My little infinity

      « — К слову об этом. Полагаю, спать мы будем вместе?       — А есть еще какой-то выбор? Тем более, мы же, вроде как, встречаемся?       — Оу… Да.»       « — Кхм, минуточку внимания. Если кто-то еще не в курсе, это Алиса, моя… хорошая подруга.»       Перевожу взгляд на непоколебимое выражение лица Зейна и затем, покосившись в пол, проглатываю сформировавшийся ком в горле. Прикусываю щеку изнутри, чтобы не ляпнуть лишнего, и вновь осматриваю приветливо улыбающихся ребят.       Он стесняется меня? Иначе какая, к черту, «хорошая подруга»? Я бы поняла его, если бы утром он не сказал, что мы «вроде как встречаемся», но он же сказал! Что ж, так тому и быть. Буду вести себя как подруга, Зейн.       Вздрагиваю, когда сзади подбегает Спайк, дотрагиваясь до моих бедер своим мокрым носом и улыбаюсь, когда он встает в позу суслика, скуля и прося разрешения прыгнуть в воду.       — Нельзя, ты моя умничка, позже, — мягко говорю, трепля пса по голове. Я знаю, что для лабрадоров быть около воды и не иметь возможности искупаться — настоящая пытка, но я предпочитаю следить за собакой, когда она находится в водоеме, а сначала нужно разобраться с пикником.       Мой неусидчивый пес тут же мчится обнюхивать всех вокруг, и, в первую очередь, напрыгывает на темноволосую девушку, стоящую рядом с Луи, передними лапами упираясь на ее колени. У нее стройное телосложение и завидная фигура, как, в общем, и у всех здесь.       — Спайк, нельзя! — недовольным тоном командую, потому что еще не знаю реакцию девушки, и пес неохотно отходит в сторону, но брюнетка лишь смеется, снова подходя к Спайку, чтобы заобнимать до полусмерти.        — Какой милый песик, — сюсюкается девушка, поглаживая собаку, — я Элеанор, можно просто Эль, — обращается ко мне она, и я улыбаюсь.       — Шарлотта, — певучим голосом произносит девушка низкого роста с веснушками, и я вновь улыбаюсь. Холодный темный оттенок ее длинных волос переходит в светлый сероватый, что довольно необычно, но подчеркивает индивидуальность Шарлотты, открывая другую сторону невинной внешности, похожей на которую я прежде не встречала.       — Я Алекс, — обаятельно улыбается парень с рыжими волосами. Он немного ниже Зейна.       — Даниэль — подхватывает шатенка с выпрямленными волосами по локти, держащая Лиама за руку. Видимо, они встречаются, потому что рядом с ней в глазах вечно недовольного Лиама загораются искорки нежности. Или, может быть, только мне пришлось всегда наблюдать плохое настроение в этом парне, а вообще, он забавный и веселый?       — Эрика, — презрительно окидывая меня высокомерным взглядом, представляется длинноногая брюнетка, стоящая в стороне, и я неуверенно киваю в ее сторону, на что девушка лишь закатывает глаза. Я явно не понравилась этой особе.       — Приятно познакомиться, — улыбаюсь. Надеюсь, мне посчастливится поладить с этим коллективом.       Больше не обращая внимания на Зейна, спешу помочь ребятам расположиться на жухлой пожелтевшей траве. Расстелив плед, мы раскидали продукты по ткани и разложили три палатки. В них будут спать парни, а в машинах — девушки.

***

      Расположившись у костра в круг, парни потягивали пиво, а Даниэль, Эрика и Шарлотта — вино. Я и Эль предпочли лимонад.       Все что-то увлеченно обсуждают, а я сижу, утонув в своем крохотном мысленном мирке. Накормленный до отвала Спайк разлегся рядом, накупавшись в озере и устало зевая, разместив голову на передних лапах. Я бы тоже уже не прочь поспать, потому что времени — пол десятого, а день был довольно насыщенным. На улице достаточно темно, слышен стрекот сверчков. На небе кое-где выглядывают звезды.       Накалываю на шпажку маршмеллоу и подношу к огню, наблюдая, как та медленно плавится. Я нахожусь в похожем состоянии, когда Зейн примыкает своими губами к моим. Мысленно закатываю глаза сентиментальной части моего подсознания, вспоминая, как игнорировала этого парня весь день. Украдкой поглядываю на Малика, от которого меня отделяют Элеанор и Луи. Конечно же, уже пару часов Зейн мило общается с Эрикой, и все это время ревность ядовито кипит в моем теле, заставляя раздражаться каждую его клеточку. Я прекрасно вижу, как девушка строит глазки моему Зейну, и даже если он поступил, как осел, этот парень все равно останется моим.       Яростно стискиваю зубы и считаю до пяти, прикрывая глаза, в целях сохранить и без того хрупкое спокойствие.       — Эй, Алиса, рано еще засыпать, — усмехается Эль, легонько толкнув меня в плечо, и я улыбаюсь.       — Нет-нет, просто устала немного, — говорю, дуя на горячую зефирку, пытаясь остудить.       — Ребят, скучновато что-то, — протягивает Дани, — давайте в «правда или действие»? — предлагает девушка, и я хмурюсь, представляя, какую жесть могут загадать парни.       Вновь перевожу взгляд на Зейна и наблюдаю весьма увлекательную картину: Эрика что-то шепчет на ухо Малику, и он закрывает рот рукой, сдерживая смех, а я мысленно вою от негодования. Это была последняя капля.       — Почему бы и нет? — говорю я, улыбаясь и откусывая половинку маршмеллоу. Надеюсь, мне выпадет шанс загадать что-нибудь этому обнаглевшему брюнету, который только что посмотрел на меня, приподняв бровь.       — Согласна, — подхватывает Эль.       — Да, давайте! — поддерживает Найл, посмотрев на Гарри, задавая немой вопрос: «ты с нами?», и кудрявый кивает, ухмыляясь.       После того, как все согласились, Дани перевела ожидающий взгляд на Зейна, усмехающегося над нами.       — О, нет, я не буду, — морщится парень, и Шарлотта смеряет его прожигающим взглядом.       — Малик, у тебя нет выбора, — улыбается Луи, и кареглазый обреченно вздыхает.       — Кто начинает? — интересуется Элеанор, — Даниэль? Ты же инициатор, — улыбнувшись, девушка обращается к Дани.       — Окей, давайте бутылку, — произносит она, и Алекс передает ей пустую емкость из-под пива.       Спустя двадцать минут Найл успел станцевать стриптиз у дерева, Даниэль — изобразить оргазм, Алекс — протверкать, Шарлотта призналась, как протекла в школе, Лиам сделал предложение коряге, а у меня спрашивали, девственница ли я, и это было очень неловко.       — Гарри, правда или действие? — спрашивает Эрика, и я уже ужасно хочу спать, пытаясь сдержать ненавистную зевоту.       — Действие, — уверенно заявляет Стайлс, и девушка, задумавшись, окидывает всех взглядом.       — Поцелуй… мм… — когда глаза Эрики останавливаются на мне, мое сердце уходит в пятки, — Алису, — выдает, ухмыляясь, и я уже хочу расцарапать ее довольную физиономию, когда она вновь смотрит на Зейна. Брюнет сжимает руки в кулаках, хмурясь. Неужели мой «хороший друг» ревнует?       — Что? Нет-нет-нет, — недовольно восклицаю. Почему я, черт возьми?! Она явно хочет поссорить меня с Маликом, хотя сейчас у нас все и вовсе не хорошо.       — Так и знала, что тебе слабо, — вновь ухмыляясь, мурлычет Эрика.       — Нет, просто… я… — заикаюсь, пытаясь придумать отговорку.       — Просто что? Просто вы с Зейном не друзья? — выпаливает брюнетка, окидывая меня укоризненным взглядом, и Гарри приподнимает одну бровь, ожидающе смотря на меня. А мне так хочется крикнуть, что: «да, черт, да! Мы не друзья! Отодвинься от моего Малика, а лучше сгинь и никогда не появляйся в моем поле зрения!»       — Что за глупости? Просто не в моих интересах целоваться с едва знакомым человеком. И причем тут Зейн? — вместо желанной пламенной речи нервно процеживаю я, осуждающе смотря на Малика, у которого уже вот-вот задергается глаз. Получай, друг, — но, раз уж такие правила — мне придется, увы, — спокойно продолжаю, пожимая плечами, в то время, как другие с интересом наблюдают за нами.       Смотрю на Гарри, кивая, и тот, встав с места, уверенно направляется в мою сторону. Парень, подав мне руку, помогает подняться, и я изо всех сил пытаюсь скрыть дрожь в коленях. Я не хочу. Но Зейн сам виноват, ведь так?       Едва Гарри приближается своим лицом к моему, я еще раз смотрю в темные глаза «друга», наблюдающего за всем этим. Они наполнены отвращением ко мне за мою глупость, отвращением к себе за бездействие, отвращением ко всей сложившейся ситуации за ее абсурдность. Терерь я осознаю, какая же я жалкая: пытаюсь отомстить Зейну с помощью поцелуя с другим парнем, забыв, что месть — это не выход. Но, смотря через призму ревности, ты не можешь адекватно соображать. Твой разум затуманен, мысли ушли глубоко в забвение сознания, и только лишь маленькая частичка тебя до сих пор отчаянно кричит: «одумайся!». Вопрос только в том, услышишь ли ты ее? И я услышала.       Резко оттолкнув от себя Гарри, я попятилась назад, ступая носками по холодной колючей траве. Положив ладонь на лоб и нервно выдыхая, я то и дело шепчу: «какая же я идиотка». Самодовольная улыбка на лице Малика в миг исчезает, когда я смотрю на него глазами, наполненными слезами и отчаянием.       Сейчас я чуть не совершила глобальную ошибку, которая могла бы в два счета стереть все, что связывает меня и моего «друга».       Гарри, ошеломленный происходящим, вопросительно смотрит на меня, и я, прошептав жалкое «прости» (такое же жалкое, как и я сама), бегу прочь к озеру, ступая на землю наполовину босыми ногами. Так быстро я не передвигалась, наверно, никогда. Спайк, сорвавшись с места, следует за мной. Теплые соленые слезы мгновенно остывают на леденящем тело воздухе, ручейками скатываясь из моих глаз. Почему я снова плачу? Я не знаю.       Подбежав к водоему, наклоняюсь, расположив руки на коленях, чтобы отдышаться. На улице уже так похолодало, что воздух, выходящий из моего рта, мгновенно превращается в пар. Сажусь на землю, облокачиваясь спиной на огромный камень, придвинув согнутые колени к себе и обхватив их руками, в целях спрятаться от ребят. Я знаю, что Зейн побежит за мной. И больше всех я сейчас злюсь на него.       Устремив взор на заснувшую зеркальную водяную гладь, восхищаюсь ночной красотой озера. Над водоемом мигают беззаботные звезды, и я представляю, как бабушка смотрит на меня с неба, смеясь над моими глупыми проблемами. А они и правда глупые, сравнивая с теми, что я пережила ранее. Стоит только вспомнить, как мне было ужасно, когда бабуля умерла: я практически опустилась на дно, замкнувшись в себе, и единственный, кто не дал мне утонуть — Зейн, потому что мама тоже не думала ни о чем, кроме как о смерти старушки. Парень каждый день сидел со мной, успокаивая, пытаясь отвлечь, а я… а я всегда срывалась на него из-за каждой мелочи, и, подумать только, он терпел. Войдя в мое положение, брюнет терпел все мои выходки, и после каждой ссоры брал меня за руку, говоря: «глупая, мы пройдем через это вместе», и я, громко рыдая ему в плечо, отчаянно извинялась за содеянное.       Сквозь слезы улыбаюсь воспоминаниям, шмыгая носом и смотря на небо. Такое безбрежное и беспредельно высокое. И я очень люблю его. Ну, а кто же не любит? Покажите мне такого человека, и я опишу небо самыми невероятно красивыми эпитетами, которые только смогу придумать. И этот человек полюбит небо так же сильно, как и я.       Вздрагиваю, когда вижу рядом Спайка, незамеченного мной, предавшейся сокровенным воспоминаниям и бессмысленным размышлениям. Существо, которое никогда намеренно не оставит меня, не предпочтет чему-то или кому-то. Которое всегда будет любить хозяина больше жизни. Существо, которое я так безмерно люблю.       — Спайк, — выдыхаю я, крепко обнимая пса, рыдая. Уже не столько из-за Зейна, сколько из-за воспоминаний и осознания того, что лишь Спайк будет рядом всегда. До тех пор, пока беспросветная небесная чернота не заберет и его. И тогда я больше не буду любить небо.       — Алиса, блять, вот ты где, — запыхавшимся и до чертиков знакомым голосом восклицает Зейн, — эй, малышка, посмотри на меня, — значительно смягчая тон, волнительно произносит парень, подходя ко мне и дотрагиваясь до моей ладони, но я продолжаю всматриваться в траву, не желая показывать свое заплаканное лицо, а Спайк, встрепенувшись, радостно прыгает вокруг брюнета, — черт, ты же так замерзла, — Малик подносит мои ладони к своим губам, согревая их горячим дыханием, но я пытаюсь никак не реагировать на это, — Элис! Пожалуйста, — и я, наконец, поднимаю свои пустые, полные непонимания глаза, ловя его взгляд, — черт, прости, пожалуйста, прости, — присев на корточки, парень прижимает мое замерзшее тело к себе, зарывшись рукой в моих спутанных от ветра волосах, но через пару мгновений я отстраняюсь.       — Ты! — воскликнув, толкаю Зейна в грудь, и тот чуть не падает, — ты… мы… Ты сказал, что у тебя есть чувства ко мне! Сказал, что мы встречаемся! А потом при всех заявляешь, что я — твоя «хорошая подруга», обжимаясь с Эрикой! Ты действительно идиот, или только притворяешься?! Я из-за тебя чуть с Гарри не поцеловалась! — кричу изо всех сил, прижимаясь все больше к камню, — нечего сказать? Я так и думала, — дрожащим голосом уже тише говорю я, замечая растерянность на лице Зейна.       — Алиса… я правда не знал, что сказать им. Может быть, ты бы возмутилась, если бы я назвал тебя своей девушкой? Но после этого ты начала меня полностью игнорировать, а тут еще и Эрика прилипла. Мы знакомы с ней очень долго, и она давно пытается флиртовать со мной, — объясняется Зейн, выйдя из ступора и активно жестикулируя.       — И ты не особо сопротивляешься, как я вижу, — бормочу я.       — Наверно, у меня больше нет оправданий, я действительно идиот. Правда, прости, пожалуйста, — опустив руки, говорит Малик, и я вижу толику сожаления в его блестящих глазах.       — Только если ты больше не будешь разговаривать с Эрикой, — напоминаю, и Зейн ухмыляется, — молчи, я знаю, что ты сейчас хочешь сказать, — указываю пальцем на парня, и он поднимает руки в знак «повиновения», улыбаясь. Да, да и да. Я ревную.       — Договорились, а теперь вставай, иначе простынешь, — подавая мне руку, говорит Малик, и я, ухватившись за его теплую ладонь, поднимаюсь с травы.       Без слов Зейн снимает свой бомбер, накидывая мне на плечи, на что я говорю ему тихое «спасибо». На мне, в самом деле, джинсы и достаточно теплая спортивная кофта, но сейчас на улице довольно холодно, особенно у воды. Особенно без обуви, оставленной мной у пледа.       Парень нежно прикасается своими губами к моему лбу. Этот слишком милый жест заставляет меня улыбнуться.       — Ненавижу то, что заставил тебя плакать, — шепчет Зейн, большим пальцем смахивая слезы с моих щек, — да, и, еще, — продолжает брюнет, прочистив горло, — Алиса, ты будешь моей девушкой?       — Да, — киваю, спустя некоторое время зрительного контакта и улыбаюсь, — на этот раз все официально? — усмехаюсь, смотря в глаза парня.       — Конечно, — говорит Зейн, подхватывая мою улыбку и беря мои запястья в свои ладони, согревая, — пойдем к остальным.       — Нет, я… мне стыдно, — смущенно опускаю взгляд, — твои друзья теперь, наверно, думают, что я конченная истеричка, — я и правда терпеть не могу свою вспыльчивость.       — Не говори так, — хмыкает Зейн.       — Давай посидим здесь немного? — умоляюще смотрю на парня, и он кивает.       Устроившись на песке рядом с озером, я подогнула колени и положила голову на грудь парню, обнявшему мое тело одной рукой.       Мы молчали, восхищаясь таинственностью небольшого водоема. И это один из тех самых ценных моментов, когда тишина может рассказать не меньше, чем слова. Мы сами прекрасно понимали, что значим друг для друга. Понимали, что нет смысла скалиться и обижаться, показывая собственную гордость, когда все ошибки разобраны. Мы заметили некую связь между собой, чувствовали что-то невероятно светлое и прекрасное, заставляющее сердце биться приятной истомой, стоит только заглянуть друг другу в глаза; ощутить горячее дыхание; прикосновения, разносящиеся по телу, словно электрический ток, выворачивая внутренности наизнанку.       Это что-то заставляло желать его губ каждое чертово мгновение, сделало меня зависимой от его присутствия. И это чувство увеличивалось с каждым днем с геометрической прогрессией.