче. Анна вцепилась в рукав подруги и, кажется, забыла, как дышать. Алисия обвела их взглядом — холодным, оценивающим, как смотрят на разбитые фигуры после неудачной партии.       — Дамы, — сказала она спокойно, — советую вам найти себе занятие поинтереснее, чем попытки разрушить то, что вам неподвластно. Доброй ночи. Она обошла Изольду и прошла мимо стражников, которые расступились перед ней. За её спиной повисла мёртвая тишина. Изольда стояла с открытым ртом. Маргарита кусала губу. Анна тихо всхлипнула. Алисия скрылась за дверью. И только там, в пустом коридоре, она позволила себе улыбнуться. Сегодня она выиграла. И они это запомнят. Быстрым шагом она дошла до своих покоев и закрыла дверь, наконец позволяя себе выдохнуть. Прислонилась спиной к прохладному дереву и прикрыла глаза. Сердце всё ещё колотилось после стычки с Изольдой, после разговора с Ивором, после поцелуев Крайза — после всего этого безумного вечера. Она прошла через покои, скинула плащ на кресло и направилась в ванную комнату. Это было её личное убежище. Небольшая комната, отделанная белым мрамором с золотыми прожилками. Стены и потолок были увиты веточками традесканции. Нитор здесь горел всегда, чтобы растения чувствовали себя хорошо. В центре — глубокая медная ванна на львиных лапах, уже наполненная горячей водой. От воды поднимался пар, и весь воздух был пропитан ароматами — Эльза, как всегда, всё подготовила заранее. На мраморной полке у стены выстроились флаконы с маслами: лаванда, роза, сандал, бергамот, иланг-иланг. Алисия провела по ним пальцами и выбрала лаванду — для спокойствия, и каплю бергамота — для настроения. Она скинула платье, оставшись в тонкой нижней рубашке, и та тоже полетела на пол. Погрузилась в горячую воду медленно, давая телу привыкнуть к теплу. Вода пахла травами и цветами, и этот запах обволакивал, успокаивал, убаюкивал. Она откинула голову на бортик, закрыла глаза.       «Почему я стала такой?» — спросила она сама у себя. Там, в коридоре, она была холодна. Она говорила с Изольдой так, как никогда раньше не говорила. С Ивором — твёрдо, без колебаний. С Крайзом в его кабинете — уверенно, сама сделала первый шаг. Когда она успела измениться? Наверное, просто слишком много всего произошло. Слишком много предательств, слишком много боли, слишком много потерь. И где-то на этом пути она перестала быть той девочкой, которая пряталась за чужие спины. Она стала женщиной, которая сама выбирает, с кем быть и как поступать. Стала той, кто говорит правду в лицо и не боится последствий.       «Может, это и есть взросление», — подумала она. Не тогда, когда тебе исполняется восемнадцать, а когда ты перестаёшь бояться. Когда ты понимаешь: никто не придёт спасать тебя, кроме тебя самой. И Крайз… он не спас её. Он дал ей силу. Он показал, что она может. И теперь она знала: она не просто принцесса. Она — будущая королева. И она готова бороться за своё место. За своего мужчину. За своё счастье.       Алисия вышла из ванной, кутаясь в мягкий халат — тот самый, шёлковый, который она выбрала ещё днём, когда строила планы на вечер. Волосы, ещё влажные после купания, рассыпались по плечам, и она машинально провела по ним рукой, отжимая лишнюю воду. В покоях было тепло и тихо, горел камин, и Эльза уже зажгла несколько свечей. И тут она заметила его. Свиток. На столике у камина, там, где ещё час назад лежала её книга, теперь лежал он — аккуратно свёрнутый, перевязанный серебряной лентой, с гербовой печатью Крайза. Три руны — Ансуз, Уруз, Турисаз. Мудрость, сила, защита. Она узнала их сразу. А ещё — запах. В воздухе витал едва уловимый аромат снега и чистоты. Его запах. Он был здесь. Заходил, пока она лежала в ванне. Так тихо, что она даже не услышала. Алисия грустно улыбнулась. Значит, он видел Ивора. Видел, как он обнимал её в беседке. И, конечно, сделал свои выводы. Она взяла свиток, сломала печать и развернула. «Моя дорогая Алисия,

пишу тебе, потому что не хочу давить. Я видел вас сегодня. Ты имеешь полное право выбирать, с кем быть. Ивор — достойный человек, и я не стану вам мешать. Через три дня состоится бал. Если ты захочешь пойти со мной — я буду счастлив. Платье почти готово, завтра вечером его принесут. Прости мне эту дерзость — я заказал его неделю назад, и мне почему-то показалось, что оно будет тебе очень к лицу. Я зайду за тобой за полчаса до начала. Если дверь в твои покои будет приоткрыта — я пойму, что ты приняла моё приглашение. Если дверь будет закрыта — я тоже всё пойму. И тогда ты сможешь уплыть вместе с Ивором или отправиться домой, в Каедес. Я не буду вам мешать.

Что бы ты ни выбрала, знай: я всегда буду благодарен тебе за то короткое время, когда ты называла меня своим.

Твой (если ты этого хочешь),

Крайз».

Алисия дочитала. Опустила свиток на колени. Он давал ей выбор. Настоящий. Без условий, без давления, без угроз. Он готов был отпустить её. И это — после всего, что она сказала ему в кабинете, после всех поцелуев, после «я никогда тебя не отпущу» — он всё ещё боялся, что она может уйти.       «Глупый, — подумала она с нежностью. — Мой глупый, самоотверженный магистр. Неужели ты до сих пор не понял?» Она встала, подошла к двери. Взялась за ручку. И оставила дверь приоткрытой. Ровно на ладонь. А потом вернулась в кресло, взяла книгу и стала ждать. До бала было три дня. И она знала свой ответ. Но ему — не скажет. Пусть увидит сам.

***

      Они ехали уже два месяца с небольшим. Горы остались позади, сменившись холмистой равниной, покрытой пожухлой травой и редкими островками тающего снега. Весна чувствовалась здесь сильнее — воздух пах влажной землёй, в низинах журчали ручьи, а по ночам уже не было того ледяного холода, что в горах. Впереди, мерно покачиваясь, ползла повозка — та самая, пёстрая, сшитая из разноцветных лоскутков, что была домом для бродячего театра столько лет. На козлах сидел Ут, старый, но всё ещё крепкий, и правил лошадьми с той особенной уверенностью, которая бывает только у тех, кто провёл в дороге полжизни. Внутри повозки, в ворохе одеял и подушек, расположились остальные. Кранвайл дудел в дудочку какую-то грустную мелодию, а Фарвайл подпевал, но без обычного задора. Афранха и Франицуелла сидели, прижавшись друг к другу, и молчали. Нарата, обычно болтливая, сегодня не проронила ни слова — только смотрела в щель между лоскутками на проплывающие мимо пейзажи. Рядом с повозкой, на лошадях, ехали трое. Дракарис — впереди всех, огромный, молчаливый, с лицом, не выражающим эмоций. Его вороной конь шёл ровно, будто чувствуя настроение хозяина. Банлог — чуть позади, то и дело оглядывающийся на повозку, проверяющий, всё ли в порядке. И Макс — рядом с Банлогом, на Рогожике.       — Долго ещё? — в сотый раз спросил Банлог.       — Если верить карте, — Макс развернул потрёпанный свиток, — через два дня будем на границе с бывшим Чёрным королевством. А там и до Белого рукой подать.       — Бывшим, — хмуро повторил Банлог. — Странно звучит.       — Реальность, — отозвалась Карам’бьянка, выглядывая из повозки. Она сидела у входа, свесив ноги, и внимательно вслушивалась в разговор. — Красное королевство теперь здесь главное. Андрей всё под себя подмял.       — Думаешь, он и Алисию… — начал Банлог.       — Не знаю, — перебила Карам’бьянка. — И гадать не хочу.       — Она жива, — вдруг подал голос Дракарис, не оборачиваясь. Все замерли.       — Откуда ты знаешь? — спросил Макс, подъезжая ближе.       — Знал бы, — ответил Дракарис. — Раньше. А теперь… не знаю. Но чувствую.       — Чувствуешь? — переспросил Банлог. — Я думал, связь разорвана.       — Разорвана. — Дракарис остановил коня, давая им поравняться. — Но пустота внутри… она говорит, что она жива. Когда кто-то умирает, пустота становится другой. Я не знаю, как объяснить.       — И не надо, — махнула рукой Карам’бьянка. — Главное, что жива. А там разберёмся. Из повозки высунулась голова Фарвайла.       — А может, она уже сбежала? — предположил он. — Она же у нас боевая.       — Или Крайз её в темницу запер, — мрачно добавил Кранвайл.       — Типун тебе на язык, — шикнула на него Афранха.       — А что я? Я просто говорю…       — Хватит, — оборвала их Карам’бьянка. — Гадать бесполезно. Доедем — узнаем. Она перевела взгляд на Дракариса.       — Если он её тронул — что делать будешь? Дракарис посмотрел на неё долгим взглядом.       — Убью, — сказал он просто. И в этом коротком слове было столько стали, что все невольно поёжились.       — А если она сама к нему ушла? — тихо спросила Нарата из глубины повозки. Тишина. Дракарис не ответил. Только сжал поводья так, что они жалобно скрипнули.       К вечеру они остановились у небольшого ручья. Банлог и Макс развели костёр, Ут достал припасы, девушки принялись готовить ужин. Кранвайл снова затянул свою бесконечную мелодию на дудочке, но сегодня она звучала как-то особенно грустно. Дракарис стоял чуть поодаль, глядя на закат.       — Садись, — позвала Карам’бьянка, подходя с двумя кружками горячего чая. — Пей. Он взял кружку, но пить не стал. Просто держал в руках, грея ладони.       — Расскажи, — попросила она, садясь рядом на камень. — Про неё. Про Алисию. Какая она была, когда ты её впервые увидел? Дракарис молчал долго.       — Маленькая, — сказал он наконец. — Дикая. Злая. Только шипела на эринкийском. Но мне доверилась.       — А ты?       — А я должен был её защищать. С самого начала. Отдать ей кулон и оберегать. — Он смотрел на огонь. — Но… я замешкался. Потому что служил королю Андрею. Не смог бы разорваться между ней и им. И в какой-то момент… она стала смотреть на меня по-другому. И я… не понимал.       — А сейчас понимаешь?       — Сейчас — да. — Он перевёл взгляд на Карам’бьянку. — Сейчас понимаю. Но поздно.       — Не поздно, — твёрдо сказала она. — Пока жива — не поздно. Он ничего не ответил. У костра тем временем разгорелся спор.       — Я тебе говорю, надо было сразу его раскусить! — горячился Кранвайл. — Этот Вальтер… Крайз… с самого начала было в нём что-то подозрительное!       — Ага, — поддакнул Фарвайл. — Слишком тихий был. Слишком спокойный.       — И глаза у него странные, — добавила Афранха. — Тёмно-зелёные, как у кота.       — Да при чём тут глаза! — всплеснула руками Карам’бьянка, возвращаясь к костру. — Я должна была понять! Я же глава! Я отвечаю за всех!       — Ты не виновата, — тихо сказал Макс. — Он всех обманул. Даже Алисию.       — Это не оправдание.       — Может, и нет. — Макс пожал плечами. — Но сейчас важно не это. Сейчас важно найти её и помочь.       — Слушайте, — подал голос Ут, до этого молчавший. — А вы слышали, что говорят в деревнях? Про наводнение?       — Слышали, — кивнул Банлог. — Говорят, большое будет. Ледники тают быстрее обычного.       — То есть Крайз был прав? И что нам делать?       — А кто знает? — Карам’бьянка развела руками. — Спасаться. Строить барьеры. Молиться. Каждый выбирает своё.       — А помните, принц Ивор сказал, что Крайз, строит летающие корабли? — добавил Фарвайл. — Чтобы на них уплыть… улететь то есть.       — Неужели это правда? — удивилась Нарата. — Так бывает?       — Бывает, — усмехнулся Макс. — Если ты магистр Верховного Совета и у тебя лучшие умы материка под рукой.       — Интересно, — задумалась Карам’бьянка. — А наш Вальтер… то есть Крайз… он вообще кто? Психопат, который хочет всех спасти, или психопат, который хочет всех убить?       — Психопат, — коротко ответил подошедший Дракарис. — Это главное.       — Это мы поняли. — Карам’бьянка вздохнула. — Ладно, хватит гадать. Завтра рано вставать. Всем спать. Она хлопнула в ладоши, и труппа зашевелилась, устраиваясь на ночлег. Дракарис остался сидеть у костра. Макс подсел к нему.       — Ты правда убьёшь его, если он её тронул?       — Правда.       — Но они же… были вместе. И вдруг она его простила? Дракарис замер.       — Тогда… — голос его дрогнул впервые за весь разговор. — Тогда я просто приму.       — Примешь?       — Я создан для защиты. Не для любви. Если она выбрала его… значит, так надо. Макс смотрел на него долгим взглядом.       — Ты дурак, — сказал он наконец.       — Знаю.       — И тебя она любила. Очень долго.       — Знаю.       — Мне кажется, впервые я это увидел в тот момент, когда мы с Лекарем искали её по всему городу, а в итоге оказалось, что она была с тобой. Дракарис посмотрел на Макса.       — Уже тогда? Макс кивнул. Дракарис больше ничего не сказал. Только смотрел в огонь, и в его серых глазах отражались пляшущие языки пламени. Где-то там, за горизонтом, была она. Живая или нет — он не знал. Но чувствовал. И этого было достаточно.       На рассвете они снова двинулись в путь. Повозка мерно покачивалась, лошади фыркали, где-то вдали кричали птицы.       — Сегодня пересечём границу, — сказал Макс, сверяясь с картой. — Бывшее Чёрное королевство.       — Жутковато, — поёжился Банлог. — Говорят, там до сих пор пепел и кости.       — Были, — поправила Карам’бьянка. — Но Андрей там всё зачистил. Теперь это его земли.       — И его проблемы.       — И его. Они ехали молча, каждый думал о своём. Впереди была граница с Белым королевством. Впереди была надежда.