My little infinity

      Просыпаюсь от прикосновений чьих-то холодных пальцев, поглаживающих мою щеку. Открыв глаза, вижу лишь темноту. Ощущаю под собой мягкие сиденья машины, разложенные нами с Зейном еще после того, как мы вернулись, помирившись.       Странно, но в этот раз я не почувствовала то самое блаженство, которое разливается приятным теплом по телу от касаний брюнета.       — Зейн… сколько времени? — спрашиваю, замечая, как хрипит мой сонный голос. Ответа не следует, — Зейн? — принимаю сидячее положение, когда больше не чувствую на своей коже рук парня.       — Уже поздно, малышка, — слышу голос, принадлежащий вовсе не кареглазому и вздрагиваю. Это не Зейн. Пульс участился, кажется, в несколько раз, от головы до стоп пробежал неприятный холодок. Моментально прижимаюсь к стене.       — Джим, — дрожащим голосом произношу одно лишь имя, вызывающее слишком много плохих эмоций, — что тебе нужно? Оставь меня! — кричу, чувствуя удушающий ком, медленно формирующийся в горле.       — Мы еще не закончили, ты помнишь? — с усмешкой говорит парень, и у меня вот-вот выступят слезы.       — Нет, пожалуйста, нет, — тараторю я, зажмурив глаза, — помогите, Зейн! Зейн, прошу, пожалуйста, — срываюсь на крик и снова шепчу, впадая в истерику.       — В этот раз он нам не помешает, не волнуйся, — мгновенно оказываясь рядом, сладко проговаривает Джим, обжигая мою шею своим горячим дыханием.       — Нет, прошу… помогите, кто-нибудь, — тихо молвлю я, и по щеке скатывается теплая соленая слеза, оставляя после себя мокрую дорожку.       — Алиса, — через некую пелену слышу спасительный нежный голос, отдающийся эхом в глубине сознания, — Элис, — вторит парень, и я размыкаю веки, на этот раз по-настоящему, просыпаясь в холодном поту. Резко сажусь на «кровати», закрывая лицо руками.       В который раз мне снится кошмар, заядло представляя образ Джима. Нет, я совсем не забыла о том, что меня пытались изнасиловать, не смирилась с тем, что могла бы быть опорочена таким позорным образом. Мне до сих пор страшно засыпать, предвкушая очередной кошмар. Страшно ходить в школу и наблюдать невинную физиономию Тернера, будто «он здесь ни при чем». Лишь увидев его русую голову в коридоре, я хочу скрыться, убежать, только бы не словить на себе его мимолетный взгляд, от которого меня мгновенно бросает в холод. Конечно, я не говорила маме ничего. Иначе все бы не закончилось так просто. Об этом происшествии знают только я, Зейн, Эмма, ну и, собственно, сам Джим.       Вздрагиваю от того, что Спайк, спящий между мной и Зейном облизывает тыльную сторону моей ладони. Мне совершенно безразлично то, что пес не особенно чистый после улицы и если встанет на задние лапы, то будет почти с меня ростом. Он все равно будет спать со мной. Всегда.       — Все в порядке? Ты кричала, — с волнением спрашивает Зейн, и я снова падаю на «кровать», укутываясь одеялом, и Спайк ложится около моих ног.       — Как же я от него устала, — говорю шепотом, прикрывая глаза.       — Понятно. Тернер, — вздыхает брюнет, сидя и пристально всматриваясь в мое лицо, — Алиса, он точно не трогал тебя больше? Ты можешь рассказать мне, — произносит парень, ложась рядом и упираясь головой о руку, согнутую в локте, прочесывая пальцами мои волосы. Я лишь мотаю головой. Он правда больше ни разу не приблизился ко мне. Только воспоминания с того злосчастного вечера психологически пожирают мой разум каждый день и каждую ночь, как бы я не пыталась скрыть этого. И другие не замечают, что внутри меня до сих пор не может зажить та огромная кровавая дыра, след от которой навсегда останется со мной, — иди сюда, — призывает Зейн, притягивая меня ближе к себе и вовлекая в трепетно-сладкий поцелуй. В нем нет страсти, лишь чувствительность и теплота, и мне нравится это.       Если бы я не знала Малика и увидела этого парня случайно на какой-нибудь улице — никогда бы не подумала, что он может быть так нежен. Я обожаю то, что Зейн открыт для меня, что он настолько близок со мной. Я знаю его другим, не таким, каким он показывает себя всем, и это очень много значит для меня.       Зейн прерывает поцелуй, прижимая меня к себе и я утыкаюсь носом в его шею.       — Спокойной ночи, — шепчет парень, и я с улыбкой отвечаю ему то же самое.

***

      Сегодня я поднялась слишком рано. Восемь часов утра, а мне совсем не спиться. В такое время даже несколько будильников с трудом смогут меня разбудить, а тут я встала самостоятельно. И сейчас, когда ребята до сих пор нежатся в кроватях (палатках и машинах), Спайк во всю носится по лугу, а я завариваю две чашки кофе. Да, только я могу вечером держать воду в котелке над костром, дожидаясь кипения, а потом слить в термос, чтобы утром попить кофе. Слишком зависима этим напитком.       Сейчас у меня в планах разбудить Зейна, не смотря на то, что вчера мы вернулись довольно поздно, когда все уже разбрелись по «спальням». Откинув передние сиденья машины, мы разложили подушки и одеяла, заранее подготовленные и затолканные в багажник, и получилось очень даже комфортное место для сна. Конечно, я спала в одежде, иначе было бы холодно.       Да, возможно, многие подумают, что я являюсь эгоисткой, будя других в такую рань, но мне заранее хочется обсудить с Маликом то, что мы скажем ребятам, чтобы не получилось ситуации, подобной вчерашней. Ведь то, что прошлым днем мы с Зейном утверждали то, что являемся друзьями, а сегодня проснулись вместе, кажется немного (много) странным.

***

      — Надо было видеть лицо Эрики, когда я сказал, что мы встречаемся, — смеется Зейн, заводя автомобиль.       — По-моему, в тот момент она придумывала самые изощренные варианты моего убийства, — подхватываю я, и Найл, сидящий на заднем сиденье со Спайком, тоже прыскает со смеха.       — На самом деле, ваше неравнодушие друг к другу было очевидно еще на дне рождении Джима, когда Зейн побледнел в момент твоего звонка с криками «Зейн, помоги!» и чуть не убил Лиама потом, — продолжает Найл, и я замираю, стирая улыбку с лица.       — Ч-что? — недоумеваю, покосившись на брюнета, злобно смотрящего на Найла, — я не понимаю, — во-первых, откуда об этом знает Хоран, а, во-вторых, причем тут Лиам?       — Алиса, я объясню тебе позже, хорошо? — спокойно говорит Зейн, пытаясь сосредоточиться на дороге.       — У-пс, прости, дружище, — извиняется Найл.       — Лучше заткнись, — сквозь зубы процеживает Зейн.

***

      — Нужно отвезти Донию в аэропорт, она летит обратно в Нью-Йорк, — говорит Малик, как только дверца за Найлом захлопывается.       — И рассказать мне кое-что, — бормочу я, смеряя кареглазого недовольным взглядом.       — Я просто не хотел, чтобы ты нервничала лишний раз.       — Это связано со мной, поэтому я имею право знать, — быстро проговариваю, — что произошло?       — Джим проспорил одному человеку. Или деньги, или… ты поняла, — произносит Зейн, делая паузу.       — И этот человек…? — заставляю парня продолжить, уже догадываясь, кем является этот кретин, но изо всех сил надеюсь, что это не так.       — Лиам Пейн, — вздыхает Зейн, сжимая руль до побеления костяшек.       — Господи, зачем ему это? — закрываю лицо руками, вжимаясь в сиденье.       — Я не знаю, — произносит парень, проводя рукой по волосам, — Только не плачь, пожалуйста. Все в прошлом, — успокаивающе говорит Зейн, поглаживая своей ладонью мое бедро, на что по телу распространяется блаженное тепло.       — Нет-нет… я не собиралась, — выдыхаю, кладя свою руку поверх его, — и поэтому ты «подарил» ему фингал?       — Именно.       — Не все в этом мире решается силой, — ворчу я, переводя взгляд за окно.       — Ты жалеешь человека, который чуть ли не довел тебя до нервного срыва? Если бы рядом не было парней, которые оттащили меня, я бы ударил его еще пару раз, — негодует Зейн, и я продолжаю молчать. Возможно, он прав.       Чертов Пейн… Как он мог? Что я ему сделала? Мы же даже не были знакомы тогда. Поэтому он был так молчалив со мной? Неужели почувствовал вину? Ярость буквально закипает во мне, когда в голове мелькает мысль о том, что Лиам сделал это просто ради забавы. Сжимаю руки в кулаках и нервно выдыхаю. Не люблю его всей душой. Не терплю, не переношу. Потому что ненависть — чувство для слабых. Я не слабая. Больше никаких слез. Хватит.

***

      Выхожу из кабинета математики и спускаюсь по лестнице на первый этаж. Это был последний урок, высосавший из меня хорошее настроение. Все бы ничего, если бы не миссис Девис, под голос которой вянут цветы и умирают птички. Хорошо, это еще мелочь по сравнению с тем, что данный урок у меня проходит совместно с Джимом. У нас совпадают только два класса — математика и биология. И если на биологии я еще могу не обращать внимание на пугающего парня, потому что этот предмет шикарно преподает мистер Уокер, то на математике я едва сдерживаюсь, чтобы не выбежать из аудитории.       Набираю номер Зейна, чтобы сообщить, что я закончила, но слышу лишь протяжные гудки. Утром он прислал сообщение, что не сможет отвезти меня в школу, и поэтому я прогулялась пешком. Я не против пройтись снова, но Малик всегда возмущался, когда я так делала, потому что «ему не трудно меня подвезти». Но Зейн не ответил на звонок, поэтому, я думаю, что он не будет злиться. Меня больше волнует тот факт, что с брюнетом могло случиться что-то действительно серьезное. Надеюсь, что он просто занят.

***

      — Утром он написал мне, что не сможет добросить до школы, и уже пол дня у него отключен телефон, ты понимаешь, как я могу не волноваться?! — восклицаю я, ходя по комнате и кусая губу, кажется, уже до крови.       — Ты не пробовала звонить кому-то из его друзей? — спокойно отвечает Эмма.       — У меня нет их номеров.       — Тогда ты можешь просто съездить к Зейну в квартиру, — продолжает рассуждать подруга.       — Точно, — говорю, ударяя себя по лбу, — спасибо, ты лучшая, — тараторю, сбрасывая звонок.       Заказав такси и собравшись, выбегаю из дома, крикнув недоумевающей маме, что скоро вернусь и что потом все объясню ей.       Запрыгнув в машину надеюсь, что назвала правильный адрес и не заблужусь в Лондоне, потому что до сих пор еще плохо знаю город. Нервно тереблю краешек джинсовой куртки по пути, и, когда наконец вижу знакомый район, благодарю водителя, отдавая ему деньги, и мчусь к подъезду. От волнения я смутно понимаю, сколько времени мы ехали, но сейчас мне все равно. Забегаю в лифт, тыкая на кнопку, и поднимаюсь на четырнадцатый этаж. Со своей спешкой я похожа на умалишенную, наверно. Возможно я просто параноик, но у меня не очень хорошее предчувствие.       Подбегаю к нужной двери, и, отдышавшись, стучусь несколько раз. Сердце отбивает бешеный ритм. Надеюсь, что с Зейном все в порядке. «Пожалуйста, пожалуйста» — вторю шепотом, и стучусь снова. Через мгновение дверь открывается, и я застываю на месте. Передо мной стоит целый и невредимый Зейн собственной персоной. На нем мятая черная майка и серые домашние шорты.       — Как же ты меня напугал, — пересекаю порог и прижимаюсь к парню, облегченно выдыхая. Он даже не обнимает меня в ответ. Абсолютно никакой реакции. В нос ударяет запах сигарет, перемешанный с алкоголем. Медленно отстраняюсь, вопросительно смотря на Малика.       — Зейн? Что случилось? Ты пил?       — Тебе лучше уйти, — холодно выговаривает парень, и я вообще перестаю понимать, что, мать его, происходит. На лице Зейна не выражается совершенно никаких эмоций. От парня веет лишь равнодушием и отчужденностью.       — Но… почему?       — Алиса, — говорит брюнет, покосившись в пол, — просто уходи.       — Я никуда не уйду, пока ты мне не объяснишь, что, черт возьми, происходит, — повышаю голос, не собираясь отступать.       — Просто оставь меня! — срывается на крик Зейн, делая шаг назад, и на моих глазах застывают предательские слезы. Нет. Я обещала себе больше не плакать.       — Ни за что! — также кричу я дрожащим голосом.       — Черт, прости… — тихо произносит Зейн, взъерошивая свои черные волосы, — ты — последняя, на ком мне стоит срываться, — продолжает брюнет, отходя еще на несколько шагов назад.       — Зейн… ты можешь рассказать мне.       — Дония умерла, — еле слышно произносит парень. Столько боли в его взгляде я еще не видела никогда.